All this time

На самом деле Тони мог бы сказать, что у них со Стивеном Стрэнджем много общего. Ещё в самую первую их встречу в Нью-Йорке, по привычке поддев, атаковав своим колким, дерзким остроумием и немедленно получив достойную отповедь, Тони думает: «Ого-го, да здесь, похоже, нечто весьма занимательное!» Стив Роджерс, как правило, просто досадливо отмахивается от всех его подколок, ворчит что-то вроде: «Ну хватит уже, Тони!». Наташа Романофф встречает любую колкость с непробиваемым, ледяным безразличием. Клинт Бартон добродушно фыркает, но чаще отмалчивается — отшучивается он обычно в паре с всё той же Наташей, и с этим тандемом даже Тони не всегда хочет связываться. Брюс Беннер на шуточки Тони реагирует так же, как учитель младшей школы на шалости своих подопечных: с мягкой, рассеянной и чуть усталой улыбкой, — а шутить с Халком… Себе дороже, в общем. С Вандой Максимофф, пока она ещё живет на базе, они практически не общаются: некогда созданные Тони ракеты, погубившие её семью, лишившие их с братом детства, похоже, всегда будут стоять между ними. Ванда тянется к Стиву, к Клинту, изредка — к Наташе, и Тони понимает, принимает это. А Вижн, как видно, тянется к Ванде, но и это ничего, потому что Тони едва ли может представить их, пикирующимися взаимными подколками. Хотя в Вижне, по идее, живёт какая-то частичка Джарвиса, — старина Джарвис, как его не хватает! — андроид явно уступает последнему в остроумии и тёплой, необидной, истинно британской, как и у его давно ушедшего прототипа, ироничности. Нет, Пятница хорошая, даже классная, и за работой Тони болтает с ней не только по привычке, но действительно с удовольствием, пусть это и не так здорово, как с Джарвисом. Особенно, после того, как их команда распадается, база пустеет, а мысли в его голове внезапно становятся невыносимо громкими. Конечно, у него по-прежнему есть старина Роуди — хотя на все подколки Тони он реагирует где-то так же, как бесследно исчезнувший Брюс, которого, чёрт возьми, тоже не хватает. Сэм Уилсон ушёл в изгнание вместе с Кэпом и остальными, но он всегда был другом Стива, так что в этом нет ничего удивительного. Зато удивительно столь же внезапное и обидное, как в случае с Брюсом, исчезновение Тора со всех радаров. Правда, юмор Тони он всегда воспринимал слишком буквально, а чаще всего попросту не понимал — Тони иногда даже невольно жалел Локи, которому, небось, приходилось старательно разъяснять дубоголовому братцу каждую свою шутку. И не то, чтобы Тони так уж нуждался в том, чтобы быть остроумным, ехидным засранцем двадцать четыре часа в сутки — вовсе нет. Просто так он справляется с тем, с чем ему постоянно приходится справляться, ладно? Так Тони справляется с грузом отцовских фамилии и наследия, с собственной неоднозначной репутацией и славой, которая бежит вперёд него, со слишком частыми ошибками, сомнениями и страхами, со своими талантом и гордыней, а также с огромной ответственностью, которую он добровольно взваливает на свои железные плечи. Так Тони Старк справляется с «Думаете, вы единственный супергерой?» Ника Фьюри, с Мстителями, с чёртовыми инопланетянами, нападающими на Манхеттен — и вот так же он справляется с Альтроном, собственным злосчастным творением, порождением его гения и его слабости одновременно. Наконец, вот так он справляется с «Он мой друг, Тони», с отталкивающей, белоснежной пустотой новой базы — так он справляется с предательством, болью, горечью и тоской… … И потом решает точно так же справляться с сыплющей золотыми искрами круглой дыркой в пространстве, незнакомым статным мужчиной в странной одежде, с «Тони Старк? Вы должны пойти со мной — от этого, без преувеличения, зависит судьба Вселенной», с перепуганным, взъерошенным Брюсом и с очередным заблаговременно забронированным Пеппер столиком для ужина, на который Тони, очевидно, не попадёт. И да, опять с чёртовыми инопланетянами, нападающими на Манхеттен. Именно поэтому рождаются: «А вы что, листовки раздаёте?», «Проваливай, Сквидвард» и «Он хочет украсть у нашего колдуна бижутерию!», — а также множество других метких и не очень колкостей, которые он говорит, преимущественно, Стивену Стренджу или, по крайней мере, в его адрес. Вот только Тони совершенно не ожидает, что Стивен Стрэндж станет отвечать ему тем же. «Ого-го, — думает Тони, — да здесь и впрямь есть нечто весьма занимательное!» Наконец-то гонор под стать его собственному, и столь же острый ум, и упрямство, и своенравие, и схожий с его фирменным колкий юмор… Наконец-то такая же сила — так же много силы, а если совсем уж повезёт, то и те самые демоны, которых ему так не хватало в безупречном до скрипа Стиве Роджерсе. Наконец-то вызов, думает Тони, который он может бросить и который непременно бросят ему. Если честно, Старк просто обожает вызовы. Почему-то ему кажется, что и Стрэндж тоже. На самом деле Тони мог бы просто сказать, что у них со Стивеном довольно много общего, а потому найти общий язык им будет одновременно и очень просто, и невероятно сложно. Вместо этого он язвит и ехидничает, слишком сильно наслаждаясь тем, что на каждое остро заточенное слово у Стрэнджа непременно находится другое, не менее острое. Так что, покамест его занимает лишь одно: переговорить, переспорить, подловить надменного мага и оставить последнее слово за собой… Вызовы, восхитительные, захватывающие вызовы! Тони Старк их просто обожает.