Мелодия

      Сквозь дверные щелки сочился тусклый дневной свет; он выборочно очерчивал предметы мебели капитанской каюты: настенные полки, ломившиеся от книг, пару босоножек на невысоком каблуке, стоящих подле большого дубового стола, заваленного газетами, темно-синий китель, висевший на спинке стула, казавшийся в сумраке черным. Напротив входной двери на резных, коротких ножках, обитая темно-зеленым шелком, стояла софа, которую, к слову заметить, довольно в небрежной позе занимал сейчас незваный гость каюты – один из членов команды Мелди. Подложив под голову руку, и закинув ногу на ногу, упираясь стопой в подлокотник антикварного диванчика, совершено машинально водя пальцами по розовому рубцу на животе и груди, лежал Ааро. После продолжительного бездействия, мысленно вторя тиканью стареньких настенных часов, блондин пошарил по карманам брюк, и извлек пачку сигарет. «Она ненавидит, когда я курю... – Парень зажал сигарету губами и закурил. — Я бы отхватил, если бы она увидела, что я курю в ее каюте, лежа на любимой софе…»       За дверями послышались шаги, раздалось несколько мужских голосов... Блондин выпустил дым изо рта: «Этот чертов фрукт не дает ей покоя». – Блондин заметил тень за дверью, тут же сел, а затем резко поднялся на ноги. Дверь распахнулась и серый дневной свет пролился на пол, отбросив серое пятно тени, стоящего на пороге молодого, темноволосого мужчины. Одет он был в серую рубашку с длинными, широкими рукавами, на плечах его, придерживаемый аксельбантами, лежал темно-зеленый китель. На поясе висела катана, рукоять которой выпячивала из под рукава рубашки, давая понять, что у ее владельца не было левой руки...       — Что случилось, Акира-сан, – спросил Ааро, деловито стряхивая пепел на листок бумаги, который стремительно схватил со стола.       Вошедший удивленно оглядел струйку сигаретного дыма, затем громогласно возвестил:       — Снова закурил? – Он кашлянул в кулак. — Зря, ты ведь знаешь, что табак влияет на...       Блондин покосился на пирата и не без иронии завершил за него:       — ...легкие?       — На потенцию, – подметил радостно мужчина, нарочно стараясь уязвить парня.       Ааро растерялся, но, сделав вид, что не удивлен, сказал:       — Нервный я стал: рука сама, то к револьверу, то к сигаретам тянется...       Мужчина одобрительно хмыкнул, спросил:       — Капитан с тобой не связывалась; ее нет уже давно.       Ааро отрицательно покачал головой, Акира шумно вздохнул, почесал затылок, взъерошив короткие черные волосы.       — Надеюсь, она не попала в неприятности..? Нужно было кому-то пойти с ней. – Мужчина умолк, заметив растерянность, возникшую на смазливом лице молодого пирата. — Но разве переубедишь ее, когда она настроена решительно? Кек.       Блондин поджал губы в вымученной улыбке, сигарету к губам он так и не поднес. После глупой усмешки, он попросил Акиру не говорить о его визите в капитанскую каюту. Акира усмехнулся своим мыслям, поправил китель на плечах; он давно заметил, что Ааро неравнодушен к Мелди и всячески пытается заслужить ее расположение, но… Не смотря на то, что Ааро был действительно привлекателен и ладно сложен, невысокая девушка игнорировала все его знаки внимания, что врачеватель никак не понимал.       От любимых приключенческих романов отвлекали воспоминания о нем, и Мелди никак не могла избавиться от рвущей на части необходимости быть с Эйсом. Она понимала, что он не видит в ней девушку; что она для него просто знакомая, славно, если хорошая, но это вряд ли. Судьба случайно соединила их пути на миг, чтобы убедить девчонку в том, что он НУЖЕН ЕЙ ЕЩЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ КОГДА-ТО! Мелди было бы легче, если бы она разочаровалась в Эйсе, но она прониклась еще большей нежностью…       Присев на край стола, Эйджи курила кисеру, тонкий дымок от которого сквозняком вытягивало в открытые двери каюты.       — В мире много красивых девушек, Мелди, а он свободен и молод. – Уцелевшим правым глазом блондинка посмотрела на своего капитана, распластанного на софе. — Конечно, никто не запретит тебе любить его, но разве в этом есть смысл? Как цветку расти, если его не поливать? С любовью так же… Неразделенная любовь может и сердце ожесточить…       Мелди понимала, что Эйджи права, и что у нее, если и будет шанс, то он ниже одного процента из ста…       — Как думаешь, сколько у Эйса было девушек?.. – Капитан обнимает книгу, лежащую у нее на груди, и напряженно кусает сухую кожицу на губе, пытаясь избавиться от нее. — Представляю, как сотни пар глаз рассматривают его обнаженное тело, а потом чьи-то руки прикасаются к нему… Эти девушки все очень красивые и решительные. И Эйс-сама любезен с каждой из них…       На губах старпомши появляется снисходительная улыбка; кажется, она понимает, почему капитана так раздражает вид обнаженного мужского тела.       — Какая разница сколько у него было девушек, важно лишь то, кому будет отдано его сердце… – Блондинка хмыкнула и, пошарив среди газет, отыскала пожелтей и стряхнула на нее содержимое свой трубки. — И почему ты думаешь, что какие-то там девушки красивее, чем ты? Твою самооценку кто-то жестко занизил…       Мелди вдруг напряглась, сдвинув брови; она села, удобнее устроилась на софе. Эйджи засунула трубку под пояс, обхватывающий ее талию, спросила:       — Чего смотришь? – Она улыбнулась. — Тебе только шестнадцать, все впереди.       Хозяин с ухмылкой ставит перед сидящей напротив него девушкой чашку чая и ловит ироничные взгляды мужчин, устроившихся по обе стороны от нее за барной стойкой. Они с интересом наблюдают за низкорослой брюнеткой и ждут, когда она выкинет очередной трюк, чтобы обвинить ее в непроходимой глупости и поднять на смех; это ж надо: прийти в бар, пропитавшийся табачным дымом и запахом перегара, чтобы попросить чай!       Мелди игнорирует все провокационные взгляды и звуки, обращенные к ней; она раздражена неуважением к себе, но молчит.       — Привет, малышка, – тянет игривый женский голосок, и его обладательница грудью наваливается на стойку слева от Мелди. — Как делишки, м?       Ярко подведенные голубые глаза и черные стрелки на веках, лукавая улыбка, изогнувшая розовые губки, тонкая шейка и выглядывающая из круглого выреза платья, оформленного кружевами, небольшая грудь, максимально приподнятая с помощью нижнего белья. И рыжие волосы, длинные и прямые, струятся по плечам девушки. Ручка незнакомки тянется к чашке Мелди и, подхватив ее, подносит ко рту…       «Что за наглость», – думает брюнетка и косится на незнакомку; глубокий вырез на ее платье, обнажающий бедро, дает не без оснований подумать, что она здешняя шлюха.       Нежная ладошка рыжей касается щеки брюнетки, но та резко отстранятся и, не глядя, встает с места, готовая уйти. Незнакомка не предпринимает ни одной попытки, чтобы догнать беглянку, но, хитро улыбнувшись, смотрит ей вслед.       Сорре понравилась Мелди.       — Боже! Наконец-то, я это сделала! – Мелди держит в руках дьявольский фрукт, способный воскрешать. — Кагура! Ты видишь? Я выполнила обещание! Я нашла этот фрукт! теперь я верну тебя назад...       Девушка зажимает находку подмышкой, и обещает себе что, как только окажется на корабле, она съесть его. Ободранное лицо, сбитые колени и стесанные локти – всего лишь неприятность, зато данное слово сдержано ею, а это значит, что она взрослеет.       Большая любовь к шоколадным батончикам со сливочной начинкой – единственное, что не уживалось в его образе хитреца и подлого подстрекателя. Он редко был серьезен и не мог долго обходиться без ссор и скандалов, к которым нередко сам прикладывал руку. Тацуми не боялся гнева или людской обиды; его нельзя было пронять слезами, что уж говорить об уговорах. Он был лукавым, словно бес, а его хобби было выводить всех членов своей команды из душевного равновесия. Тацуми был зеленоглазым шатеном, среднего роста; его грудь и живот украшали шрамы от ножевых ранений. Кроме этого он имел несколько татуировок: эмблема команды на шее, чуть ниже затылка, на спине – череп с розой и на правой лопатке – большое черное крыло.       — Почему ты грустишь, маленький капитанчик? – Татцуми хохотнул новому прозвищу, так удачно подобранному для Мелди; ведь она была младше всех на корабле, еще и ростом ниже.       Мелди насупилась, недовольная поведением накама, но промолчала.       — Хочешь, я дам тебе шоколадку? – Тацуми вытащил из кармана брюк свою любимую сласть, и именно в этот момент не пожалел бы, если бы пришлось ее отдать.       — Нет, – буркнула девушка; ей хотелось поскорее отделаться от парня.       — Аах, если хочешь, я могу выслушать тебя и помочь советом, – ерничал Тацуми.       — Не думаю, – хмыкнула Мелди, — что ты станешь помогать кому-то без собственной выгоды…       Парень застыл с лисьей улыбкой, а глаза вспыхнули огоньком.       — Ей, маленький капитанчик, неужели ты думаешь, что я способен на подлость? Максимум, что я могу сделать, владея той информацией, что ты мне расскажешь, так это использовать веские аргументы против тебя в момент, когда будем ругаться с тобой. – Он покосился на девушку. — Но ведь мы не будем ругаться, верно? Ты ведь ценишь меня больше, чем Эйджи? Да?       — Вы все для меня одинаковы…       — Ладненько, но Эйса ты любишь больше, чем нас всех, “одинаковых таких”, – заметил парень, злорадствуя, что сумел уязвить Мелди.       Девушка насупилась, раздраженная подобным заявлением, и когда этот бес успевает быть в курсе всего! Она любит Эйса. Очень. Но каждый человек ее команды – бесценен. Мелди не хочет сравнивать одно с другим…       — Маленькая капитанчик, – протянул парень, — помочь тебе избавится от твоих “молочных зубиков”? Я бы оказал услугу не только тебе, но и Эйсу.       — Закрой рот, – бросила раздраженная Мелди, насупившись.       Тацуми широко улыбнулся.       — Почему так грубо? Это совершенно обычное занятие, или ты думаешь, что я слишком хорош для тебя?       — Собака лает, караван идет, – произнесла Мелди. — Ты не будешь моим старшим помощником, запиши себе это на лбу, и еще хоть слово, я тебя вышвырну за борт. Не забывай, кто здесь капитан, и палубу какого из кораблей завтра днем будешь драить.       — Ой, ты – капитан, ты, – произнес Тацуми, счастливый, что получил долгожданную ссору. — Ты такая глупенькая девочка, Мелди, мечтаешь о парне, который тебя не знает. Я не люблю драмы, но иного финала не вижу… И еще: ты не выбросишь меня за борт и даже не станешь драться со мной, потому что ты добрая, а о добросердечных людишек можно вытирать ножки…       Тацуми ехидно улыбался, удовлетворенный тем, что Мелди раздражена.       — Прямо сейчас. Ты. Вылизываешь. Весь. Корабль.       — Кек. – Парень вытащил шоколадку из кармана, разорвал ее этикетку. — Ты поплачь попозже, хорошо? Ведь я так старался довести тебя до слез…       — Швабра и ведро ждут тебя, Тацу.       И он уйдет, и правда, возьмет инвентарь и будет драить полы, хохоча с досады вновь сорваться из-за должности, о которой мечтает… А Мелди будет у себя усилием воли сдерживаться, чтобы не заплакать вслух. Она согласна с Тацуми, и знает, что Эйса ей никогда не достичь...       Когда Мелди была еще ребенком, Акира взял ее с собой в один портовый городок в Ист Блю. Там девочка впервые встретила юную Эйджи, с которой Акиру связывали теплые доверительные отношения. Девушка прониклась симпатией к не по годам рассудительной девочке и привязалась к ней. Когда Мелди собирала команду, у Эйджи не было сомнений, чтобы последовать за ней, и именно на ее корабле она могла бы стать ближе к Акире… Шесть лет минуло с их первой встречи, но две заколки-шпильки, подаренные Мелди, Эйжди до сих пор носила.       — Ты уверена, что тебя не будут ругать, – спросила тогда блондинка, держа в руках платок, послуживший упаковкой для сюрприза. — Эти заколки, вероятно, ценная вещь.       Девочка улыбнулась и сказала:       — Они станут ценными только в том случае, если ты примешь их, Эйджи. Пожалуйста, носи их и вспоминай меня!       Мужчина избивал девушку, проклиная ее последними словами, а собравшиеся зрители, свистели, улюлюкали и кричали ругательства; они требовали бросить воровку за решетку и ни один не пытался вступится за бедняжку…       Мелди понадобилось больше времени, чтобы пробраться сквозь плотную толпу, распихивая горожан локтями, но, добравшись до места, девушка обомлела. Высокий и крупный мужик в капитанском плаще и треуголке (видимо, пират), держал за волосы рыжеволосую девушку, лицо которой было залито кровью, а тонкие запястья, увешенные пластмассовыми браслетами, сковывала пара наручников...       — Это… Она…       Мелди вышла из толпы, на ходу вынимая револьверы из чехлов на бедрах и, горящими гневом глазами, уставилась на садиста.       — Милашка! – Сорра улыбнулась, обнажив ряды белых зубов, после чего тяжело закашлялась. — Ты пришла! Я не была готова к этому, прости!       Рыжеволосая картинно засмеялась.       Волна возмущения прокатилась в толпе, и кто-то потребовал, чтобы Мелди ушла с площади.       — Отпустил! – Дуло револьвера направлено в голову обидчика. — Иначе дырок в тебе наделаю!       — Эй, не вмешивайся, девка! – Кто-то кинул камень, но не попал. — Пошла вон!       — Заткнись там, сукин сын, – крикнула Сорра, поморщившись от боли. — Не разговаривай так! С ней…       Кто-то вышел из толпы, готовый набросится на Мелди с кулаками, но та без раздумий выстрелила ему под ноги, не глядя.       — Отпустил, – повторила девушка, спустив предохранитель. — Я метко стреляю…       — Какой твой интерес вступаться за эту дрянь, – произнес пират и силой оттолкнул и отпустил свою пленницу, та упала на асфальт; он жестом остановил своих людей, вышедших на его защиту. — Ты ведь не в курсе того, за что я ее наказываю. Она украла у меня...       — Ты устроил самосуд, старикан, – рыкнула Мелди. — Если эта девушка украла, или еще как-то провинилась, отдай ее дозору, если хочешь справедливости!       — Закрой рот, соплячка, – хохотнул мужчина, потянувшись под плащ.       — Руки!       За спиной Делакруа раздались щелчки, снятых с предохранителя оружий.       — Твоя песенка спета, – заметил мужчина, готовый вытащить из-под пояса нож и лишь мгновенье и… Сразу одновременно происходит несколько действий: Мелди с обеих рук простреливает колени мужчине в треуголке, Сорра пинает его в голень, а когда тот падает, она вскакивает.        — Не стрелять, идиоты! Капитан ранен!       — Наручники, сними их с меня! – Сорра подставляет скованные руки под дуло револьвера Мелди и две пули спустя мгновенье ломают замок. — Водные копья!..       Логия воды беспрепятственно очищает путь к отступлению! Сорра определенно бесценный член команды Мелди, и одна из немногих в своем роде людей, которым одинаково нравятся и мужчины и женщины.        Эйджи раздражала Сорра, ее манеры и поведение; зато новенькая понравилась парням и быстро сдружилась с Тацуми.       — Они полоумные, – бубнила блондинка и нервно грызла свою трубку; на ее коленях лежала газета.       — Полоумие не заразно, – замечает Акира; придерживая свою катану левой культей, он держал в правой руке точильный камень и аккуратно водил им по лезвию.       — Еще как заразно, – возмутилась Эйджи. — К сожалению, мы не можем себя ограничить от их общества, а, значит – рискуем отупеть и не заметить. Ты уже тупеешь, раз не понимаешь, что говоришь.       — Ты Мелди газету отдай, а то она ждет, наверное, – напомнил брюнет, подняв свои янтарные глаза на девушку; он усмехнулся. — А ты сидишь здесь, жалуешься на накама, как бабка.       — Отдам, – буркнула блондинка, опустив глаза в газету, на первой полосе которой, черным по белому сообщалось: «Огненный Кулак Эйс заточен в “Импел Даун”, чем это чревато?» — Попозже… Не называй меня бабкой, Акира, дурак!       Эйджи должна была помешать этому, но не успела: свежая газета с последними новостями оказалась у Мелди в руках, и девочка, наконец, узнала, что Эйс был предан Черной бородой, а потом заточен в Импел Даун, где дожидался момента своей публичной казни. О том, что шла напряженная подготовка к неизбежной войне, обещавшей одной из сторон величайшую славу, а всему миру – большие перемены. О том, что Эйс был сыном Роджера и названным братом знаменитого новичка Монки D. Луффи. О том, что…       О том, что…       —М-мертв? – Все тело словно парализовало, и волна ледяного ужаса, желая утопить, захлеснула с бешеной скоростью. — Эй-с-са-ма… М-мертв? Эйс? Эйс?       Ноги подкосились и, не заметив, в какой момент, девушка уже сидела на полу:       — Как?.. – Слезы льются сами собой. — Нет, нет, это… Не ПРАВДА! НЕТ!       Мелди хватается за голову и со всей силы бьется о пол; она истошно кричит, подкрепляя свои действия частыми ударами кулаков как по себе, так и вокруг.       — НЕТ! ЭЙС-СААМА! НЕТ! АААААААААААААААААА! – Она бьет ребром кулака по газете, лежащей перед ней. — Это ложь! Это не может быть правдой!       Сердце сдавило такой тяжестью и от головокружения загорелось нутро, Мелди просто не может сделать вдоха, чтобы с новой силой кричать о несправедливости, проявленной к ней судьбой! Она не может думать. Она перестала воспринимать реальность и уже ничего кроме собственного хрипа откуда-то извне, не слышала. Она не понимала собственного состояния и всего, что происходило вокруг. Она не слышала, что говорили ей ее перепуганные накама, не видела слез Сорры… Только фраза из газеты, черная на сером фоне, стояла перед ее невидящими глазами: «… огненный Эйс мертв...», но и она спустя несколько часов истерики и безумия, исчезла. Все потонуло во тьме.       Небо, казалось, ненавидело тех, кто посмел разорить могилу, и поминутно разрывалось оглушительными раскатами грома. Огромный "Черный фрегат" с алыми парусами, собранными на случай шторма, качало на волнах в туманной дали, словно бумажный кораблик. Как врач, Акира не одобрял затею Эйджи с разорением могилы, и ощущал вину перед стариком Белоусом за то, что все-таки решился украсть у него “любимого сына”. Троица отчаянных сумасбродов хотела сохранить тишину в процессе подобного деяния, но не удавалось – приходилось перекрикивать разыгравшуюся непогоду.       Эйджи, благодаря своей нечеловеческой силе, полученной при рождении, с легкостью сдвинула надгробные камень и плиту, дабы уже Акира и Ааро, выбросив сухие цветы с похорон, принялись рыть землю. Никто и понятия не имел о том, что ждет их. Акира полагал, что увидит гроб, заколоченный гвоздями, или же – наткнется на черную парусину – флаг Белоуса, в которую будет вшито тело Эйса. Даже была мысль о том, что его просто так – без убранства – уложили в могилу и зарыли. Однако вскоре лопаты скрежетнули по крышке гроба: «Слава богу, они не кремировали его», – подумала Эйджи.... Чтобы вскрыть гроб, его пришлось поднять наверх, и один за другим вытащить гвозди из крышки, и уже спустя мгновенье ребята смотрели на знаменитого Огненного Эйса, сына Короля Пиратов. Несмотря на то, что с момента смерти парня прошло уже достаточно времени, не было никаких видимых признаков, что он был действительно мертвым – не было запаха гниения. Лицо Эйса было белым, словно у мраморного изваяния, черные брови и ресницы контрастировали на его фоне, добавляя его облику жуткой красоты. Но напугало собравшихся другое, что даже мурашки побежали по спине – улыбка!.. Разве может человек улыбаться смерти в глаза!? Или парень был настолько измучен происходящем в Маринфорде, что был счастлив шагнуть в вечность?..       — Это он? – Ааро замер, рассматривая, будто бы спящего на увядших цветах, Эйса.       — Он, – протянула Эйджи, удивившись тому, что парень немного ниже ростом и меньше в плечах, чем ей казалось. — Мальчик...       — Что теперь? – Ааро побрезгал прикасаться к мертвому.       — Заберем его на корабль, – произнесла Эйджи, — Мелди воскресит его.       Блондин с удивлением взглянул на девушку; ее белое платье понемногу темнело от дождевых капель — началась сильная морось, усиливался ветер.       — Воскресит? – Он занервничал. — Как? Ты серьезно?.. Неужели, тот фрукт способен дать такую силу?!       — Да, и это единственный шанс на благополучие нашей команды... Забери Эйса, Акира, и подготовься. Ааро, помоги мне скрыть следы вскрытия могилы…       — А если не получится?       — Что не получится, – рыкнула девушка.       — Воскрешение, – пояснил блондин.       — Получится, – вмешался Акира и вытащил Эйса из гроба. — Сила этого фрукта не безвозмездная, и неспособность плавать - мелочь. Цену Мелди заплатит большую. Очень...       Согнувшись под тяжестью тела Портгаса, брюнет пошел к лодке, утопая по щиколотку в грязи…       — Что? – Блондин сконфузился от очередного раската грома.       Эйджи сдвинула брови в непонимании услышанного от Акиры, и мороз пробежал у нее по плечам...       Сорра помогла Акире поднять Эйса на корабль и, не задумываясь, согласилась раздеть парня, чтобы обследовать того на наличие полученных повреждений в войне с дозором. «Когда Мелди использует силу своего фрукта на Эйсе, то все внутренние органы восстановятся, так как они необходимы для жизни, а значит, что эта дыра в нем зарастет до мышечной ткани. Иными словами: останется рана, которая будет заживать сама, а значит, нужно будет приготовить мазь и повязки… – Акира заметил ожог на левой руке парня. — Мазь от ожогов тоже понадобится, и на случай, если я чего-то не досмотрел, дам ему свою микстурку, она восстановит его изнутри…»       — Что ты уставилась на него? – Акира в который раз накрывает рубашкой Эйса ниже пояса, и прогоняет бессовестную Сорру из каюты. — Сходи к Мелди, посмотри, как она…       При упоминании о капитане, веселость на лице девушки заметно тускнеет.       — Ладно, – бубнит она, но уловив в себе чувство симпатии к Эйсу, выдает: — Ты только не приставай к нему, ага?       Акира бросил в Сорру пачкой ваты.       — Кыш отсюда, дура! – Он погрозил кулаком, услыхав громкий смех девушки за дверью. — Больная, блин…       Необъяснимая радость, посетившая недавно Сорру, куда-то словно улетучилась, лишь стоило вспомнить ей, куда она шла. Она переживала за психическое состояние Мелди, до сих пор вздрагивая от мурашек, бегающих по спине от воспоминания о событиях того дня. Кто бы мог подумать, что в бессознательном состоянии человек способен буйствовать часами…       Сорра замерла перед дверью в лазарет и, оглядевшись, вслушалась – было тихо. Лучше бы оттуда доносились звуки, чем ничего. Вдруг Мелди снова поранилась, или, чего хуже, наглоталась таблеток, которых в кабинете очень много, и… Лежит теперь мертвая. Рыжая вдруг побледнела, сконфузившись от страшных образов, появившихся в ее голове; ей стало страшно открывать дверь! Но вдруг она услышала покашливание, словно кто-то давился слезами, и облегченно выдохнула…       Напустив на себя веселость, рыжеволосая открыла дверь и вплыла внутрь.       — Опять темнота, – как можно буднично пропела она, и щелкнула настольную лампу. — Твоя любимая Соррочка здесь, капитан!       На бледном лице Мелди слишком явно читалась глубочайшая усталость от бессмысленности жизни; ее красивые глаза покраснели от постоянных рыданий. Длинные, черные волосы девушки лежали на ее худых, острых плечах, выпирающих из-под футболки и порядком свалялись от длительного лежания в постели. Костяшки сбиты и добротно смазаны зеленкой.       — Я по тебе скучала, ты разве нет? – Сорра взяла щетку для волос и, присев на постели рядышком с Мелди принялась расчесывать ее волосы. — Мы сейчас в Новом мире.       — Мне все равно. – Брюнетка насупилась; ей хотелось, чтобы рыжая скорее ушла.       Сорра огляделась в поисках резинки для волос, после чего принялась собирать расчесанные волосы в хвост, чтобы перевязать их.       — Все равно, что я скучала, да? – Она продолжала водить щеткой по голове девушки. — Или что мы в Новом мире?       — Ты закончила?       Рыжая картинно надулась и, перевязав хвост резинкой, произнесла:       — Закончила. – Она посмотрела на профиль брюнетки. — Эйджи сказала, что ты съела фрукт, который способен воскрешать…       — Только это, – спросила Мелди, не глядя.       — Про фрукт – да, – кокетливо протянула Сорра; она закусила свой указательный палец. — А что, есть еще секреты?..       Рыжая покосилась на брюнетку, та не шелохнулась.       — А он ничо такой… – Она прикусила губу и, дотянувшись пальчиком до щеки Мелди, жестом просила ее посмотреть на нее. — Он…       — Что за наглость! – Капитан отмахнулась от руки накама и, наконец, бросила на нее полный гнева взгляд. — Прекрати это.       Сорра состроила глазки и, схватив прядь своих волос, принялась накручивать их на палец.       — Ты такая вредина, капи…       — ЗАМОЛЧИ! – Взгляд Мелди вспыхнул агрессивной болью, наполнив глаза слезами.       Сорра посерьезнела.       — Эйс здесь. – Она выпрямилась на месте, отбросила прядь волос за плечо. — Эйджи направила корабль сюда, потому что была уверенна, что ты сделала бы то же самое, если бы была в себе. Она сказала, что фрукт, который ты отыскала, способен возвратить человека к жизни, и ты бы сделала это без раздумий. Для него. Теперь он тут.       — Ш-что? – Девушка вдруг застыла – сердце сдавило прямо как тогда и стало трудно дышать. — Тут? На моем корабле?       — Угусь, – протянула Сорра. — Я тебя за тем и приводила в порядок, капитан… Пусть я и ревную.