Глава 24
13 декабря 2025 г., 02:31
Я нервно мерила комнату шагами, перед приходом Эрвина, и репетировала то, что скажу ему. Моя тревожность настолько разыгралась, что я даже не стала распаковывать вещи, а просто запихнула сумки в шкаф, который теперь из-за них не мог закрыться до конца. Однако порядок был последней вещью, которая меня беспокоила в данный момент. Эрвин задерживался, а от того время стало похоже на тянущийся мёд, казалось, что прошло не 15-20 минут, а целый час, прежде, чем я услышала стук в свою дверь. Пискнув «войдите», я шлёпнула ладонью по своему лицу от того, на сколько глупо я показывала свою нервозность. Однако разговор предстоял сложный и серьёзный, так что ничего криминального в моём поведении не было, и всё равно, в голове я себя отчитывала за отсутствие хотя бы капли хладнокровия.
Эрвин прошёл внутрь, пробежал взглядом по моему лицу, на котором была натянутая, подрагивающая улыбка, и сел за стул. Я начала заламывать пальцы за спиной, так и не придумав, с чего начну наш с ним диалог.
— Ты, наверное, хотела сказать, что решила остаться в разведке? — диалог начал Эрвин, когда наше молчание вышло слишком долгим.
— Да… Да, я поняла, что не смогу жить спокойной жизнью и… Нет, я не об этом вообще хотела поговорить, — я набрала в лёгкие побольше воздуха и наконец смогла собраться с мыслями. — Эрвин, я тебя люблю. Я хочу наконец поговорить с тобой о моих чувствах и получить четкий ответ. Я не знаю, в какой момент я в тебя влюбилась, но мои чувства искренние, ты правда мне нравишься, как мужчина, я очень хотела, чтобы мы стали друг для друга чем-то большим, нежели коллеги или хорошие знакомые, но я не могу заставить тебя влюбиться в ответ. Я могу лишь узнать, как ты относишься ко мне, — в мысли прокрался недавний сон о том, как Эрвин отвечает мне взаимностью и я вся зарделась от смущения, стараясь прогнать это воспоминание как можно дальше от себя.
— Лилина… — блондин произнес моё имя и на некоторое время замолчал, о чём-то задумавшись. Переложив правую руку на стол, он начал неспешно постукивать пальцами по поверхности, после взглянул на меня и лицо его, в отблесках зажженной масляной лампы на столе, показалось мне устрашающим, слишком грубым и, как будто, злобным, но то была лишь моя разыгравшаяся от нервов фантазия, потому что солдат продолжил говорить мягко, как и всегда разговаривал со мной. — Скажи, пожалуйста, как ты можешь представить нашу совместную жизнь, если я отвечу тебе сейчас взаимностью, при условии, что для всех мы — отец и его незаконнорожденная дочь?
— Ну… Эм… Тайный союз? Это довольно романтично… Тебе не кажется? — я хихикнула от неловкости за то, на сколько глупым было моё предложение, и вдруг заметила, как голубые глаза моего собеседника помрачнели.
— Знаешь, Лилина, Ханджи как-то раз сказала мне, что ты — ещё ребёнок, и сейчас я понял, что она права. Но прошу тебя, сними с себя уже розовые очки, перестань меня разочаровывать своим мировоззрением.
— Что, блять? — я заметила, как Эрвин напрягся, стоило бранному слову сорваться с моих губ, но я просто не могла себя контролировать. Злость, негодование и чувство несправедливости меня захлестнули не то, что волной, это было цунами. Пульс участился и я пятнами побагровела в лице. Словно готовясь к нападению, я сжала руки в кулаки и не смогла уже больше сдерживаться. — Не разочаровывать тебя, ты это сейчас серьезно?! Да ты хоть знаешь, на сколько разочарована я? За эти полгода я пережила больше травмирующих событий, чем за все восемнадцать лет жизни в родном мире! Просто представь: ты — маленькая девочка, у которой только-только начинается взрослая жизнь, ей пророчат хорошее будущее, но в итоге она, не отрицаю, что по собственной вине, попадает в другую реальность, где сначала её чуть не сожрал огромный монстр, потом приговорили к смертной казни, от которой она, не иначе, чем чудом, спаслась, влюбилась в это чудо, — на этих словах глаза Эрвина заблестели, но я даже не придала этому значения, — чтобы после человек, которого она полюбила, сделал её чуть ли не шалавой, лишь бы найти деньги, даже не взяв в расчет её неопытность во флирте и во всех этих любовных делах, однако девочка, превозмогая душевную боль, согласилась, и даже не перестала любить этого мужчину, в надежде, что хотя бы таким образом заслужит его взаимность. В следствие этого, охренеть какого «гениального», плана — она попадает к ебучему насильнику, где, сука, думает о том, что самым лучшим выходом будет — убить себя, чтобы освободиться от страданий и отмыться от позора. Эрвин, девочка впервые… Я, впервые за свои восемнадцать лет, задумалась о суициде, ты хоть понимаешь, что я, блять, пережила?! И даже на этом не всё, я думала, что мне что-то будет с тобой светить, когда ты сообщил, что мне не надо кататься и упрашивать всяких богатых выблядков спонсировать нас, но я ошиблась, ведь ты решил от меня избавиться, как от бесполезного балласта, сплавив другому богачу, под видом заботы. Знаешь что?! Пошёл-ка ты на хуй. Чтоб я ещё хоть раз согласилась тебе помочь, — я тяжело дышала. Часть меня понимала, что эти все слова — не то, что мне надо было ему говорить, но я не смогла сдержать себя в руках, в конце концов, я так часто за последнее время подавляла свою агрессию, что она вылилась истерикой. — Я знаю, что за свою жизнь ты пережил и повидал гораздо больше, чем я, но и ты, будь добр, наконец услышь меня: я со всем этим не встречалась никогда в своей жизни, и знаю, что порой слишком по-детски веду себя, но я стараюсь, правда, и если ты не видишь, то купи себе очки, протри свои глаза, приглядись повнимательней. Я не требую меня облизывать или относиться ко мне, как к какому-то хрупкому антиквариату, на который нельзя дышать лишний раз, но я прошу, прояви хоть каплю сочувствия и немного поддержки. А то, что ты разочарован — твои проблемы, не надо было на меня возлагать свои надежды.
— Я услышал тебя. Возвращаясь к твою изначальному вопросу: прости, но я не могу тебе ответить взаимностью, даже если бы мы не играли в семью на публике, я бы не смог рассматривать тебя, как девушку. Меня не интересуют дети, — ругаться не было смысла, поэтому на это заявление я лишь закатила глаза и цыкнула, сложив руки на груди.
— Я тоже тебя услышала. Но учти, что однажды я перестану быть ребенком и стану на столько прекрасной девушкой, что ты локти все себе искусаешь, но будет уже поздно.
— Тогда я буду ждать этого с нетерпением, — блондин улыбнулся, однако без сарказма или язвительности, а искренно. И меня эта реакция вновь вывела из себя. — Есть ещё что-то, о чём ты хочешь поговорить?
— Нет. Можешь идти, — я махнула рукой в сторону двери. Эрвин, попрощавшись, покинул мою комнату, а я, в приступе агрессии, схватила подушку и швырнула её в дверь. Хотелось что-то сломать, но ломать было нечего, вряд ли меня похвалят за причинение вреда казенной мебели, поэтому, под удар кулаком попала стена. Затем последовал ещё один удар, и ещё несколько, прежде, чем я смогла вернуться в адекватное состояние.
Наверное, это впервые в моей жизни, когда вместо того, чтобы, как обычно плакать, я стала вымещать своё расстройство совершенно иным способом, обратив его в агрессию. И не то, чтобы мне не хотелось сейчас разрыдаться, но я просто понимала, что нельзя. Постоянно разводить сырость — глупое занятие, привычка, которую надо искоренить.
Снова начав выхаживать по комнате, я думала, чем отвлечь себя. Ложиться спать — слишком рано, ведь по времени, на данный момент, где-то около восьми, поэтому мне было необходимо чем-то себя развлечь. Понарезав ещё немного кругов по помещению, я отправилась к Ханджи, чтобы побеседовать с ней за чашкой чая. В её дверь я даже не стучала, а просто открыла, прошла внутрь и плюхнулась на диван с обреченным видом.
Покои ученой не сильно отличались от моих: комната была чуть просторнее, в ней, кроме кровати, шкафа и стола, умещался небольшой диванчик, а также стоял книжный стеллаж, заваленный документами. Ещё у Зое в комнате царил больший хаус, чем у меня, но я так привыкла к нему, что даже не обращала внимания на это.
До моего появления девушка сидела за письменным столом и что-то читала, но оторвалась от этого занятия, стоило мне пересечь порог. Карие глаза оценивающе посмотрели на меня, в поисках причины такого поведения, а я, в ответ на этот взгляд, начала печально улыбаться, пытаясь намекнуть, что всё в порядке и я всё переживу.
— Ханджи, так рада тебя видеть, моя хорошая, — в момент прокралась мысль, что я тут всё-таки не одна и у меня есть хотя бы парочка людей, с которыми я могу поделиться своими переживаниями.
— Выкладывай, что случилось. Просто так заявляться ко мне ты бы явно не стала.
— И как тебе не стыдно, просто так я к тебе тоже прихожу… Но, каюсь, сейчас пришла жаловаться на свою ужа-а-асную жизнь, — слово «ужасную» я ради шутки протянула, а так же обозначила воздушными кавычками. Всё могло сложиться куда хуже того, что я имею сейчас, я это прекрасно знаю, но менее недовольной не становлюсь. — Смотри: во-первых, у меня был первый поцелуй, с человеком, которого я не люблю, во-вторых; я разбила ему сердце, а в-третьих, я поругалась с Эрвином и… Послала его в приступе агрессии…
— Чего? — глаза у девушки расширились. — В смысле ты его послала?! — наблюдая за этой реакцией, я даже понять не могла: это было восхищение или осуждение, а от того успела засомневаться в правильности своего поступка.
— В прямом… Послала на хуй… Ханджи, мне стыдно за эти слова, но я просто была не в себе после его слов, что я ребенок и что разочаровываю его! Я не смогла себя сдержать, — по лицу подруги я всё ещё не могла разгадать её мнение, даже после своих оправданий. — Думаешь, мне надо извиниться перед ним?.. — я зажмурилась, решив, что Зоэ сейчас меня отругает, но в следующую секунду в шоке распахнула глаза и часто заморгала, стоило ей начать смеяться.
— Чёрт возьми, Лилина! Ты не перестаёшь меня поражать! — сквозь смех выдавила она. — Ты, вроде бы, с виду такая милая и добрая, подумать не могла, что ты на такое способна!
— О, поверь, я в самом деле добрая и милая, но этот мир испытывает моё терпение и меняет не в самую лучшую сторону. Я даже вспомнить толком не могу, чтобы ещё так с кем-то говорила…
— Ох, милая, и что же нам с тобой делать… — Ханджи вздохнула, перестала смеяться и серьёзно посмотрела на меня. — Тебе надо будет извиниться. Я понимаю, что ты просто выплеснула свои эмоции, но теперь подумай о том, что ты — рядовой солдат, в отличии от Эрвина. По сути — ты в его подчинении. Понимаешь, как это выглядело?
— Господи, Ханджи… Я ведь и правда даже не помыслила в эту сторону… — внутри накатила паника от, наконец, чёткого осознания, что и кому я наговорила. Эрвин мог запросто уволить меня после этого разговора. — Но теперь идти и извиняться… Это будет выглядеть просто жалко, — я подняла затравленный взгляд на собеседницу в поисках поддержки и с надеждой на то, что она поможет найти правильное решение.
— Понимаю, поэтому тебе не обязательно это делать прямо сейчас, но чем раньше, тем лучше. Так что по возможности сходи завтра. Но не думаю, что Эрвин сильно наругает тебя, в конце концов, это было вне рабочего времени. И что теперь? — я одарила Ханджи удивленным взглядом, сначала не поняв смысла её вопроса. — Ты всё ещё испытываешь чувства к Эрвину? — тут же пояснила она.
— Я не знаю. Я так злюсь на него сейчас… Но если это чувство злости и агрессии выселит любовь из моего сердца, то я буду даже рада. Не знаю, будет ли это озночать, что мои чувства были пустышкой, но я хочу от них избавиться раз и навсегда. Ханджи, может чай попьём? Хотелось бы согреться и уютно посидеть.
— Можем чай, а можем, — девушка встала из-за стола, подошла к книжному шкафу и открыла его нижние дверцы. Они, в отличии от верхних, не были стеклянными, поэтому я никогда не знала, что прячется там, и была, можно сказать, приятно удивлена, когда увидела, как Зое ловко достает оттуда бутылку какого-то алкоголя и стаканы. — Можем выпить кое-что более крепкое.
— Это что? — поинтересовалась я, больше ради приличия. Вообще я не планировала напиваться и не то, чтобы я заядлый алкоголик, в целом пиво — это всё, что я пью из напитков с градусом, но сейчас моё настроение располагало к тому, чтобы забыться в алкоголе.
— Это — виски. Кто-то подарил эту бутылку Эрвину, а он отдал её мне, и вот, она стояла у меня без дела, но можем её распить сейчас, что думаешь? — было ощущение, что Зое в общем-то все равно на мой ответ, потому что она уже поставила на стол стаканы и откупорила бутылку.
— Я за, но только чем мы будем заедать, или запивать?..
— Как-то я не подумала об этом… А это обязательно?
— Ну… Это ведь крепкий напиток, нас иначе развезет. Вообще, обычно к нему подают сыры разных сортов, или горький шоколад, — взглянув на лицо Ханджи, которая приподняла бровь, видимо не понимая, о чем я говорю, я осознала, что тут такого нет. — Ну, это в моём мире, возможно у вас просто нет какао-бобов или ещё не научились его делать… Ладно, ещё к нему подают яблоки… Хм… — я призадумалась и вспомнила про то, что Оливер как-то мне в больницу принес банку с жаренными яблоками в сахаре и также сушеных яблок. — Сейчас вернусь!
Сорвавшись с места, я сначала совершила набег на столовую, захватила оттуда две тарелки, буханку хлеба и ложки, дошла до своей комнаты, где взяла гостинцы Оливера, и после вернулась к Ханджи.
— Это что такое? — Зое заинтересованно посмотрела на мои руки и то, что я держала в них. Стеклышки её очков блеснули, будто подтверждая этот интерес.
— Это мне Оливер привозил, когда я в больнице лежала. Но у меня как-то особо не было времени и желания это всё есть, поэтому я просто хранила эти презенты в своей комнате, однако сейчас, думаю, будет неплохо закусить виски жаренными яблоками и яблочноми чипсами. Согласна?
Очкастая кивнула и помогла мне всё расставить на столе. Я снова устроилась на диване, рядом с Ханджи, и, взяв бокал в руки, звонко чокнулась с ней. После пары небольших глотков я слегка поморщилась от того, как янтарная жидкость обожгла моё горло, но после пришло другое приятное ощущение тепла в животе, от которого мне похорошело. Чтобы окончательно расслабить каждую часть своего тела понадобилось ещё два стакана виски.
Опьянение постепенно прокрадывалось в моё сознание и будто кутало его в приятную, мягкую, молочного цвета, ткань, через которую смотреть на всё, что было вокруг меня, стало до удивления просто, мысли, пусть и были путанные, тем не менее стали лёгкими. Я смеялась вместе с Ханджи, вспоминала разные счастливые моменты, что мне довелось тут пережить, заедала алкоголь хлебом, со сладкими яблоками, и постепенно отпускала весь негатив, который копила в себе продолжительное время.
***
После того, как мы опустошили первую бутылку, Зое полезла за следующей. Оспаривать её решение я не стала, сама даже не успев понять, в какой момент я решила, что напиться в хлам сегодня — это хорошая идея. Вторая бутылка заходила нам даже легче, чем предыдущая. Либо потому, что производитель виски был другой, либо сыграл на руку уже присутствующий в наших организмах градус. Чтобы не скучать и не глушить напиток, словно мы какие-то алкаши несчастные, я предложила сыграть в «я никогда не», на что учёная бодро согласилась. Благодаря игре мы смогли вспомнить что-то из своего прошлого, чем еще не делились друг с другом, какие-то моменты, которые просто не приходились к слову, и теперь я могла с уверенностью сказать, что мы стали лучшими подругами, не иначе. Изучили за этот вечер друг друга от и до. Одиночество, наконец, покинуло меня и теперь было не страшно окунуться в следующий день. От Ханджи я узнала про её некоторые отношения с парнями, которые не увенчались успехом, про натянутое общение с семьей, сама её посветила в подробности моей личной жизни в родном мире, хотя там особо посвящать было не в чего. Подруга, наконец, обратила внимание, что у меня был первый поцелуй, информацию о котором она вначале пропустила мимо ушей, заострив внимание на моём разговоре с Эрвином. — Слуша-а-ай, — медленно потянула Ханджи и замолкла на несколько секунд. — А может тебе запасть на кого-то другого, чтобы отвлечься от Эрвина? — она задумчиво глянула на меня, пытаясь справиться с опьянением и сфокусироваться на мне, однако глаза все время косили у нее в сторону. Возможно вторая бутылка была распита нами зря. — Ага, на кого хоть? Мне тут даже не на кого отвлекаться, понимаешь? — моя речь тоже выходила неровной, с запинками. В руках я крутила опустевшую ёмкость, на дне которой скользили желтые капли. — Ну… Эммм… — Зое откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. — Ханджи! А ну не спать! Мы мою судьбу решаем вообще-то! — я слегка хлопнула ладошкой по плечу девушки и она воспряла, но не надолго. — На кого мне тут западать, дай хоть пример? — Леви, — после этого имени она снова положила голову на спинку и закрыла глаза. — Скажешь тоже. Леви. Да он на меня никогда не посмотрит. Я для него — глупая девочка, что вечно мешается под ногами. Как раздражающая собаченка… И с чего хоть мне… Смотреть на него?.. Он ведь совсем не в моём вкусе… — в сознании всплыл образ солдата. Его хмурый взгляд, тонкие брови, поджатые губы, сложенные руки на груди. Его серые глаза, что всегда будто в душу смотрят. Его мышцы на руках, и пресс… В одно мгновение это наваждение вызвало у меня лёгкий румянец на щеках и я невольно тряхнула головой, попытавшись выкинуть его из своих мыслей. — Ну вот, а я о чём, уже вся смутилась, — внезапно оживилась подруга. — Нет-нет, я просто неловкий момент вспомнила, — отставив бутылку на пол, я спрятала лицо в ладонях, вспомнив, как мы с ним пересеклись в ванной в гостинице, и окончательно раскраснелась. — Нет, Леви точно не в счет, он меня терпеть не может, — я постаралась отрезвить саму себя мыслями о наших обычных взаимодействиях во время работы. То, как он придирается ко мне на тренировках, явно говорит о его мнении на мой счет. — Если бы он правда тебя терпеть не мог, то не дарил бы тебе то украшение, в котором ты была на балу… — на зевке произнесла Ханджи и, перевернувшись боком на диване, положила ладони под щёки и собралась уснуть. — Что?! — неожиданная новость привела меня в смятение. Быть такого не могло просто. — Это ведь подарок от Эрвина! — очкастая, кажется, уже отправилась в царство морфея, но я вырвала её оттуда, тряхнув за плечо. — Не спи-и-и! — недовольно проскулила я и встретилась с сонным взглядом. — Это Эрвин дарил, не Леви, ты путаешь что-то! — Не-а, это подарок Леви. Он просто не хотел рассказывать… Ой… Это секрет, если что. После этой фразы я погрузилась в глубокие размышления. Если я не до конца понимала смысла этого подарка в случае, если он был подарен Эрвином, то теперь я вообще полностью растерялась, раз он был подарен Леви. Не знаю, правда, на сколько можно доверять пьяным роскозням, но если это действительно было так… Если это действительно его подарок, то я вообще ничего не понимаю! Я взвыла и откинулась на спинку дивана, повернув голову в сторону безмятежно уснувшей подруги. Настенные часы показывали половину первого ночи, надо было идти спать. Бросать Ханджи в неудобном положении не хотелось, поэтому, не в силах перетащить её на кровать, я принесла ей подушку, уложила её на бок, сняла с неё очки и накрыла одеялом. Задула свечи, вышла, затворила за собой дверь и пошла в свою комнату. Хотя пошла — сильное слово для пьяной меня, скорее уж поплелась, шатаясь из стороны в сторону и опираясь немного рукой о стену, чтобы не упасть. Кто сегодня дежурил на этажах я не знала, но боялась предположить, что мне будет за нарушение комендантского часа, если дежурным будет кто-то из тех, с кем у меня не налажены отношения. Однако, как я не пыталась побыстрее доползти до своей спальни, я не могла. Коридоры то плыли перед глазами, то удлинялись, то скручивались, подобно спирали, поворотов в них стало несчетное количество, а лестницы стремились к тому, чтобы стать нескончаемыми в этом замке. В конечном итоге я сдалась и, опершись рукой о какую-то очередную дверь, устало вздохнула, готовая лечь спать прямо в этом коридоре. Внезапно кто-то с другой стороны отворил дверь и я чуть не упала, потеряв опору. К счастью, меня успели удержать за руку, за которую и вытащили из коридоры, после чего комнату закрыли. Постепенно мои глаза привыкли к полумраку помещения, которое освещалось одной свечой, и затуманенный взгляд выцепил хозяина помещения. Леви стоял напротив меня, в своей обычной позе — с руками, сложенными на груди, — и сторого, будто готовился меня отчитать, смотрел на меня. — Будут какие-то объяснения, почему ты тут шатаешься в такой поздний час? — наконец спросил он. — Ой, я присяду сначала, — найдя позади себя койку, я начала на неё садиться и стукнулась затылком обо что-то деревянное. Тихо заскулив, я наконец примостилась с краю кровати, услышав скрип пружин под собой, и сложила руки на ушибленном месте. Из глаз выступили слёзы. — У тебя что, низкий потолок в комнате? — провыла я и посмотрела на солдата, который в этот момент тяжело вздохнул. — У меня не личная комната, тут была общая спальня раньше, поэтому кровати двухъярусные, — мне лишь раз довелось бывать в покоях Леви, а от того я даже не обратила тогда внимания на эту маленькую деталь. — Ой, то есть ты не один тут живешь? — я стала озираться по сторонам, в поисках его соседей. — Уже один. Почему ты тут шаришься в ночи? — Я искала свою комнату… Но не могу её найти… — Если что, ты даже не на своём этаже, — устало произнес брюнет и пошел к кровати напротив. Поправил покрывало на нём и уселся, продолжая сверлить меня недовольным взглядом. — Реально?! Ну пиздец, мне что, вечность до неё идти что ли, — слова с трудом вылетали из меня. — Леви, я в такое дерьмо нажралась, если честно. — Я чувствую. Где успела уже накидаться? — У Ханджи, у неё было две бутылки виски… А ещё я послала сегодня Эрвина. — Мне тебя поздравить с этим событием? — Леви хмыкнул и на секунду мне показалось, что эти слова его порадовали, хотя сомневаюсь, что так могло быть. — Не знаю. Леви, я вообще перестала что-либо понимать, — с этими словами я завалилась на кровать, в положении лёжа скинула на пол сапоги и поудобнее подбила под головой подушку. — Ты тут собралась ночевать что ли? Иди к себе, — по его голосу я догадывалась, какое хмурое и напряженное выражение лица у него сейчас, но даже не предала этому значения, решив, что останусь спать у него. — Уже не дойду. И чего ты так противишься? У тебя еще три кровати на выбор. Если я тут переночую, с тобой ничего не станется. — Со мной нет, но ты вообще не думаешь о своей безопасности? Не забывай, что я — мужчина, а ты тут лежишь, как безвольная кукла, которой воспользоваться можно без особых усилий, — отвратные воспоминания почти прокрались в мой мозг, но тут же были изгнаны из него воспоминанием о том, как героически Леви помог мне. — Ты не будешь так делать. Это не в твоем стиле. Будь это так, то бы не делал мне подарки. — Какие еще подарки? — в тоне брюнета проскочила растерянность, что обычно появляется в тоне человека, которого в чём-то уличили, словно подтверждая недавние слова ученой. — Ну, красивые подарки, — я сладко зевнула от ощущения комфорта и полной безопасности. — Знаешь, Леви, ты такой замечательный, и почему я не влюбилась в тебя… Хотя, ты бы ни за что не влюбился в такую, как я… — Лина, ты порой совсем, как ребёнок, — я улыбнулась, сквозь накатывающий на меня сон от того, как нежно прозвучало моё имя. В этот раз мне не было обидно, что меня назвали ребёнком, мне было приятно. Через пару минут послышался вздох, который сообщал о том, что солдат смирился со своей участью. Я почувствовала, как он осторожно укрыл меня одеялом и поправил прядь волос на моём лице, которая всё щекотала мой нос. Сегодня мне снилось, что я вернулась в свой мир. И снилось, что я показывала его Леви.
