Мелодия

      В ее каюте всю ночь напролет горит свет, а ранним утром, еще до восхода солнца, она стоит у корабельного борта и смотрит в темные воды. Кажется, что Мелди никогда не спит и о чем-то размышляет...       На флагштоке дремлет алое полотнище с эмблемой команды, капитаном которой стать ее вынудили обстоятельства – та самая судьба, из-за которой маленькую девочку с раннего возраста обучали всему, что пригодится ей на серьезной должности, совсем не подходящей для ее ранимой натуры. И только инициал D в ее имени был единственной причиной безумной веры предыдущего капитана Саймона Смайза в его воспитанницу. Мужчина выкрал девочку ненамеренно, но для утешения от потери собственного ребенка и невозможности более иметь еще детей, нарочно отдал ее своей любимой женщине Кагуре…       Вода плещется у крутых боков черного фрегата, пенится и шипит, растворяясь…       Шрамы. На обеих руках: на указательных и больших пальцах. Настоящие револьверы были слишком тяжелы для маленьких рук, но желание вызвать улыбку на лице старого капитана, было выше физической боли и его обидной строгости. Саймон не мог улыбаться – лицевые мышцы были повреждены частично – последствия полученного на половину лица уродливого шрама… Но Мелди ни о чем не догадывалась – мала была, чтобы понять это, – и упрямо старалась ради того, чтобы увидеть счастье на лице сурового мужчины.       — Саймон-сан меня, наверное, не любит. – Девочка опускала взгляд, полный тоски, а «навязанная мама» обрабатывала ее раны с улыбкой.       Тогда еще Кагура была молодой женщиной, с зелеными глазами и густыми длинными волосами рыжего цвета, закрепленными в небрежный хвост на затылке. Она имела прекрасную фигуру, но не носила открытой одежды – прятала шрам на животе, глядя на который сокрушалась до последней минуты жизни о не рожденном сыне…       — Это неправда. – Рыжеволосая проводит ладонью по щеке темноволосой девочки. — Просто он не может демонстрировать свои нежные чувства…       — Почему?       — Ты заменишь его на посту капитана, когда подрастешь, а значит, что ты должна воспитываться в строгости, чтобы суметь контролировать свою команду. – Кагура опустила взгляд. — Даже не смотря на то, что ты девочка, Саймон не даст тебе поблажки…       — Потому что я – D.? – Спросила Мелди, но толком не понимала, о чем именно она говорила, но Кагура кивнула.       Скрип половиц на ступенях, ведущих на палубу, и ее нутро холодеет от страха...       Она узнала об Эйсе из газет, потом увидела розыскную листовку с его фото, и… Влюбилась в него. Это так глупо – любить изображение на постере и строить представление о человеке по статьям из прессы и слухам! Но ее душа трепетала от мысли о нем, и воображение девочки рисовало самые необыкновенные ситуации их встречи, подбирало для молодого капитана-новичка странные реплики и сохраняло все на уровне платонической любви. Мелди представляла, как говорит Эйсу о своих чувствах, а он, не задумываясь, отвечает взаимностью, и они оба счастливы.       — Женщина, которая не уважает себя, никогда не будет уважаема мужчиной, – сказал Саймон в один из дней, когда услышал несусветный бред Мелди, которая просто бредила Эйсом наяву. — Мужчины никогда не воспринимают всерьез женщин, которые вешаются им на шею…       Саймон был среднего роста, широкоплечий, жилистый, черноглазый брюнет, лицо которого слева направо пересекал уродливый и глубокий шрам; форма носа мужчины напоминала орлиный клюв, а под глазами лежали черные тени – один из признаков зарождавшейся в его теле болезни….       Капитан не повысил голоса ни разу, но все равно резал по живому, раня чувства девочки. С болью, отраженной на лице, слушала мужчину и Кагура, которой тоже досталось за потакание бредням подростка.       — Ты не имеешь понятия, девчонка, как хитер может быть мужчина с влюбленной в него женщиной.       Кагура сглотнула, не в силах шелохнутся; она посмотрела на Мелди, которая, сложив листовку пополам, сидела на коленках на полу капитанской каюты. По щекам девочки катились слезы – она разочаровала Саймона, но и он обидел ее чувства к незнакомому совершенно парню!       — Саймон, не стоит так близко принимать это к сердцу. – Кагура неуверенно направилась к девочке и, наклонившись, положила руки на ее плечи. — Мелди просто мечтала, в этом нет ничего….       — Замолчи, – бросил капитан, сохраняя невозмутимость. — Не зли меня. Пожалуйста… Вместо того, чтобы забивать голову ерундой, лучше бы объяснила ей, Кагура, что реальный мир суров и что в нем все не так, как хочется ей. Я не хочу, чтобы девчонка жила в мире иллюзий, и, столкнувшись с проблемой, лила слезы от беспомощности. Пусть лучше сейчас она усвоит этот урок…       Саймон мерил каюту шагами, наполняя ее полумрак равномерным скрипом половиц. Он взглянул на понурую девочку и, подойдя, вытащил розыскную листовку из ее пальцев.       —Хикэн Эйс?.. – Капитан рассматривал парня, изображенного на постере. – D.?.. Мелди. — Он медленно скомкал листовку в шарик. — Забудь, Мелди. И никогда не обращайся к мужчине "господин"… У тебя нет господина.       — Я люблю Эйса-саму! – Девочка вскочила на ноги, полная решимости. — И когда встречу его, то буду обращаться к нему только так!       Не выражающее никаких эмоций лицо Саймона вдруг потемнело от гнева за дерзкие слова Мелди, но даже при этом его голос вновь зазвучал монотонно и уверенно:       — Ты собираешься связать свою жизнь с тем, кто даже не знает о твоем существовании? Я бы посмеялся, если бы в этом была хотя бы капля юмора. – Мужчина бросил бумажный шарик на пол, добавил: – Женщина не может быть инициатором отношений. Она – трофей, который получает тот, кто борется за нее, тот, кто заслуживает ее. Заруби себе это на носу.       Кагура закусила губу, подавляя желание вступить в спор. Она никогда не перебивала, когда говорил Саймон, а их мысли и желания редко расходились. Она понимала, что хотел донести мужчина до подростка, и понимала, что он прав. Но как донести эту правоту до наивной Мелди?       Девочка сжимала израненные руки друг с другом; ее губы онемели от напряжения, а глаза горели решимостью…       — Когда ты вырастешь, то – я уверен – ты будешь тем самым трофеем, за который будут бороться многие мужчины...       — Мне не нужны другие, только Эйса-сама!       Саймон отфутболил бумажный шарик в угол комнаты и произнес:       — Похвально, что ты решила набить шишки сама, а не слушаться старших. – Он был взбешен, но ничто в нем этого не выдавало. — Только не вини потом нас в том, что твое сердце разбито…       Мелди заменила Саймона на посту капитана – болезнь победила, высушив тело мужчины, и смерть забрала его с собой. Забрала как обычного старика, не в морском бою, не вмиг казни, ждущей любого славного пирата, а в мирный час… Девочка впервые в тот день увидела в уголках рта капитана тень улыбки, и теперь вечный покой и бесконечная тишина ждали его на морском дне...       Алый, словно кровь, флаг с золотым крестом, который, словно перечеркивали две белые кости, накрыли вшитое в парусину тело Саймона с грузом, привязанным к ногам. Флаг же, алеющий на фоне пасмурного неба, был спущен, а паруса фрегата убраны… Слуха Мелди касается монотонный голос старпома Саймона, который произносит заупокойную молитву…       «Что они делают, – думает Мелди, когда двое матросов подносят тело к борту вперед ногами и кладут на планширь. — Они хотят выбросить капитана за борт!?»       Тело выскальзывает из-под подхваченного двумя парами рук флага и исчезает из поля зрения девочки.       — Нет! Капитан! – Она подбегает к борту и смотрит вниз. — Нужно было похоронить его на острове, чтобы мы навещали его!       Но крик Мелди заглушает троекратный залп орудий, а морская гладь пенится, расползаясь кругами от поглощенного тела. Мелди смотрит в темные воды сквозь пелену слез, отказываясь признавать тот факт, что старого капитана больше нет...       Вода пенится и шипит, разбиваясь об корабельный борт, а по плечам девушки бегут мурашки… Она так некстати вспомнила день похорон старого капитана: чтобы он сказал, если бы был жив?       "Черный фрегат" был проклятым кораблем, и, если члены команды отказывались исполнять приказы нового капитана, под командование которого они поступали, они уходили вслед предыдущему, сгорая в огне на месте. Это была связь между экипажем и их лидером. Эта связь была нерушима.       В девочку, которой едва исполнилось тринадцать лет, пираты Саймона верить не хотели, и они – мужики, закаленные в боях, отказывались следовать за ней, даже под страхом смерти; даже беря во внимание наказы Саймона быть с ней. Они не хотели признавать в Мелди своего капитана. Они отказывались от нее. Путь на берег, в родные страны был им закрыт. Навсегда. И многочисленная команда Саймона, нарушив Кодекс, существовавший на "Черном фрегате", сгинула в алом пламени… Кагура же была с Мелди до последнего вздоха, исполняя долг приемной матери и обязанности временного старшего помощника. На корабле, кроме этих двоих, был еще Акира, ученик судового врача из команды Саймона, гениальный лекарь, который придумал средство, позволяющее за короткое время восстанавливать физический урон телу. Вклад в медицину этого парня был бы не оценим, если бы он имел связь с внешним миром. Немногим позже к ребятам присоединилась Эйджи.       — В мире существует дьявольский фрукт, позволяющий вернуть человека к жизни, – сказала вдруг Кагура. — Когда я поняла, что Саймон неизлечимо болен, я пыталась отыскать этот фрукт и поделить оставшиеся годы своей жизни с ним. Я знаю, где он может находится, но для меня он уже не имеет значения...       Мелди сдвинула брови, шрам на ее переносице придал взгляду сурового недоверия. У девушки были большие, зеленые глаза, длинные ресницы и тонкие дуги бровей. Пряди черных, как смоль, вьющихся волос, обрамляли круглое личико, и собранные в хвост волосы на боку струились по плечу. Кожа была бледной, почти белой, по причине того, что девушка редко бывала на солнце – она предпочитала находиться вдали от людей, и все свое время посвящала чтению. На каждой ноге Мелди носила по одному набедренному чехлу с оружием, доставшемся ей от Саймона. Это была пара тех самых револьверов, которыми в детстве она стирала руки до кровавых мозолей. Саймон называл их Кору и Набору, словно они обладали душой, и были живыми.       — Я найду этот фрукт ради тебя, Кагура-сан. Найду и съем его, чтобы вернуть капитана тебе.       Женщина замерла с удивлением на лице, которое понемногу усеивали тонкие нити морщинок, но, рассмеявшись, сказала:       — Этот фрукт требует наличие тела покойного. – Она не хотела этого говорить, но должна была: — Тебе не найти Саймона на морском дне… А-а. Нет.       — Я все равно найду фрукт… – Мелди опустила взгляд, сохраняя строгость на лице. — Если вдруг ты, Акира или Эйджи умрете, я использую его силу на вас.       Кагура с недоумением посмотрела на девушку.       — Нет, Мелди. – Она покачала головой. — Если так произойдет, то не смей тратить способность фрукта на меня. Я до сих пор на этом корабле лишь ради тебя… – Кагура улыбнулась. — Я давно бы ушла за ним, если бы у нас не было бы тебя.       — Ты любишь капитана?..       — Да. – Женщина исподлобья взглянула на девушку. — А ты все еще хочешь встретиться с Эйсом?       — Хочу. – Брюнетка насупилась от того, что екнуло сердце, но, спохватившись, оправдалась: — Просто интересно увидеть его!       — Ты не переставала думать о нем, да? – Рыжая ухмыльнулась.       — Не важно… – Девушка отвернулась, на ее серьезном лице вспыхнул румянец. — Моя задача собрать команду и стать достойным капитаном… А не думать о голых мужиках…       Кагура расхохоталась, хлопая себя по колену ладонью. Она сидела на ступеньках, ведущих на крышу капитанской каюты, которую теперь занимала Мелди.       Возмущенная девушка обернулась и воскликнула:       — Что смешного!? – Ее лицо горело от смущения, но она пыталась быть строгой. — На свете так много красивых рубашек, а этот дурак ходит по пояс голым!       Женщина покатилась со смеху, навалившись на ступеньки позади себя; на ее глазах выступили слезы.       — Ха-ха, «этот дурак»!.. Знаешь, Мелди, – начала Кагура, выпрямившись на месте, — одежда, или ее отсутствие не главное; главное: суть человека, скрытая за красивой оберткой. Когда я встретила Саймона, я была уверена, что он тот самый, с которым я могу провести остаток дней. Я понятия не имела, что он капитан пиратской команды, и не знала, что он живет на корабле годами… Я страдала морской болезнью, но даже она не помешала мне остаться на "Черном фрегате" и убедится в своих ощущениях: Саймон-сама – мой мужчина, мой человек. – На губах женщины появилась самодовольная улыбка, но в глазах читалась необыкновенная скорбь. — Я была для него сплошной проблемой, но именно это привязало его ко мне, Мелди, и именно таким образом я не позволяла ему скучать … Он любил и уважал меня. Он был предан мне до глубины души. – Она светилась изнутри, но губы дрожали. — Он всецело посвящал себя всему, что любил и ценил больше своей жизни: команде, мне и… Тебе. Он не выпускал тебя из рук, как только принес на этот корабль. Ты – лучик света, маленький ребенок на борту проклятого корабля… Этот корабль, когда я в первый раз увидела, как после морского боя, "Черный фрегат" восстанавливается САМ, я была так потрясена! Боже! Но к этому привыкаешь...       Мелди опешила; она знала, что была украдена, что капитан и Кагура не ее родители, но не имела ни малейшего понятия об истинных чувствах покойного старика к себе.       — Это такое невообразимое чувство, девочка моя. – Женщина схватила воспитанницу за руку и, усадив рядом на порожках, обняла ее. — Когда ты являешься женщиной мужчины, о котором мечтают сотни!.. Красотки на причалах лишь головами качали, когда видели меня с ним, непримечательную, безвкусно одетую… – Кагура расхохоталась, невольно потрепав Мелди за плечо. — Они мне завидовали, потому что я владела сердцем мужчины, на которого они могли просто смотреть… О, как же я была счастлива когда-то!       Слезы хлынули из глаз женщины, но губы искривляла широкая улыбка.       Как больно и тяжело было услышать от своей первой помощницы Эйджи о том, что прошлой ночью Кагура умерла, но тогда юная капитан решила захоронить приемную мать на суше. Она это сделала только ради того, чтобы навещать ее, но в последствии думала, что напрасно не позволила Саймону и Кагуре воссоединится вновь на морском дне...       Ветер холодный, северный, коснулся лица Мелди, а после засвистел в вышине…       Мелди случайно встретила Эйса в одной из забегаловок на Гранд Лайн, куда пришла, чтобы перекусить. Карта Жженого острова, на который она собиралась отплыть в поисках фрукта, с шорохом упала на пол, а минутная растерянность Мелди обещала вовлечь ее в неловкую ситуацию…       — Мясо, старик, блинами не наешься, – протянул лениво брюнет, стукнув пальцем по своей шляпе, чтобы та упала на его спину, придерживаемая веревкой. — И еще много чего, и побольше, я голоден…       Когда Мелди сунула карту острова в карман шорт, то с ужасом заметила, что поданные ей блинчики с джемом исчезли. Она обнаружила их, аккуратно порезанные, подобно торту, напротив парня, сидящего через стул, и подумала, что лучше удалиться без лишних споров. Да, и вид обнаженного мужского торса повергал брюнетку в недоумение. Но, присмотревшись к незнакомому знакомцу, Миледи тут же бросило в жар; ее бледное личико покраснело, а вечная задумчивость и меланхолия – исчезли: в воре своего любимого лакомства она узнала Эйса. Ощущение растерянности и обиды из-за того, что он здесь, а она не была готова встретить его, мгновенно охватили девушку. Что уж там блины! Она так бы и стояла, смотрела бы на Эйса, если бы, пират, не хлопнув в ладоши, не приступил бы к трапезе. Очнувшись, девушка умудрилась выхватить тарелку прямо из-под прицела вилки парня, но и он так же проворно схватил Миледи за руку.       — Эй, сестренка, рано убирать, – протянул пират, не удостоив своим взглядом. — Я еще не поел!       Мелди пробрала дрожь, все внутри сжалось и похолодело, а все из-за его голоса, прежде не слышанного, а все из-за его горячей ладони, обвивающей ее запястье. Девушка пугливо отпрянула, тем самым невольно выпустив тарелку из пальцев, и она, опрокинув свое содержимое, со звоном разбилась. Присутствующие в зале обернулись на миг, посмотреть, в чем дело, чем смутили девушку-капитана окончательно.       Эйс почесал макушку, оптимистично заявил:       — На счастье!       Хозяин хлопнул по барной стойке ладонями, перегнулся через нее, произнес:       — Да уж, парень, на счастье, ха-ха... – Он тут же ушел, видимо, за веником, собираясь подмести осколки.       Портгас взглянул на Делакруа, на лице которой возникло странное удивление, граничащее с восхищением.       — Это было твое, да? – спросил парень, недоумевая от подобного взгляда. — Прости, я не знал.       Девушка покачала головой отрицательно, от бессилия ноги подкосились, вынудив присесть на стул перед пиратом. Мелди не могла оторвать взгляда от лица Эйса! Его веснушки, усыпающие щеки и ровный, аккуратный нос, первыми привлекли ее внимание, затем серые глаза, взгляда которых, она не могла выдержать дольше двух секунд; дуги тонких, черных бровей, и, наконец, губы, которые только что обнажили ряды белых зубов в улыбке.       Поймав себя на мысли, что долго смотреть на людей невежливо, девушка вскочила, переполошившись. К счастью, Эйс отвлекся.       — Эй, бать, когда уже будет еда? – спросил парень, возникшего из-за спины девушки. — Долго еще ждать?       Мелди отобрала у хозяина веник и, трижды извинившись перед ним, спешно смела все осколки.       Как только все было подано, Эйс напрочь забыл о Мелди. Это ее огорчило. Но она не уходила, полагая, что вот-вот парень вспомнил о ней. Однако время шло, гора грязной посуды росла, терпение Делакруа – падало. Да и Портгас беседовал с хозяином, с набитым ртом, а девушку это раздражало вот уже десять минут.       Устав от ожидания, Мелди стукнула Эйса по голове, выпалила:       — Пожалуйста! Хотя бы рот закрывайте, когда едите! – Она насупилась и решительно направилась к выходу.       Эйс обернулся, словно громом пораженный – он ощутил удар.       — Чего она пристала ко мне? – Он надел шляпу.       — Может, вы знакомы, – принял участие хозяин заведения, пожав плечами.       Портгас надел на плечо рюкзак, произнес:       — Сейчас узнаем! – Он стремительно направился к выходу. — Спасибо за хавчик!       — Эй, а платить, кто будет, – воскликнул хозяин, спохватившись. — Это ж не бесплатно!       Мелди вышла вновь на улицу, воодущевленая : «Настоящий Эйс-сама такой высокий и очень… – Она смутилась собственных мыслей. – Сексуальный… Он. Он такой восхитительный..! Он такой красивый! Как бы мне хотелось побыть с ним подольше: поговорить с ним, обнять его…» Девушка остановилась на порожках, вспомнив слова, сказанные покойным капитаном, и они расстроили ее…       Эйс вышел спустя минуту и, начав свое обращение с упреком в том, что Мелди повела себя некрасиво с незнакомым человеком, но внезапно умолк, заснув на ходу, и рухнул прямо на… И рухнул на нее. Колени девушки сами собой подкосились и, с высоты своих мыслей, Мелди, не заметно для самой себя, оказалась в дорожной пыли, придавленная тяжестью тела Эйса.       — В-вы! – Она выкарабкалась не без усилий. — Вы совсем дурак, что ли? Разве можно так бросаться на людей?       Однако заметив, что парень не двигается, девушка растерялась. Как раз в этот момент из дверей столовой показался хозяин по причине уплаты за обед; он ужаснулся увиденного.       — Старик, что ты сделал с Эйсом-сан? – Воскликнула девушка, предположив, что что-то было подсыпано в еду; она с трудом перевернула брюнета на спину. — Эйс-сан!.. Позовите доктора!       — Что с ним? – переполошился хозяин. — Бог мой, позовите доктора! – Он скрылся за дверью.       — Он умер, – сказал кто-то из зевак, недоумевая. — Я так и знал, что тут еда – отрава, тьфу!       Разбираясь в медицине неважно, но понимая, что нужно что-то делать, Мелди решилась на дыхание рот в рот, в чем тоже ничуть не смыслила. Девушка зажала Эйсу нос, приоткрыла его рот и, уже склонившись над ним, замерла. «Это же настоящий Эйс-сама! Я не могу его поцеловать! То есть… Дыхание сделать, эта… Я боюсь его! Но если я не сделаю что-нибудь, он умрет!»       Портгас открыл глаза, затуманенные и будто поблекшие. В голове парня не было абсолютно никаких мыслей, и даже звуки вокруг него на время застыли. Но когда оцепенение прошло, брюнет с удивлением заметил, что над ним нависла девушка, которая, кажется, пыталась его поцеловать. Пират глубоко вздохнул, ибо нос его был зажат, чем напугал нерешительную Мелди. Все близ стоящие зеваки отскочили, как громом пораженные, озадаченные столь чудесному воскрешению.       — В-вы живы, Эйс-сан. – Она не касалась его вовсе. — Как славно!..       Эйс напрочь забыл то, что делал до того момента как упал, и совершенно машинально притянул к себе девушку, будто хотел что-то ей сказать. Миледи отпрянула, растерянная и смущенная, полагая, что ее хотят поцеловать; она схватила шляпу Портгаса, лежащую у его головы, и, накрыв его лицо ею, надавила.       — Не пугайте меня, глупый дурак! – Она вскочила на ноги.       Огненный кулак медленно убрал шляпу от лица, протянул:       — Опять заснул!.. – Он встал на ноги, потянулся к руке девушки.       Делакруа спрятала руку за спину, попятилась, но Портгас приблизился к ней на шаг.       — Вы так спокойно говорите о том, что уснули находу?       Эйс меланхолично оглядел бледное лицо Мелди, щеки которой пылали, буркнул:       — Выглядишь неважно!.. – Он указал на одежду Мелди. — Что с тобой произошло?       Брюнетка вновь пугливо отмахнулась от его руки, выпалила:       — Так это ж по вашей вине, Эйс-сан! – Она стала отряхивать, что было тщетным, белую рубашку, которую надевала, покидая корабль, и шорты.       — Да, – вопросительно протянул парень, потом поклонился, добавил: — Премного извиняюсь, мамзель, что испачкал ваш наряд. — Он поднял голову. — Когда я успел?       Девушка сконфузилась, сказала:       — Вот только что!!! Вы издеваетесь?       Парень выпрямился, призадумался, произнес:       — Нее...       Девушка тяжело вздохнула. Оглядев себя, она заметила, что ее колени сбиты, правый локоть, и ладонь – кровоточат. Но позитивное расположение духа ей вернули целехонькие ремешки босоножек, чудом не порванные, от такого-то удара со спины.       — Ладно, пойду. – Он учтиво кивнул, решительно намереваясь уйти. — Счастливо.       Внутри Мелди все похолодело от этих слов – так не хотелось расставаться с Эйсом, и тогда она совершенно машинально схватила его за ремень на шортах, дернула.       — Куда это вы!?       Парень, отвлеченный от своей задумки, не удосужился толком обернуться, а лишь приподнял руку, чтобы взглянуть на девушку. Сам того не ведая, подобным жестом он вновь оскорбил чувство низкорослой Мелди, которая даже будучи в обуви на каблуках не дотягивала ему до плеча.       — А? Что такое? – Он обернулся.       Нужно было срочно что-то придумать, чтобы задержать его еще на минутку!       — Женитесь на мне, – выпалила девушка, и только потом поняла смысл произнесенного. — Это… Вы! Вы, вот…       — Чего? – Он приподнял бровь, оценивающе оглядел девушку. — А ты не мала для подобного?       — А!? Я низкорослая? Я!? Ах, вы, пожиратель чужих блинов, – властно произнесла она, сильно ткнула парня в грудь. — Голый развратник!       Пират был возмущен и ошарашен:       — Я не развратник! – Он вдруг рассердился. — Не смотри, если не нравится!       Девушка встала на носочки и, насупившись, уставилась в лицо парня. Парень склонился над ней, с вызовом устремил взгляд в ее глаза. После этого напряженного, зрительного противостояния Мелди отстранилась и зажмурилась.       — Но только по тому, что вы просили меня вежливо, Эйс-сан...       Парень выпрямился на месте; он пребывал в неописуемом шоке.       — Я не был вежлив сейчас… – Он почесал макушку, недоумевая покосился в сторону. — Открой глаза…       — Мне не нравится, я не смотрю, – бубнила Мелди. — А вот вы, Эйс-сан, вы...       Непониманию Портгаса не было придела: что за странная девчонка стоит пред ним, и о чем она вообще толкует? Откуда она только взялась, и почему он вообще тратит свое время на нее? Может, они были знакомы когда-то? Вряд ли. Или она – подруга Луффи? С чего бы друзьям Луффи доставать Эйса?..       — Как будто я говорила со статуей! Вы меня даже не слушали! – Мелди развела руками.       Портгас надулся, шумно выдохнул, сказал:       — Ты чего пристала ко мне? – Он ухмыльнулся, с удивлением ощутив головную боль. — Что тебе надо?       Пиратка растерялась и, подбоченившись, брякнула:       — Ничего не надо. – Она насупилась и, сложив руки под грудью, коверкая вопросы Эйса, произнесла: — «Что тебе надо? Чего ты пристала?» Ничего я не пристала! Вы сами ко мне пристали, а потом еще и блинчики мои украли!       Эйс почесал затылок, оборачиваясь кругом – не слышал ли кто ту охинею, что несла незнакомка.       — Я даже не попробовал этих блинов! – Он выдохнул. — И извинился за то, что упал на тебя. Неужели конфликт не исчерпан?       — Нет! – Девушка растерялась, покраснев. — Я пришла за вами, вот!       — Что? Очередная охотница за головами? Пардон, я спешу...       — Куда!.. То есть — нет! — Она всячески пыталась продолжить разговор, так была возможность подольше побыть с Эйсом. — Я не охотница за головами! Я — пират!       — Да? — Он оценивающе оглядел девушку. — Я ни разу о тебе не слышал, ты кто?       — Что?.. Кто я? Мое имя?..       «Да что у нее с головой!»       — Да, твое имя, – бросил парень, улыбнувшись.       Он неспешно направился вдоль по улице, нарочно дождавшись преследовавшую его девчонку.       — Мелди!       Эйс рассмеялся, бросил:       — Я - Эйс, и я ищу Черную Бороду, ты знаешь, где он может быть?..       Мелди проснулась в чистой и светлой комнате, на стенах и предметах, которой лежали яркие белые пятна – солнечные зайчики, проскальзывающие сквозь щелки неплотно задернутых штор. Девушка выпрямилась на месте, улыбнулась: как давно она не видела подобного! Вчера вечером Эйс вновь заснул прямо на улице, и обеспокоенной Мелди ничего не оставалось, как обратится за помощью к одному старику-врачу. Таким образом, ребята попали в лазарет, где сейчас находились, и девушка узнала о том, что любимый парень болен нарколепсией…       Мелди только теперь заметила, что сидит на кушетке, ее руки касаются волос, покоящейся на ее коленях головы Эйса, который, вероятно, пускает слюни во сне; ноги порядком затекли от неудобной позы, но она была безмерно счастлива: она встретила его и почти сутки провела наедине с ним.       — Я так рада, – шепнула девушка, поджав губы. — Жаль, что вы торопитесь. Жаль, что…       «…вы не чувствуете ко мне того, что чувствую к вам я, Эйс-сама…»       — Эйс-сан. – Она свыклась с мыслью, что, вероятно, больше никогда его не увидит. — Пообещайте, что мы с вами встретимся еще…       Пират надел шляпу и, усмехнувшись, запрыгнул в свою лодку.       — Идет. – Он бросил это, не задумываясь, потому что он никогда не отказывался от людей, которые тянулись к нему.       Мелди расцвела, залившись краской, но брошенная фраза Эйса, подкрепленная задорным хохотом, выбила ее из колеи; он крикнул:       — Не скучай, низкорослая девчонка!