Светлячок

      Жара стояла просто невыносимая. Евгений оттянул ткань светлой футболки и помахал ей, пытаясь хоть как-то освежить разгоряченное тело. Сидящая рядом с ним Агнесс как ни в чем не бывало ела дыню, не запаривалась о том, что, по идее, должна была запариться.       Девушка, как и тогда перед холодильником, сидела, скрестив по-турецки ноги. Она с выражением полного детского счастья на лице вгрызалась в куски дыни, изредка вытирая подбородок от сока. Евгений каждый раз трагично вздыхал, когда Агнесс, облизываясь, принималась за новый кусок. Ему как всегда хватило и пары кусочков, чтобы наесться, а вот девушка явно получала удовольствие от дыни.       — Ты не лопнешь, деточка? — в конце концов спросил Евгений, больше беспокоясь за здоровье Агнесс, чем за количество съеденной дыни.       Девушка отрицательно помотала головой, бросая очередную шкурку в специальный мусорный пакетик. Штрафы в парке были достаточно высокими, да и иметь в послужном списке штраф за мусор Евгений не хотел.       — Плохо, что твои друзья отказались с нами покушать, — протянула Агнесс и, растопырив пальцы, вытянула липкие из-за сока руки, не зная, что с ними сделать, — эта дыня такая вкусная!       Евгений снова вздохнул и достал из рюкзака влажные салфетки. Этот рюкзак был «походным», так его окрестил Олег еще на первом курсе. Он всегда лежал в багажнике машины, и в нем всегда был клетчатый плед, пластмассовая посуда, соль в малюсенькой бутылочке из-под коньяка, и влажные салфетки, запас которых постоянно пополнялся. Парень протянул одну из этих салфеток Агнесс. Она, протерев руки, поднесла салфетку к носу с шумом втянула в себя воздух.       — Кажется, что-то пахнет точно так же… Я уже чувствовала этот запах сегодня…       Евгений бросил взгляд на упаковку — аромат клубники.       — У меня гель для душа с клубникой, — напомнил он девушке.       Агнесс хлопнула по лбу ладонью, явно укорив себя за плохую память. Агнесс, хоть и протерла руки, все равно не могла перестать тереть ладони друг о друга. На вопросительный взгляд Евгения она ответила:       — Вроде бы все чисто, а все равно как будто липкое.       Евгений заверил ее, что это от салфеток, но скоро все должно высохнуть, и почти тут же об этом забыл. Он подумал о том, что, наверное, правильно Олег и Соня ушли домой. Соня бы вряд ли сегодня выдержала «неподобающее» поведение Агнесс. Да и прощание у них вышло не самое радужное.       — Блин, Джек, сорян. Ты ее пойми, она не спит сутками, не знает, как к Никитке поступиться, устает. А тут еще один великовозрастной ребенок, — тихо говорил Олег, вместе с Евгением склонившись над багажником. Он коротко взглянул на Агнесс, рассматривающую лебедя из шины, — хотя ниче такая. Ей бы немного посерьезнее стать и будет…       — Такой же скучной, как и все остальные, да? — буркнул Евгений, внезапно разозлившийся на друга.       — Это еще почему? — возмутился Олег и, резко выпрямившись, ударился об крышку багажника. — Хочешь сказать мы с Соней скучные?       Евгений с каменным лицом посмотрел на друга.       — У вас что, истеричность половым путем передается?       Олег сплюнул и махнул на Евгения рукой. Бросив напоследок «созвонимся», он поспешил к жене, которая, даже не попрощавшись с Евгением, зашагала прочь из парка.       — А что мы дальше будем делать? — вытянул Евгения из прострации голос Агнесс. Она по-детски пару раз хлопнула ресничками, ожидая ответа.       — Так, для начала мы выкинем весь мусор в урну, а затем будем ждать здесь заката.       Агнесс резво вскочила с места и, высунув кончик языка, побросала в пакет весь их мусор. Затем, обернувшись, увидела одиноко лежащую мятую пачку из-под чипсов. Видимо, кого-то штраф не пугал. Агнесс в два прыжка оказалась у этой пачки и легким движением руки отправила ее в пакет. А через секунду уже собирала крышки от бутылок совершенно в противоположном месте.       — Агнесс, что ты делаешь? — наконец-то, совладавший с собой, спросил у снующей туда-сюда девушки Евгений.       — Мусор собираю, — совершенно серьезно ответила Агнесс.       — А зачем ты по всей лужайке-то бегаешь?       Агнесс остановилась и удивленно посмотрела на Евгения.       — Так ты же сказал весь мусор собрать.       Евгений, накрыв лицо ладонями, взвыл.       — Агнесс, наш мусор собрать и все, — объяснил ошарашенной девушке Евгений.       Агнесс сразу как-то сникла. Окинув взглядом заметно посветлевшую лужайку, она неспешно побрела к мусорным контейнерам. Евгению почему-то стало стыдно за свой поступок. Агнесс же ничего плохого не сделала. Он догнал девушку уже у баков. Евгений ткнул ее пальцами в бока, отчего та вздрогнула и уронила пакет, из которого тут же выпала часть старательно собираемого Агнесс мусора. Они одновременно присели на корточки, вновь собирая все эти пакеты и крышки.       — Извини, я просто не ожидал, что ты всерьез воспримешь мои слова, — улыбнулся Евгений, пытаясь заглянуть в глаза Агнесс. Она старательно отводила взгляд. — Эй, какого бак цвета? — спросил Евгений, когда закинул пакет в бак.       — Зеленого, — буркнула Агнесс.       — А это? — указал Евгений на скамейку.       — Желтого.       — А это?       — Красного, самого красивого цвета.       — А небо?       Агнесс запрокинув голову, прищурилась, пытаясь вспомнить название цвета, которому Евгений научил ее в первый день знакомства.       — Голубого? — неуверенно спросила она.       — Небесного! — подняв палец вверх довольно произнес Евгений, надеясь, что Агнесс оценит шутку. Но она фыркнула в ответ и еще больше надув губки, пошла от него прочь. Евгений закатил глаза и, догнав девушку, закинул себе на плечо. Он сам удивился своему поступку, обычно Евгений не поступал так с девушками, особенно с малознакомыми. Ему казалось это глупостью и детскими играми. Но ему так хотелось растормошить Агнесс, что сам не заметил, как поднял и закружил хрупкое тело девушки.       Агнесс завизжала и заколотила кулачками по широкой спине Евгения. Тот лишь засмеялся, кружась на месте, а девушка закричала еще больше. Как только он остановился, Агнесс засмеялась. Евгений поставил девушку на землю и схватился за ее плечи: голова шла кругом.       — Да я… Да ты… Да ну тебя! — улыбаясь, крикнула Агнесс и, скинув руки Евгения, развернулась. Он попытался схватить ее за руку, но споткнулся и, потянув за собой девушку, упал. К сожалению, всего в паре метров от их пледа. Агнесс, смеясь, приподнялась на локтях.       — Кто первый до пледа? — спросила она у Евгения.       Тот даже не попытавшись встать, ползком заспешил к пледу. Агнесс хватала его за руку, чтобы дисквалифицировать соперника. Ей удалось. Она первая заползла на плед и со вздохом на него улеглась. Евгений упал рядом, с тяжелой одышкой. Они одновременно взглянули друг другу в глаза и засмеялись. Это было так по-детски глупо и при этом так весело. Евгений вдруг осознал, что никогда еще не чувствовал себя умиротворённее.       — Агнесс, ну прости меня, — жалостливо протянул Евгений и, выпятив нижнюю губу, поморгал глазками. Он вспомнил, что так в детстве ему удавалось умилостивить бабушку.       Агнесс вздохнула.       — Но больше так не делай, — она погрозила ему тонким пальчиком и внезапно посерьезнела. — Я просто помочь хотела. Мусор же ведь плохо? А Земля такая красивая! Зачем делать ей плохо?       — Вот бы каждый человек думал так, как ты, — ответил Евгений. Но Агнесс, судя по всему, не нужны были комментарии парня.       — На Солнце всё и вправду по-другому. Там всё одинаковое, скучное, неинтересное. Одинаковые дома у всех, одинаковая одежда. Представляешь, у нас никто никогда не делал себе одежду такую, какую он хочет! А здесь все люди разные и по-своему прекрасные. — Агнесс судя по всему очень хотелось выговорится. — Сейчас мне даже кажется, что на Солнце, мы и внешностью почти не отличаемся. Думаю, что если бы ты вдруг попал на Солнце, то никогда бы меня не узнал, — печально закончила она.       Евгений оперевшись на локоть, навис над девушкой. Он внимательно посмотрел ей в лицо, запоминая каждую черту: от тонких светло-розовых губ, заканчивая плавной линией лба.       — Нет, тебя бы я узнал из тысячи.       Они болтали обо всем на свете. Евгений рассказывал, как в детстве боялся коз и что целых два месяца ходил в шахматный кружок. Как в подростковом возрасте копил на мотоцикл, а в итоге потратил все деньги на подарок к восьмому марта своим родным женщинам. Что на первом курсе он засомневался в выборе профессии, но потом после практики осознал, что прокурор — его призвание. Агнесс слушала его очень внимательно, в свою очередь рассказывая, что Солнце делится на небольшие районы, где живет определенная группа солнечных людей. Что, наверное, жители Солнца ничем не отличаются от землян и, возможно, они состоят в дальнем родстве. Рассказывала, что у них растет очень вкусный фрукт, которому за тысячи лет так и не дали название. Говорила, что у них молодые люди не выбирают своих супругов — это решает старейшина, исходя из своих мыслей.       — Ты могла выйти замуж?       — Да, — Агнесс поочередно загибала пальцы, будто считая, — сейчас как раз старейшина должен объявлять свое решение.       — И ты бы приняла его решение, даже если оно тебе не понравилось? — с осторожностью спросил Евгений.       — У нас не принято спорить, — заметив взгляд Евгения, Агнесс продолжила: — не знаю. Даже представить не могу себя замужем за кем-то.       Евгений улыбнулся. Действительно, было сложно представить Агнесс, варящей солнечные борщи и качающей дюжину детей. Но он внезапно подумал о том, что ему, наверное, тоже придется когда-нибудь жениться. Когда-нибудь. А сейчас он будет лежать рядом с этой солнечной девушкой и… наблюдать за закатом!       Евгений сел и помог подняться Агнесс, которая не сдержала восхищенного возгласа. Яркий летний день незаметно для них перешел в прекрасный вечер. Весь парк залило золотым светом заходящего солнца. Тени стали длиннее, а асфальт, что совсем недавно был скучного серого цвета, теперь казался теплым и безумно красивым. Евгений, мягко взяв Агнесс за подбородок, приподнял ей голову, и ее глаза заблестели еще больше. Белые облака, озаренные закатом, приобрели оттенки от нежно-розовых до темно-красных. Они простирались далеко за горизонт, и небо казалось бесконечным.       — И это все сделало Солнце? — восхищенно проговорила Агнесс. В ее памяти всплывали картинки безликой белой поверхности Солнца и она не могла поверить, что оно может сотворить такую красоту на маленькой, далекой от нее планете.       Евгений улыбнулся своим воспоминаниям. Когда-то он вместе со своими друзьями сидел на высоком стоге сена и наблюдал, как Солнце садится за горизонт, опуская свои лучи в прохладную реку. Тогда он был совсем мальчишкой, обожающим игры в войнушку. Евгений невольно удивился тому, как много прошло времени с тех дней. Кажется, он давно не наблюдал за закатом и забыл, как это красиво.       — Как бы я хотела остаться здесь, — впервые Евгений услышал грусть в голосе Агнесс.       — Так останься! Останься со мной! — парень сам не понял, как у него вырвались эти слова.       Агнесс перевела на него взгляд, полный вселенской тоски, и покачала головой.       — Агнесс, — мягко произнес Евгений, — я… я… Пойми, что я всей душой верю тебе, но…       Агнесс прервала его, коснувшись теплым пальцем его губ. Она вновь покачала головой, ей даже не нужно было просить вслух. Евгений понял — ей нужно время, и она сама скажет ему всю правду, когда будет готова. Они смотрели друг другу в глаза долго, словно пытались увидеть там нечто сокровенное, тайное, что еще не рассказали. И когда эта тайна нашлась, Евгений первый коснулся своими губами губ Агнесс.

***

      Они шли по ночному парку, взявшись за руки. Евгений чувствовал, как тепло Агнесс разливалось по его телу, но сама Агнесс все еще мерзла, и ей пришлось накинуть на плечи плед. Она с улыбкой Моны Лизы рассматривала, как мотыльки бьются в стекло фонарей, мимо которых они проходили.       — Странно, они должны были уже понять, что им не достать этот свет, — в конце концов заметила Агнесс, — мне их жалко.       — Думаю, жалеть их нужно не поэтому. Если они все же достигнут лампы, то ее тепло убьет их. Они сами летят на свою погибель.       Агнесс улыбнулась уголком губ и вновь подняла голову к фонарю.       — Мне их легко понять.       Евгений промолчал, но сам заметил схожесть между мотыльками и историей Агнесс. Возможно, что и она, как мотылек, не могла противоречить своей природе… Но его раздумья прервал смех, доносящийся откуда-то неподалеку. Евгений и Агнесс недоуменно переглянулась и направились к источнику звука. Увиденное, заставило Агнесс трепетать так, как не заставил закат.       На одной из парковых полян, в темноте, разгоняемой лишь одним фонарем, бегали и дети, и взрослые. И все, как один, были поглощены одним занятием и зрелищем. Вся поляна была усыпана маленькими летающими огонечками — светлячками. Они то и дело подымались с земли, загораясь новой звездочкой. Евгений покосился на потерявшую дар речи Агнесс и, мысленно надеясь, что он не потерял детскую сноровку, присоединился к бегающим людям. С десятой попытки ему удалось поймать насекомое. Осторожно раскрыв ладонь, Евгений показал Агнесс светлячка.       — Он словно маленькое солнышко, — восхищенно прошептала она, вглядываясь в него.       — Как и ты, — улыбнулся Евгений. Девушка недоуменно посмотрела на него. — Тоже маленькая, тоже красивая и тоже солнышко.       Агнесс смущенно улыбнулась, видимо, сравнение с насекомым пришлось ей по вкусу. Она закусила губу и, немного поразмыслив, сказала:       — В таком случае, называй меня Светлячок.       — Ёжик, ёжик! — вдруг закричали дети.       Евгений от испуга выпустил насекомого из рук, но Агнесс этого уже не видела. Она шла туда, где кучковались дети и их родители. От взрослых то и дело слышалось: «ну все, пойдем, ёжику домой надо», поэтому Агнесс удалось остаться с неизвестным ей существом почти наедине. Она аккуратно коснулась иголок и дернулась, когда комочек фыркнул.       — Осторожно, иголки колючие, — заметил подошедший Евгений. Агнесс кивнула и не стала больше трогать иголки. Она только с интересом рассматривала ёжика. Тот, видимо, поняв, что его трогать больше не будут немного выпрямился и показал носик. Агнесс издала протяжное «ооо», умиляясь еще и глазкам-бусинкам.       — Он на тебя похож, — внезапно произнесла Агнесс, поворачиваясь к Евгению. Того захлестнуло возмущение.       — Это еще почему?       — Он такой же милый и у него забавная прическа, — произнесла Агнесс и запустила пальцы в кудри Евгения. Тот прикрыл глаза, не в силах скрывать своего наслаждения от прикосновений Агнесс. Он снова потянулся к ней.       — Ой, фу-у-у, они сейчас целоваться будут, — пропищал детский голос, и отовсюду послышались смешки. Евгений и Агнесс смущенно рассмеялись и поспешили подальше от людей, понимая, что им точно нужно остаться наедине.

***

      Уже начинался рассвет. Выйдя из парка на набережную, Евгений и Агнесс продолжили свою прогулку. Стоя на небольшом причале, Агнесс с еще большей тоской смотрела на Евгения и все сильнее ёжилась, растирая руками предплечья. Евгений старался укутать ее в плед получше, но сам не мог помочь ей согреться. Осложняло ситуацию и то, что рядом с водой холод пронизывал насквозь. Даже у Евгения, одетого в толстовку, руки покрылись мурашками.       — Может стоит пойти домой? — в который раз обеспокоенно предлагал Евгений и в который раз получал отказ. Он не понимал, почему Агнесс отказывается. Если она, правда, мерзнет на Земле, и возможно, что это ее убьет, почему она не хочет хоть попробовать себя спасти? Или она ждет? Но… чего?       — Евгений, я хочу тебе кое-что сказать, — произнесла Агнесс, стуча зубами. Евгений внимательно посмотрел на нее. Неужели настал момент правды? — Спасибо тебе, что ты был рядом со мной всё это время. Ты сделал меня по-настоящему счастливой… Моя планета, моя прошлая жизнь не смогла дать мне столько тепла, чтобы я чувствовала себя не только счастливой, но и живой. Я рада, что познакомилась с тобой и что ты показал мне мир, полный красок и настоящей жизни. Не решись я на такой важный шаг, возможно, навсегда бы обрекла себя на бесцветное существование. Но я больше не могу это терпеть! Мне ужасно холодно!       Губы Агнесс задрожали, из глаз брызнули слезы. Она продолжала говорить, прерываемая своим же рыданием.       — Этот холод, он пропитал меня насквозь. Каждое движение мне дается всё труднее и труднее. Я не смогу так больше. Хочу, чтобы эта боль прекратилась!       — Агнесс, — перебил Евгений и, взяв ее руку, легко коснулся губами пальчиков, от которых не исходило прежнего тепла. — Это ты стала для меня светом. Озорным светлячком в моей скучной жизни. Поэтому, прошу, пойдем со мной. Останься со мной. Дома должно стать намного лучше… или пойдем в больницу! Возможно, ты просто заболела?       Евгений с надеждой смотрел на Агнесс, пытаясь найти в ее взгляде прежнюю Агнесс. Но в ее серых глазах была лишь печаль. Она улыбнулась и, сняв с плеч плед, сунула его в руки Евгения. Он не понимал, что она задумала. Агнесс приподнялась на цыпочках и поцеловала его в уголок рта. Евгений растеряно коснулся места поцелуя. Происходящее всё больше и больше напоминало ему сцену прощания. И прежде чем он успел среагировать, Агнесс спиной вперед прыгнула с ничем не огражденного причала в холодные воды.       Евгений замешкался всего на несколько секунд, запутавшись в пледе. Когда он весь мокрый, бежал к машине, неся Агнесс на руках, он думал лишь о том, что он непроходимо глупый, что ему нужно было предугадать ее поступок, помешать! А лучше увести домой… Слушая слабое сердцебиение Агнесс, Евгений неожиданно для себя начал просить небеса о том, чтобы он успел отвезти ее больницу.

***

      Евгений стучал по клавиатуре, строча очередной отчет своему начальнику. Он работал всего пару месяцев и сначала был слегка разочарован, что ему не доверяют ничего важнее печати документов. Но достаточно быстро смирился с этим, так как один очень умный человек сказал ему, что если бы в нем не было таланта, областной прокурор не взял бы его к себе. И после этого Евгений с удвоенной силой начал помогать своему начальнику.       Позади Евгения, на плите, закипел чайник. Потянувшись, Евгений отключил конфорку и легко поднявшись со стула, достал чашку. Кидая в нее сушеные яблоки и листовой чай, Евгений думал о том, что сильно замерз. Даже в шерстяных носках от бабушки Раи. За окном уже давно властвовал холодный и сырой октябрь, а отопления в домах еще не было. Поэтому народ грелся как мог. Евгений, например, спасался только чаем и обогревателем. Но ему все равно было холодно. Залив заварку кипятком, он передернулся от пробежавших по спине мурашек, вызванных продувающим холодным воздухом.       Помешивая чай, Евгений прислонился к кухонной тумбе и сделал глоток, обжигая губы и небо. Как он ни старался, но абсолютный кипяток пить так и не научился. Где-то за дверью послышались шаги, и через секунду во входной двери щелкнул замок. Евгений улыбнулся и снова поставил чайник греться.       — Джек, я вернулась! — окрикнул его из коридора нежный женский голос. — Ты на кухне?       Евгений подтвердил догадки девушки громким звуком задвигаемого стула. Она вошла на кухню, поправляя свои светлые пряди волос, которые очень мило обрамляли ее лицо. Смешная толстовка с радужным единорогом не добавляла ей возраста, из-за чего девушка выглядела лет на шестнадцать-семнадцать.       — Привет, — еще шире улыбнулся Евгений, — Алён, ты чай будешь?       Девушка откинула со лба отросшую челку и кивнула.       — Представляешь, сегодня такой кадр к нам заходил, — весело затараторила она, завязывая волосы в хвост, — сначала просил одиннадцать роз и непременно алых, цена ему, естественно, не понравилась. И сначала количество роз было снижено до семи, потом до трех… В итоге, он купил гвоздики. А еще приходила женщина, и я составила ей огроменный букет! У меня даже рука затекла, пока я его оформляла. А из случаев совсем выходящих вон — была одна парочка парней, которые спорили какие цветы лучше подарить маме. Цветы они так и не купили, разругавшись о том, кого из них мама любит больше. Представляешь?       Алёна во время своего рассказа успела сходить обратно в коридор за пакетом с продуктами и съесть пару печенек. Евгений слушал ее, не перебивая, изредка со звуком прихлебывая чай.       — А у тебя как дела? — спросила Алёна и подошла к Евгению. Она обвила его руками за талию и уперлась подбородком ему в грудь. Евгений чмокнул ее в лоб и обнял в ответ.       — Почти дописал квартальный отчет. Все еще ужасно путаюсь в этих жутких цифрах и совсем не понимаю, чем я вообще занимаюсь.       Алёна улыбнулась и приподнявшись на цыпочках, поцеловала Евгения у уха. Он в ответ зарылся носом в ее волосы, так восхитительно пахнувшие клубникой. Яркими вспышками в его голове пронеслись воспоминания об Агнесс.       Ему было очень больно от того, что он не верил ей. Он часто думал о том, что если бы все можно было вернуть назад, Евгений бы обязательно и безоговорочно поверил всему, что сказала Агнесс. Но, к сожалению, Агнесс больше не было. Земля правда оказалась слишком холодной для этой солнечной девочки, заставив ее навсегда забыть о том, кем она была и откуда пришла.       Прыгнув в холодную воду, Агнесс испытала сильный шок, по словам доктора, и ее «возможная амнезия» прошла. Агнесс вспомнила, что ее зовут Алёной Солнцевой, и что она сирота. Агнесс стала одной из тысячи одинаковых девушек, в чьих душах навсегда поселился земной холод. И только в его объятиях Алёна согревалась, и в ней, словно ландыши, такие же белые как и она, просыпались отголоски ее прошлой жизни. Яркие, теплые и такие родные для самого Евгения.       Алёна еще сильнее прижалась к Евгению, сжимая в кулаках ткань его футболки.       — Я соскучилась по тебе сильно-сильно, Ёжик, — прошептала она, обжигая ему грудь горячим дыханием.       — А я по тебе, Светлячок, — как всегда ответил Евгений, обнимая свою любимую девушку.