Проклятье.

      Уважение. Какое там уважение? Даже несмотря на то, что он был пьяным, я уважала его только за то, что он никогда не причинял нам с мамой физической боли. Он никогда не поднимал на нас руку. Но когда он орал на меня и плевался слюной, стало последней каплей. Именно в тот момент, этот ирод потерял все мое оставшееся уважение к нему.       Слезы. Сколько же я пролила их. Вспоминая каждый из этих случаев, я не могла сдержаться. Я начинала плакать, чувствовать всю ту боль и утихала только спустя долгое время.       Страх и ненависть. Я ненавидела его все своей душой и так же всей душой боялась. Боялась, что он причинит мне еще какой-нибудь вред. И одновременно ненавидела за то какой он, и за то, что он приходится мне отцом.

Все-таки страх взял вверх.

      Пока он спал, я все-таки осмелилась выйти из комнаты. Пробралась на кухню и схватила нож. Вернувшись в комнату, я спрятала его под подушкой. Мне стало как-то спокойней что ли. Я дрожала уже не на 12 баллов, а на 9.

Спустя где-то полчаса, снова раздался громкий кашель.

      Шаги. Они приближаются. Страх медленно начал сковывать тело, как паралич. Я пыталась сопротивляться этому. Чтобы утихомирить этого страшного зверя, который почти парализовал меня, снова включила музыку.       Пока боролась со своими внутренними врагами, не заметила, как другой враг зашел ко мне в комнату.       Музыка перестала успокаивать. Страх и напряжение стали нарастать со второй космической скоростью.       Он сел на край кровати и начал разговаривать со мной. Видимо, за несколько часов все-таки проспался и теперь хотя бы говорил внятно. Начал расспрашивать про экзамен и оценку, я повторяла, раз пять, что не знаю, что результаты скажут позже. Потом он заметил, что на заставке экрана блокировки телефона у меня парень. Стал приставать и интересоваться. Показала и сказала, что это персонаж одной игры. Ему не хватило этого, он продолжал надоедать мне и спрашивал про мальчиков. - У тебя есть друг? – этот вопрос он задал очень много. - Нет, нету, я ни с кем не встречаюсь, успокойся, – отвечала я, но вновь и вновь слышала этот вопрос. - А вот мы с твоей мамой в твоем возрасте уже вовсю гуляли, ну и это, ну, шпилились, ну, ты понимаешь, – сказал он, сделав сопровождающий жест.       Мне было противно и неинтересно слышать это. Я терпела и ждала, пока он уйдет. «Нужно просто подождать. Потерпи еще чуть-чуть» – твердила я себе.       Все перешло за грань в момент, когда он схватил мою ногу и сильно сжал. Я громко вскрикнула, отец отпустил её и громко рассмеялся. - Ты чего? – продолжал кряхтеть он. - Больно, вообще-то, – ответила я, потирая больное место.       Решив, что нужно показать, что ему тут не место, я включила какое-то видео и начала его смотреть. Немного прилегла и запустила руку под подушку. Я схватила рукоятку ножа и просто молилась, чтобы все поскорее закончилось.       Папаша смотрел на меня некоторое время. После навалился на меня и укусил за плечо. Я взвизгнула громче, чем в первый раз и слезы моментально хлынули из глаз. Чтобы вы понимали, его зубы уже даже зубами не назовешь. Из-за того, что он курит почти с первого класса. Половина выпала, а оставшиеся сгнили и развалились так, что теперь это были просто острые клыки.       Он впился ими в мое плечо и держал, пока я не толкнула его. После того, как этот урод слегка отстранился, одной рукой я держала свое плечо, которое пульсировала, а другой держала нож.       Естественно, он не ожидал такого. Встав с кровати и выставив руки перед собой, сказал: - Кристина, доча, ты чего?

Страх взял вверх.

      Я не соображала, что творю. Слезы текли по щекам, обжигая их и мешая обзору. Медленно встав с кровати, но продолжая держать перед собой нож, я медленно двигалась на него.       Я просто желала всей душой убежать оттуда, скрыться. Он пятился спиной по коридору. Уже в гостиной он не смог устоять на ногах и упал. Полусидя он сказал: - Кристин, ты же знаешь, что я любого за тебя порву, я же люблю тебя, убери нож, – эти слова сработали, словно переключатель.       Я накинулась на него. Тыкала в него ножом, пока силы не кончились. Била и захлебывалась горькими слезами.       Когда он был пьяным, он постоянно говорил, что любит и любого убьёт, кто хоть пальцем тронет. Но не замечал самого главного моего врага.

Самого себя…

От этого хотелось кричать, метать все вокруг. Внутри меня что-то рухнуло. Все мои мечты, воздушные замки, все разом превратилось в тяжеленные камни и упало. Просто упало вниз.

Я последовала за ними.

      Упав на колени, я выронила нож. Смотрела на свои окровавленные руки и захлебывалась. Больше я не сдерживалась.

Я кричала. Кричала, что есть мочи.

      Крик потери. Но не потери родственника, а потери всего хорошего. Всех положительных эмоций, которые хоть как-то поддерживали мое состояние в норме.

***

Понятия не имею, сколько времени я просидела, глядя в одну точку и обнимая свои ноги. Вывела из этого состояния меня мама, которая была в ужасе, когда пришла домой.       Только вот она не бросилась к телу отца, которое уже остыло. Она бросилась ко мне. Гладила по лицу, пыталась привести в какие-никакие чувства. - Так значит, отец все-таки применил к тебе физическое насилие? – спросил Виктор Владимирович.       По щекам вновь текли слезы. Я рассказывала это, а перед глазами мелькали все картинки, все моменты. Совершенно все.       Я вспомнила всю боль, которую ощутила за 5 лет.

Я больше не хочу… Я так устала от этого…