All this time

Со временем Тони Старк всё чаще задумывается о том, что он, человек науки и технологий, и Стивен Стрэндж, человек магии и летающего плаща, во многом похожи. Что-то такое — какое-то смутное и непривычное чувство схожести, общности, — он начинает испытывать практически сразу после знакомства со Стивеном. Но тогда ему, всем им, по правде, решительно не до того: как-никак, нужно одолеть Таноса и вернуть в мироздание половину Вселенной, а это совсем не шутки. Тони приходится напрячь все свои силы, приходится перебороть себя и заговорить с Кэпом, с Наташей, встряхнуть и собрать их, оставшихся, уцелевших, объединить и зажечь единственной, самой главной целью: любой ценой одержать верх над фиолетовым ублюдком, отобрать у него все до единого Камни, чего бы это ни стоило, размазать его за то, что он сотворил с их друзьями и близкими, со всей, чёрт побери, Вселенной! И если они погибнут, значит, погибнут, сражаясь. Им всем больше нечего терять и нечего бояться: всё самое страшное уже случилось. Так что Тони снова полагается на свои ум и изобретательность, на силу и несгибаемую волю Стива, на лихую, отчаянную смелость Наташи и надёжную руку Клинта, на гений Брюса и мужество Роуди, на ярость и новое сверхмощное оружие Тора и на чёртова говорящего енота, а также на многих других, без чьих усилий невозможно достичь победы. Наконец, он полагается на тот самый, один-единственный успешный исход, который якобы увидел Стрэндж, когда заглянул в будущее. Полагается на то, что Стивен не просто отдал Камень Времени в обмен на его жизнь (за что Тони очень хотелось бы врезать ему по аристократичной, породистой физиономии!) и что это было частью какого-то невероятного магически-стратегического плана… Ну конечно, они побеждают. Всё становится на свои места. Исчезнувшие люди — и не только люди, — возвращаются обратно в ткань мироздания, и Питер Паркер, вцепившись в него мёртвой хваткой, ревёт в три ручья, и Тони готов поклясться, что у Роджерса, когда он пытается разом обнять и своего драгоценного Баки, и ошеломлённого Сэма, и дрожащую Ванду глаза тоже на мокром месте, а ещё он видит в сторонке короля Т'чаллу, Черную Пантеру, а Квилл со своей пёстрой компашкой ведут себя как сумасшедшие. И, Господи, это что, живое дерево, к которому несётся их говорящий енот?.. Стивен Стрэндж, Верховный маг Земли (хотя за прошедшее время Тони успел придумать ему множество куда менее лестных и благозвучных званий), тоже вернулся, как миленький, но держится отстранённо, как бы вне толпы счастливых, смеющихся и плачущих людей, остаётся будто над ней — так что Тони даже кажется неудобным подходить и бить его по надменной аристократичной физиономии. Ладно, успеется ещё, думает он — тем более что Питер по-прежнему размазывает сопли по его броне, а доктор Стрэндж отныне явно обречён куда чаще контактировать с Мстителями и иже с ними. И действительно, достаточно скоро они начинают зазывать Стивена к себе под предлогами вескими и не очень, а тот, пусть и с деланной неохотой, — откликаться на эти призывы. Вот тогда-то Тони опять чувствует это — некую общность, схожесть свою и мага, причём чем дальше, тем больше. Во-первых, Стрэндж, несомненно, чертовски умен, а потому — ироничен, остроумен и, главное, способен шутить и смеяться над самим собой. Харизматичен настолько, что, по саркастичному замечанию Нат, две их с Тони харизмы едва умещаются в одной комнате. Между прочим, Тони готов поспорить — хоть бы и на одну из шикарных спортивных тачек из своего гаража, — что Стивену нравится быть в центре внимания ничуть не меньше, чем ему самому. Именно по этой причине он и пропускает все упреки в эгоцентризме и зазнайстве, которые время от времени бросает ему маг, мимо ушей. Кстати, о магии: ею Стивен увлечён искренне и страстно, точно так же, как Тони увлечён наукой и инженерным делом. Какое-то время Тони с удовольствием шутит о том, что Стрэндж, должно быть, был лучшим студентом на своём факультете в Хогвартсе, да и вообще — очаровательнейшим ботаном, вечно по уши обложенным магическими книгами. Негодующее фырканье Стивена он считает лучшим подтверждением своих слов. День за днём, неделя за неделей и месяц за месяцем Тони общается со Стивеном всё чаще, узнаёт его всё лучше. Он видит сострадание и самоотверженность, скрытые за напускным равнодушием, спокойную, чуть усталую мудрость, прячущуюся за надменностью, силу и мужество, которые не выставляют напоказ. Тони надеется, что и в этих качествах они со Стивеном пусть немного, но схожи. И всё-таки он знает его недостаточно хорошо. Что поделать, если Тони ужасно любопытный, а ещё может быть довольно жадным: жадным не до материальных благ, а, скорее, до загадок, и иногда — жадным до людей, к которым успел привязаться. Стивен во многом по-прежнему остаётся для него загадкой, даже когда сражается с ним спина к спине, обменивается подколками или наведывается на базу Мстителей. И может, он в принципе не привык открываться до конца, может, во всём, что так или иначе связано с магией, и должна оставаться какая-то тайна, недосказанность, но… «Но с этим определенно нужно что-то делать», — решает Тони. И он выискивает, докапывается до прошлого Стивена — ощущая при этом определённую вину, но и жгучее любопытство, — и читает о блестящей карьере нейрохирурга, о дорогой и статусной жизни, об аварии, травме и забвении. Тони читает о Стрэндже, а перед глазами проносятся картины из его собственного прошлого: его работа, его великолепные и смертоносные изобретения, его слава и разгульный, до неприличия легкомысленный и безответственный образ жизни — и горящие, изрешечённые пулями машины на пыльной афганской дороге, плен, почти-смерть и новая жизнь. Тони горько усмехается уголком губ: и здесь они со Стивеном похожи, две ослепительно яркие кометы, стремительно мчавшиеся навстречу собственной гибели, чтобы затем чудом собрать себя заново по кусочкам. Интересно, означает ли это, что и Стивену знакомы те страхи и сомнения, которые порой терзают Тони? И это чувство неоплаченного долга за полученный второй шанс, за свою новую жизнь, и груз ответственности, который ощущается на плечах в разы тяжелее железной брони? Мучают ли его кошмары, подобные тем, что мучили Тони после навеянного Вандой видения страшного будущего — ведь Стрэндж, в отличие от него, видел не один, а более четырнадцати миллионов таких кошмаров? И как он вообще умудрился увидеть это, пережить это — и не свихнуться? Должно быть, думает Тони, дело в тех самых силе, мужестве, самоотверженности, которые он разглядел в Стивене ещё раньше — а ещё в отчаянном безрассудстве, сродни тому, с которым сам Тони некогда сиганул в межпространственный портал в обнимку с ядерной ракетой. Со временем Тони Старк всё чаще задумывается о том, что он, человек науки и технологий, и Стивен Стрэндж, человек магии и летающего плаща, во многом похожи. И как знать: быть может, порой Стивен тоже задумывается об этом?