The Only Hope For Me Is You

      Как часто это бывает — в преддверии праздника всё настроение у меня пропало. И хотя за окном беспрерывно шёл снег уже второй день, а улицы города, где мы должны были справить новый год, были украшены нарядными ёлками и гирляндами из тканевых флажков зелёных, красных и белых цветов, атмосферы новогоднего чуда в моём сердце не было.       День 31 декабря проходил, как обычно, в суете. Кто-то готовил блюда на стол, кто-то ушёл за покупками, кто-то украшал гостиную. Я же заперлась в своей комнате и не покидала её до тех пор, пока улицы за моим окном не стали подсвечивать фонарями. Не то чтобы я не хотела помочь с организацией, но сегодня я вдруг ощутила себя чужой — так остро, что хотелось просто сбежать из дома.       Выйдя на кухню, я увидела, как там суетились Ханджи, Моблит и Сабрина. Если бы не последняя, возможно, я чувствовала бы себя лучше, но, к сожалению, бывшую Эрвина приняли обратно в разведку, и я постоянно видела её на тренировках, а за последние три дня, что мы провели в этом доме, меня уже просто тошнило от неё. Но, кажется, лишь я одна испытывала при её присутствии дискомфорт — остальные вполне рады были находиться в её компании.       Каждый раз, когда блондинка крутилась вокруг моего названного отца, она всячески пыталась с ним флиртовать, перетаскивала внимание на себя, порой даже слишком заметно, и разговаривала отвратительным слащавым голосочком. Хотя голос у неё был таким со всеми с того самого момента, как она вернулась — она пыталась вновь понравиться всем и будто насильно втиралась в доверие. Однако я на это не велась и параноила, что всё это неспроста и она затевает что-то недоброе.       Момент, когда я узнала, что Сабрину взяли в разведку, был просто ужасным. Это случилось, когда я с похмелья, после случайной пьянки у Зое, пришла на тренировку и увидела её среди других солдат. Она чуть ли не сияла и со всеми была такой дружелюбной, что меня перекосило от злости: я в разведке уже прилично времени, меня всё ещё большая её часть не признаёт, а она — второй день, как я выяснила позже, и уже окружила себя толпой, которая ловила каждое её слово и следила чуть ли не с благоговением за каждым жестом. К этим эмоциям ещё прибавилась ужасная головная боль, лёгкая тошнота и попытки вспомнить, каким образом я оказалась в комнате Леви.       К сожалению, момент, когда мы допивали вторую бутылку виски, я помнила смутно, поэтому удивлению утром не было предела. Но все мои опасения развеял Леви, который и разбудил меня к завтраку, а ещё заботливо принёс стакан воды и какое-то лекарство — правда, не сильно помогло.       В общем, возможно, вся моя предвзятость связана с первой нашей встречей на тренировочном полигоне и моим не самым лучшим состоянием. Сабрина теперь ощущалась для меня как утро с похмелья — так же отвратительно.       Ещё есть вероятность, что это была просто ревность к Эрвину — ведь, повторюсь, мне каждый раз становилось мерзко, когда блондинка начинала флиртовать и заигрывать с мужчиной, которого ещё недавно любила я. Хотя задевало больше то, что Смит будто вёлся на её уловки, и складывалось ощущение, что скоро они должны вновь сойтись. Обида съедала от того, что в мою сторону он так и не взглянул, зато заглядывался теперь на свою бывшую.       С этими мрачными мыслями я наблюдала, как девушка передвигалась по кухне, занимаясь готовкой. На меня она даже не обращала внимания — будто я была для неё пустым местом, хотя, когда она только появилась, то очень сильно проявляла внимание ко мне и пыталась навязаться в подруги.       — Лилина, ты её пытаешься взглядом испепелить или что? Я думала, ты оставила свои чувства, — ко мне подошла Ханджи и тихо шепнула это на ухо.       — Я просто о своём задумалась, ничего такого, — отмахнулась я. — Может, помочь чем-то надо?       — Да мы справляемся. Сходи к ребятам в гостиную, возможно, помощь нужна им с накрытием или украшением.       Я кивнула и, покинув кухню, захотела внезапно плакать. Это замечательно, что мне не надо лишний раз напрягаться, но ощущение ненужности и того, что я чужая, снова сковало меня.       Попытавшись не заострять внимания на этом, я пошла в гостиную, где Эрвин и Леви вешали украшения на стены и рассуждали о том, как лучше будет смотреться та или иная гирлянда. Стол уже был накрыт белоснежной скатертью, на которой красовались начищенные до блеска приборы и тарелки, а в середине стола стояли три свечи в изящных подсвечниках.       Честно, я даже представить не могла, что у разведки может быть в распоряжении дом в центральных стенах, и что в нём царит довольно богатое убранство, начиная от мебели и заканчивая разного рода декором, который мог бы посоревноваться с тем, что имелся в поместье Оливера. Возможно, я немного преувеличиваю, но всё равно это что-то слишком роскошное для штаба разведчиков, который вечно нуждается в деньгах.       Сам дом был кирпичным, в два этажа, по площади довольно просторный, с пятью комнатами на втором, вместительной гостиной на первом, раздельным санузлом и кухней, на которой стояла большая дровяная выбеленная печь. В спальнях стояли двухместные кровати, шкафы для одежды, в двух были трюмо — одну из таких мы заняли с Ханджи, решив, что проведём эти праздники вместе.       В углу гостиной мы поставили живую ель, которую нарядили уже на второй день отдыха. Мы постоянно спорили, куда вешать ту или иную игрушку, в какие цвета её украшать, и в итоге спереди она была оформлена красными и белыми шарами, а сзади мы повесили всё, что не подходило под мою продуманную концепцию. Огорчало отсутствие электрических гирлянд, но вместо них Эрвин закрепил на лицевой стороне ёлки, на некоторых ветвях, свечи, которые мы планировали зажечь вечером, когда сядем праздновать.       Немного понаблюдав за мужчинами, я вздохнула, вновь почувствовала себя лишней и собралась обратно к себе в комнату, чтобы запереться в ней и не выходить уже до самого празднования, но меня внезапно окликнул блондин.       — Ты что-то хотела? — Эрвин взглянул на меня в полоборота, придерживая одну часть верёвки, на которой держалась растяжка с надписью «с новым годом», написанная их иероглифами. Леви в этот момент отошёл, чтобы взять гвоздь с молотком, но тоже посмотрел на меня.       — Нет, просто подумала, что, возможно, вам надо чем-то помочь, но вижу, что все в доме справляются и без меня, так что пойду, пожалуй, — я напустила на себя как можно более безразличный и спокойный вид, стараясь не выдать печаль.       — Ты можешь остаться и посидеть с нами. Пусть нам помощь и не нужна, но твоя компания лишней не будет. В конце концов, последние дни ты ходишь слишком загруженная. Расслабься, в разведке редко бывают такие моменты, их надо успевать проживать.       — Хорошо, — я уселась на диван. Однако в итоге мы продолжили молчать. Но осознание, что меня не гонят и не считают лишней, вытеснило всю горечь из сердца — даже дышать стало легче.       Всё же долго без дела я не засиживалась. Прошло, наверное, минут двадцать, как я молча наблюдала за мужчинами, и вдруг с кухни послышались громкие голоса. Разобрать, о чём там говорят, было нельзя, но стало ясно — случилось что-то неприятное.       Не сговариваясь, мы с Эрвином и Леви одновременно пошли на шум, и, стоило нам открыть дверь в помещение, как глаза заслезились и мы закашлялись из-за дыма, что исходил из дровяной печи.       — Что у вас тут происходит? — недовольно заявил Леви и прикрыл нос локтем. Я хотела пройти дальше, но наткнулась на его руку, которую он выставил передо мной, заграждая путь. Мотивы его поступка мне были не до конца ясны, но всё же такой маленький заботливый жест был приятен.       — У меня… сгорело основное блюдо… — кашляя, произнесла Сабрина. Внутри заликовала моя маленькая злобная версия. Я понимала, что это плохо, но было приятно видеть поражение девушки, которая до этого старалась производить впечатление идеала.       — Как так случилось? Я же совсем недавно к вам заходила, и всё было в порядке… — я всё же недоумевала, как за такой короткий промежуток времени можно умудриться испоганить еду.       — Не уследила просто… И слишком сильно разогрела печь… Что же делать теперь?.. — в голосе блондинки слышалась искренняя печаль, поэтому, пусть мне и хотелось позлорадствовать лишний раз, всё же мой мозг подкинул идею, как быстро исправить сложившуюся ситуацию.       — У нас осталось какое-нибудь мясо? Ещё мне понадобится сыр и томатная паста. И мука, вода, соль, растительное масло, какие-нибудь сухие специи были бы кстати, о, и сода пищевая… Что вы так смотрите на меня? Мне нужно спасать наш праздничный ужин.       — Ну… Мяса точно не осталось, всё остальное есть на кухне, — Ханджи задумчиво посмотрела на меня. — Что ты собралась делать?       — Повторю: я собралась спасать наш ужин. Я сделаю… — тут до меня дошло, что, возможно, в их мире нет такого блюда, как пицца, а Сабрина не в курсе всех моих попаданческих дел, да и не должна быть, поэтому я растерялась на секунду и задумалась, как буду объяснять то, что умею готовить что-то подобное. — Открытый пирог, — мысль пришла сама собой. Я словила не совсем одобрительный взгляд Эрвина и перехватила заинтересованный взгляд Сабрины. — Сходите тогда за мясом, желательно курицей, чтобы я быстро всё смогла приготовить. Лучше всего, если это будет бедро.       — Но сейчас уже всё закрыто… — пролепетала блондинка.       — Господи, ну пройдитесь по соседям, я не знаю, придумайте что-нибудь, не только же мне заниматься этим всем, — я не смогла сдержаться и сказала это довольно грубо, но извиняться не стала.       Эрвин и Сабрина отправились добывать у соседей нужный ингредиент, а я с Ханджи и Моблитом занялась готовкой.       — Показывай, где мука, — сказала я.       Ханджи указала на мешок в углу. Я зачерпнула, высыпала горку на чистый стол. Мука была грубой, сероватой — не такой, как в моём мире, но пахла так же: хлебом и теплом. Я добавила соль, соду, перемешала. Сделала углубление, влила воду и масло.       Я месила тесто, чувствуя, как оно становится упругим, гладким, слушается ладоней. Процесс получился медитативным — руки двигались в одном ритме, мысли успокоились. В моменте я поняла, что по локоть была в муке, благо хоть догадалась закатать рукава. Зое улыбнулась и сообщила, что у меня даже на лице есть мука. Я хмыкнула.       В этот момент на кухню зашёл Леви. Остановился, посмотрел на меня, потом на мои руки, потом снова на меня. Молча снял с крючка чистый фартук — простой, холщовый, с длинными завязками.       — Лишним не будет, — коротко сказал брюнет.       Я хотела взять ткань испачканными руками, но он сам обошёл меня сзади и накинул фартук на плечи. Завязки скользнули, он потянул их, затянул — быстро и ловко, как будто делал это сотни раз.       — Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как теплеют щёки.       Он молча кивнул и вышел, не сказав больше ни слова. Ханджи посмотрела на дверь, потом на меня, приподняв бровь.       — Что? — спросила я.       — Ничего, — ответила она, продолжая улыбаться.       Девушка вернулась к печи и подбросила дров. Жар ударил в лицо — сухой, тяжёлый. Я отступила на шаг, вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.       — Не перегрей, — попросила я. — Температура важна.       Моблит молча подал скалку. Раскатывать тесто оказалось труднее, чем я помнила: оно пружинило, съезжало, края рвались. Я присыпала мукой снова и снова, сжимала губы, стараясь не разозлиться.       — Не торопись, — тихо сказала Ханджи.       Я выдохнула. Когда корж наконец лёг ровно, я принялась за начинку: томатная паста, специи, тёртый сыр. Пальцы слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от того, что я делала это впервые здесь и боялась ошибиться. Но сыр пах приятно, а когда я добавила щепотку сушёного базилика, стало почти как дома.       — Вкусно пахнет, — заметил Моблит.       — Не напрашивайся, — усмехнулась Ханджи.       Вегетарианский вариант отправился в печь. Я присела на корточки, следя, чтобы огонь не был слишком сильным. Жар обжигал лицо, но я не отходила.       — Всё будет хорошо, — сказала Ханджи и положила руку мне на плечо.       Я кивнула, не в силах ответить. Через какое-то время первая пицца была готова. Я вытащила противень — руки в тяжёлых рукавицах дрожали. Жар снова ударил в щёки, но я улыбнулась. Первый раз за вечер — искренне. Дверь на кухню распахнулась.       — Мы принесли, — Эрвин протянул мне аккуратный свёрток. — Соседи поделились. Говорят, свежая курица.       — И даже не пришлось грабить? — спросил Моблит. Леви, стоявший в дверях (он, оказывается, снова вернулся), коротко хмыкнул.       Сабрина, раскрасневшаяся с мороза, виновато улыбнулась. Я взяла мясо, развернула — бедро, без кости, чистое. Пахло свежестью.       — Хорошо. — Я подошла к столу, оглядела остатки теста. — Придётся раскатывать ещё один корж.       Работа спорилась. Масло шипело на сковороде, когда я кинула нарезанную курицу. Мои движения стали увереннее. Обжаренное мясо, сыр, специи — второй противень отправился в печь следом.       — Сколько ждать? — спросила Ханджи, заглядывая мне через плечо.       — Минут пятнадцать, — я вытерла руки о влажное полотенце. — Главное не передержать.       Эрвин наблюдал от порога, сложив руки на груди. Сабрина крутилась рядом, но помогать не вызывалась — только мешалась под ногами. Я ловила её взгляд, но она тут же отводила глаза.       Когда вторая пицца была готова, я погасила огонь в печи и перевела дух. Леви, который всё это время молча стоял у стены, взял нож и принялся нарезать обе пиццы — квадратами, аккуратно. Потом достал из шкафа две большие чистые тарелки и переложил еду на них.       — Думаю, лишняя помощь не помешает, — коротко бросил он.       Ханджи хмыкнула. Я вытерла руки о полотенце, сняла фартук и помогла перенести тарелки к столу.       — А вы говорите, я не умею готовить, — проворчала я, но беззлобно.       — Мы никогда такого не говорили, — усмехнулась Зое. — Ты сама себе нафантазировала.       Мы расставили блюда на столе. Было около одиннадцати. До полуночи оставался почти час. Кто-то налил себе вина, кто-то взял кусок пиццы.       — Вкусно, — удивился Моблит.       — Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри оттаивает.       Мы болтали о пустяках, я краем уха слушала разговоры. Но ближе к двенадцати меня снова накрыло. Слишком шумно, слишком тесно, слишком чужое всё. Я тихо выскользнула на улицу: покурить.       Снег падал бесшумно. Холод пробрался под свитер быстрее, чем я успела сделать первую затяжку. Обняв себя одной рукой, я нервно потёрла плечо. Кончики пальцев онемели, покраснели. С третьей затяжки никотин ударил в голову — не курить целый день, да ещё на пустой желудок…       Из-за двери доносился приглушённый смех. Я невольно улыбнулась. Они заслужили этот отдых. Но я всё равно чувствовала себя чужой. Даже Сабрина вписалась лучше. У всех — общие темы, общая история. А я появилась недавно, ещё воюю с реальностью этого мира, и даже на вылазке не была.       Слёзы проступили, но я сморгнула. Не хватало ещё зайти с красными глазами и пунцовым лицом.       Докурив, я затушила окурок. В это время дверь скрипнула. Тяжёлые шаги — я узнала их обладателя прежде, чем увидела.       — Что такое? — я обернулась.       Эрвин стоял на крыльце, без куртки, в рубашке и пиджаке. Он не спускался, я не поднималась. Мы замерли на расстоянии.       Мы помирились. Вернее, мы и не ссорились, я просто извинилась за своё поведение. Так что теперь у нас были только рабочие отношения — строго, без чаёв вечерами. Но мне этого было сейчас достаточно.       — Заметил, что тебя нет, — сказал он. — Забеспокоился. Ты весь вечер сама не своя.       — Всё в порядке, — соврала я. — Захотелось подышать, — по поджатым губам блондина было ясно: он не поверил, но лезть в душу не стал.       — Не замёрзла? — спросил он и вдруг снял пиджак, протянул мне. Я помялась секунду, потом накинула на плечи. Стало теплее. — Ты, случайно, не обижена на меня? — спросил он. Я скептично подняла бровь, Эрвин посмотрел в сторону и вздохнул. Пар изо рта смешался с морозным воздухом. — Ты стала более закрытой. Хотя, это к лучшему. В нашем мире открытость — роскошь.       — Восприму как комплимент. Если что, я не обижаюсь.       — Хорошо… — Он помолчал. — Как тебе возвращение Сабрины?       — Если ты еще не заметил — я не в восторге, — мужчина усмехнулся.       — Ты обратила внимание, как она старается вписаться, заслужить доверие? — голос был ровным, но я уловила те самые нотки, которые неприятным осадком падают где-то в душе, после которых вопрос еще надолго оставался звучать в голове.       — Допустим. Что-то хочешь от меня? — не знаю почему, но мне казалось, что он хочет о чём-то меня попросить.       — Нет, ничего. Но присмотрись к ней. Люди просто так в разведку не возвращаются.       Я кивнула. Он открыл дверь, и мы вернулись в тепло.       В гостиной пиджак сполз с моих плеч. Я подхватила его, протянула Эрвину. В небольшом хаосе за столом я поймала взгляды Леви и Ханджи — но не придала значения.       — Ну что, — Ханджи взялась за шампанское. — За новый год?       Все поднялись. Моблит, не сводя глаз с часов, начал отсчёт, мы присоединились.       — Десять, девять, восемь… — я взяла бокал. Краем глаза посмотрела на Леви — он стоял рядом, спокойный, невозмутимый. — …три, два, один!       Бокалы со звоном столкнулись. Кто-то крикнул «С новым годом!», кто-то засмеялся. Я тоже улыбнулась — может, не так широко, как другие, но искренне.       Так начался мой 845 год в мире с титанами. Я надеялась, что он принесёт что-то хорошее. Но, как известно, надежда всегда умирает последней.