Светлячок

      Покупать женскую одежду оказалось сложнее, чем запоминать статьи Конституции. Во-первых, Евгений постоянно забывал, что Агнесс мерзнет, но, в принципе-то, надеялся, что она уже согрелась. Сильно уповать на это не стоило, поэтому купил ей джинсы и теплый свитшот. Во-вторых, покупать нижнее белье ему вообще никогда не приходилось. Он напрягал мозги, пытаясь хотя бы приблизительно представить размер девушки, и при этом мучительно краснел под снисходительную улыбку молоденькой кассирши. Когда-то подобное он испытывал лет в восемнадцать при первом посещении аптеки для понятных целей. От неловких воспоминаний становилось еще хуже. В-третьих, он все время спешил, нервничал и вообще не понимал, почему не взял Агнесс с собой. Но время не вернуть, так что доделывать ему пришлось все самому.       Когда Евгений снова поднимался по лестнице, нагруженный пакетами, то даже представить себе не мог, что ждет его за дверью квартиры. Он ожидал и полного погрома, и нашествие бабушек-подружек, чтобы посмотреть на это чудо по имени Агнесс, и даже бригаду скорой помощи, но его встретила тишина. Евгений тихо поставил пакеты около входной двери и, стараясь наступать только на носочки, прошел дальше в квартиру. Агнесс он нашел там, где и оставил — на кухне. Но увиденное повергло его в шок.       Девушка, скрестив по-турецки ноги, сидела прямо напротив холодильника, не сводя с него глаз. И так-то, наверное, ничего особенного, но Агнесс держала швабру словно копье, направив ручку на бедный холодильник. Вид у девушки был крайне воинственный. Евгений аккуратно обошел новоявленную воительницу и опустился перед ней на корточки. Она не отвела взгляд от своего «врага», но с огромным удивлением заговорила с молодым человеком.       — Зачем вы держите это чудовище?       Парень прыснул, поняв, в чем было дело. Холодильник уже весьма староват, а на новый он пока еще не накопил, да и этот работает вполне хорошо. Морозит и ладно. Но периодически он начинал жужжать так, что кровать Евгения в соседней комнате превращалась в массажную. Видимо, Агнесс стала свидетельницей этого неприятного песнопения и напугалась, приняв холодильник за нечто страшное и опасное. С каждой секундой парню все труднее удавалось сдержать смех. Отчасти только из-за нелепого вида девушки.       — Почему ты молчишь? Вы же ему даже жертвы приносите! Я видела, как бабушка Рая положила ему внутрь твою еду!       Евгений упал. В прямом смысле. Упершись лбом в пол, он смеялся громко, звонко, заливисто, как не делал этого уже давно. От смеха у него даже слезы на глазах выступили. Спустя время, кое-как отсмеявшись, Евгений выпрямился. Агнесс уже положила швабру, но все еще непонимающе смотрела на него.       — Агнесс, это — холодильник. Он не ест еду, и мы не приносим ему жертвы. Это место, в котором мы храним свою пищу, чтобы она не испортилась.       По лицу Агнесс было видно, что она верит не до конца. Посмеиваясь, Евгений встал и открыл холодильник. Бабушка Рая, видимо, ждала его — внутри стояли кастрюля с супом, тарелка котлет, половина шоколадного пирога и пара яблок. Ароматы вкуснейшей еды бабушки Раи смешивалось в один, до боли знакомый, запах — заботы.       — Хочешь яблоко? — спросил парень через плечо у Агнесс, думая о том, что надо бы отблагодарить добрую соседку.       — Яблоко? — переспросила девушка, приподымаясь на коленях, чтобы заглянуть в холодильник под рукой Евгения. И посмотрев на ярко-красный фрукт, протянутый парнем, с восхищением согласилась. — А какого оно цвета?       — Красного, — хлопнув дверцей, ответил парень и посмотрел на Агнесс. Та снова опустилась прямо на пол, и теперь рассматривала яблоко со всех сторон.       — Кусай его! — со смешком сказал ей Евгений. Девушка окинула его до мурашек наивным взглядом и впилась зубами в красный плод. По ее подбородку потек сок, но Агнесс тут же вскочила и выплюнула откусанный кусок. С презренным отвращением она посмотрела на свою раскрытую ладонь. Удивленный Евгений даже с первого раза не смог спросить, что случилось.       — Оно! Оно невкусное! Такое знаешь… Язык горит, а в внутри гадость такая течет, — тараторя, оправдывалась Агнесс. Она сейчас была похожа на нашкодившего щенка: такими виноватыми глазами смотрела на Евгения. Хотя тот не мог понять, чего именно она так испугалась.       Молодой человек попросил у Агнесс яблоко и попробовал сам. Ничего гадкого он так и не почувствовал: обычное яблоко, купленное в местном супермаркете.       — И что? — неожиданно разозлился Евгений. Агнесс действительно вела себя просто ужасно странно. Даже для нее.       Агнесс потупила глазки.       — Понимаешь, словно Солнца в этом яблоке нет. Нет его тепла и света. А я… привыкла, наверное, к еде Солнца, — девушка старательно выговаривала слова, как будто боялась, что Евгений ее не поймет. И тут до него дошло: яблоки еще не поспели и именно эти сейчас выращивали или на ферме, или в теплицах. А значит, оно накачено всякими удобрениями и росло при идеальных, но искусственных условиях. Видя, что Евгений снова не до конца поверил ей, Агнесс продолжила.       — Смотри, — сказала она, указав на свои ноги. Девушка пошевелила пальчиками ножек, одетыми в вязаные носочки. Точно такие же были у Евгения. Бабушка Рая связала: теплые, колючие, но, как говорила она сама, сделанные из натуральной шерсти. — Бабушка Рая сказала, что тот, с кого срезали эту шерсть, гулял на солнышке, высокого в горах. И я, правда, чувствую его тепло. Тепло Солнца. Оно будто пропитало эту шерсть насквозь и от этого мне еще теплее.       Евгений устало опустился на стул. В голове была только одна мысль: зачем? Зачем он ее привел? Все! Решено! Сегодня она у него переночует, а завтра он ведет ее в полицию. И там пусть и разбираются, откуда пришла эта Агнесс. Невозможно же верить ей: всем этим россказням о Солнце и солнечным людям.       Внезапно Евгений почувствовал, как теплые руки Агнесс коснулись его лица. Он поднял голову и встретился взглядом с ней. Она вновь смотрела на него так же серьезно, как и тогда в машине. В ее неестественно светлых глазах читалась искренняя мольба о помощи.       — Евгений, я знаю, что мои слова не заставят тебя поверить. Но прошу, дай мне один день. Завтрашний день и я уйду. Ты никогда больше меня не увидишь.       — Агнесс…       — Мы, на Солнце, не верим, что вы можете передвигаться без помощи ног. Просто потому что у нас нет ваших машин, велосипедов, — на лице Агнесс стали проявляться воспоминания о том, что ей успел рассказать Евгений, — и у нас нет этих летательных…э-э… — парень не сдержал смешка, а Агнесс стыдливо зажмурилась. — Но я всегда верила в это и надеялась, что увижу сама. Мне это удалось. Так и ты поверь мне.       Евгений прикрыл глаза. От Агнесс исходило такое тепло, будто обдувает теплым летним ветром. Евгений старался, пытался… Не верить ей. Пытался найти хоть что-то в ее словах, что несло бы тайный смысл, но не мог. Девушка была настолько чиста, что одна мысль о том, что она хоть где-то могла скривить душой — разрывала сердце. И на этот раз Евгений сдался окончательно. Он будет верить ей, даже если ее слова будут казаться изящной выдумкой.       — А куда ты уйдешь? — внезапно, отчасти для самого себя, спросил Евгений. Девушка явно не ожидала вопроса и кажется даже…испугалась?       — Я… я уйду обратно, чтобы рассказать своим, что нужно верить…       — Агнесс! — теперь настала очередь Евгения быть серьезным. Парень не понял, когда он успел встать, но теперь он смотрел на девушку сверху вниз. — ты просила верить тебе. Тогда расскажи всю правду.       Девушка замялась.       — А можно еще кофе? Кажется, с ним легче говорить.       Евгений поставил чайник и снова сел напротив девушки. Внезапно его осенило. Если она не смогла есть яблоко, потому что в нем нет солнечного тепла, то как она выпила кофе, состоящий из таблицы Менделеева?       — Потому что было горячо, а мы всегда пьем то, что нагрело Солнце, — улыбнулась девушка, выслушав вопрос Евгения. Ответ показался ему вразумительным. Снова налив Агнесс крутого кипятка, на этот раз в кружке побольше, парень повторил свою просьбу. Агнесс, вздохнула, размешивая кофе.       — Ты же знаешь, что Солнце — горячая звезда? — дождавшись кивка Евгения, девушка продолжила: — мы так сильно согреты его жаром, что не можем жить в другом месте. А значит, что здесь, на Земле, я…       — Ты можешь замерзнуть, — закончил Евгений, пораженный своей догадкой. Агнесс кивнула.       — Да. Замерзнуть для нас — все равно, что умереть.       — Но зачем ты решилась на это? — шоку парня не было предела.       — Потому что я все равно умру, — слишком спокойно произнесла это Агнесс, — мои люди не ценят жизнь. Для нас всегда было главным не дать пропасть Солнечному народу. И мы никогда не хотели большего. Нам не к чему стремиться. Когда умирает кто-то из нас, то его никто не будет оплакивать. Про него забудут же сразу. Я не хочу, чтобы меня забыли. — По щекам девушки покатились слезы. Евгений растерялся. Когда плакала Соня, он всегда знал, в чем причина. Но почему плачет Агнесс, для него оставалось загадкой.       — Ты сказала, что пришла сюда увидеть цвета, — вспомнил Евгений, надеясь, что это отвлечет девушку.       — На солнце все одного цвета, как я, — Агнесс заправила белоснежные волосы за ухо, — само Солнце, наши дома, наша вода, наши редкие леса и даже люди — одинаково белые. А вокруг нас темнота.       Девушка замолчала. Наверное, говорить о таком действительно тяжелее, чем о расставании с парнем.       — И тебе понравились цвета? — краешками губ улыбнулся Евгений, заметив, как расцвела от этого вопроса Агнесс.       — Да! Здесь столько много разных цветов! Даже у белого есть другие цвета!       — Оттенки, — поправил Евгений.       Агнесс вопросительно посмотрела на него.       — Оттенки — это… Это разные цвета одного цвета! — парень победно вскинул указательный палец вверх. Но вот его собеседница все так же непонимающе смотрела на него. Евгений завертел головой в поисках примеров. — Вот смотри!       Вскочив с места, он положил на стол перед Агнесс еще одно ярко-красное яблоко, поставил рядом свой алый бокал и достал пластмассовую воронку для воды темно-малинового цвета.       — Скажи, что цвета похожи?       Агнесс отодвинув свой бокал, положила голову на свои руки, чтобы лучше рассмотреть предметы. Услышав ее «угу», Евгений продолжил.       — Но они немного отличаются. А значит, если цвета похожи, но при этом разные, то они — оттенки!       Если бы кто-то из друзей заметил счастливое выражение лица Евгения, то сравнил бы его с мигающей елкой. Он так был доволен своим объяснением, что не замечал абсурда своих слов. Хорошо, что Агнесс его поняла.       — А-а-а… это как твои волосы и кофе, да? — спросила Агнесс у парня, поднимая к нему голову. Тот оттопырил нижнюю губу и повертел растопыренной пятерней, имея ввиду, что Агнесс почти права.       Девушка рассмеялась. От недавних слез остались лишь блестящие полоски на щеках. У нее так стремительно менялось настроение, что Евгений не успевал за этими переходами. Наверное, у нее на Солнце нет и такого спектра эмоций, как на Земле.       Евгений вымыл посуду и выглянул в окно, солнце скрылось за горизонтом, а на улицы города опустились сумерки. Нужно было укладывать Агнесс спать, иначе завтра она не проснется. Да и самому Евгению нужно было сделать много дел, которые не должна видеть девушка.       Парень любезно предложил Агнесс свою кровать, постелив чистое постельное с изображением космоса. Девушка с абсолютно не скрываемым восторгом водила пальцем по млечному пути, осторожно дотрагиваясь до точек звезд.       — Это так странно, — проговорила она, закутываясь в одеяло, как в кокон, — обнимать звезды.       Евгений только улыбнулся и пожелал ей спокойной ночи. Он щелкнул выключателем, и комната погрузилась во мрак. И тут же вскрикнула Агнесс. Чисто рефлекторно Евгений снова щелкнул выключатель. На его немой вопрос Агнесс ответила, что не может спать «когда все черное». Солнце же светит всегда. Евгений вздохнул и не стал выключать свет, но взял с девушки обещание, что когда она заснет, то он его выключит. Все же за электричество платить ему придется со своей зарплаты. Девушка кивнула и снова улеглась на подушки.       Тихонько закрыв дверь в комнату, Евгений поспешил к включенному заранее ноутбуку на кухне. Ему предстояло выяснить, откуда взялась эта Агнесс. Он допустил слабину, поверив в какую-то часть ее рассказов о Солнце, но скептик внутри него желал проверить правдивость этих слов. На секунду зависнув над строкой поиска, Евгений ввел свой первый запрос. «Потерялась девушка, белые волосы, светлые глаза…», принес заметку про вашего мальчика, мелькнуло в голове у парня, когда он нажал на кнопку «найти». Модели-альбиносы, потерян ребенок, ушел муж за хлебом и не вернулся. Все было не то. Парень попытался ввести другие варианты своего запроса, но ничего нового так и не выдал ему всемогущий Интернет. Евгений откинулся на спинку стула и потянулся. Как еще проверить Агнесс?       Внезапно его осенило! Через контору. Точнее, через полицейский участок, который находился через дорогу от его работы. Нужно будет только сбагрить Агнесс куда-нибудь и разузнать. Но вот с кем ее оставить? Диалог с Олегом открылся сам собой. Тот был онлайн.       «Хей, что там с девушкой с дороги? Я читаю тебя очень внимательно, пока Никитка спит. Через час будет моя очередь его кормить и я уйду»: мгновенно пришло сообщение от молодого папаши.       Евгений старался как можно короче изложить ситуацию своему другу. Тот только смеялся. По крайней мере, присылал смеющиеся рожицы, а вот что он делал по ту сторону экрана — оставалось загадкой.       «Она что, совсем никакая?»       Сообщение заставило задуматься. Нельзя было назвать Агнесс совсем глупой или сумасшедшей. Она просто была странной. Ей, как никому, подходило это описание. Очень часто Евгению доводилось быть свидетелем ситуаций, когда девушки от пятнадцати до двадцати лет с гордостью называли себя странными, аргументируя это тем, что им нравятся запах асфальта или пицца с ананасами. Их он мог назвать только выпендрежницами или просто глупыми девушками, гоняющимися за модой. Но вот Агнесс действительно подходила под это определение. С ее наивными и простыми вопросами, любознательностью и вечной полуулыбкой Мона Лизы.       «Почти. Лучше увидеть, чем услышать от меня. Кстати, завтра хочу пойти в участок, можете с ней побыть часика два?»       Олег набирал сообщение и тут же переставал. Пытается придумать, как отказать?       «Мы завтра в парк собрались, там вас и подхватим. Все, Никитка проснулся. Спокойной ночи».       Значок «онлайн» тут же исчез с аватарки Олега. Аккуратно закрыв крышку ноутбука, Евгений прошел в комнату за подушкой. Агнесс спала, завернувшись в одеяло по самый нос. Видимо, ей и правда все это время было холодно. Дыхание девушки было легким и спокойным, ничто не тревожило ее сон: ни новые впечатления, ни новый мир, ни возможность скорой смерти…

***

      Агнесс проснулась с первыми лучами солнца. Будто бы оно само хотело, чтобы Агнесс открыла глаза и не смела терять связь с ним, родным домом. Девушка аккуратно вытащила ладонь из-под одеяла, проверяя, насколько стало холодней в этом чужом ей мире. Утренний воздух кольнул ее пальцы прохладой, и Агнесс испуганно засунула руку обратно. Но ощущение чего-то липкого и скользкого не исчезло с маленькой ладони. На кисть словно натянули резиновую перчатку и снять ее не было никакой возможности. И в груди Агнесс появилось такое же холодное чувство страха. Страха не успеть увидеть, изучить, понять… Оставаться под одеялом было бы безопаснее и приятнее, чем испытывать на себе непривычный холод, но разве ради этого она сюда пришла?       За дверью послышались тяжелые шаги Евгения, но входить в комнату он не спешил. Видимо, пытался услышать спит его соседка или нет. Агнесс поздоровалась с ним через дверь, и он тут же вошел.       — Доброе утро, как спалось? — спросил Евгений, рассматривая сонную девушку.       Агнесс села на кровати и закуталась в одеяло.       — Очень мягко, спасибо.       Евгений улыбнулся и предложил девушке пройти в душ. При виде белой плитки, ванны, раковины и «белого друга» Агнесс скривилась. Все это напомнило родной дом. Евгений показал девушке, как включить горячую воду, повесил на сушилку голубое махровое полотенце и вышел. Пока Агнесс принимала ванну, он решил приготовить завтрак. Помня о пристрастии спасенной ко всему горячему, парень старался сделать так, чтобы все было готово ровно к выходу Агнесс из душа.       Она вышла через сорок минут, выпуская из ванной пар. Евгений почему-то совершенно не удивился, увидев, как капли от испарения скатываются даже со стен. В ванной стояла такая жара, как будто Агнесс решила открыть тут баню.       — Я нашла тут кое-что красного цвета, — радостно сказала Агнесс, подходя к Евгению со спины, — это так приятно пахнет!       Парень нахмурился, пытаясь вспомнить, что было у него красного цвета. Открыв шкафчик над ванной, он обнаружил клубничный гель для душа в красной бутылке. Он не помнил, чтобы покупал такой и решил, что это принесла баба Рая. Хотя зачем?       Агнесс поглощала желтые крупинки пшенной каши просто с бешеной скоростью, запивая кипятком без всего. Евгений же складывал губы уточкой и дул на свой завтрак, прямо как в детстве. Он все еще удивлялся жароустойчивости девушки. Закончив завтракать, Агнесс облизала губы и поблагодарила хозяина за угощение. Евгений тоскливо посмотрел на свою горячую кашу и решительным жестом отодвинул от себя тарелку. Ну не может он это есть!       Еще не было и полудня, но на улице в тени было плюс двадцать. А Агнесс шла, кутаясь не только в купленный для нее вязанный свитшот, но и толстовку Евгения. Хотя ей это совершенно не мешало, крутить головой в разные стороны и рассматривать всё-всё-всё… Девушка удивлялась и ярко-малиновым волосам прохожей, и полосатым зонтам, что раскрыли над вагончиками с квасом и лимонадом. А редкие клумбы с цветами Агнесс вообще воспринимала, как нечто волшебное. Евгений то и дело одергивал ее за капюшон толстовки, и девушка каждый раз удивленно пищала.       Парк культуры и отдыха привел гостью с Солнца в полнейший восторг. Обильные посадки как раз набрали полную силу в своем самом ярком летнем цвете. Клены и тополя радовали глаз приятным шелестом зеленых листьев. Обилие каруселей, всевозможных цветов, смеющиеся дети и влюбленные парочки – всё так сильно интересовало Агнесс, что она совсем забыла о том, что рядом с ней был Евгений. Он моргнул, а через мгновение, девушка затерялась в этом празднике жизни. Но осознание, куда ее могло занести, развеселило Евгения.       Как парень и предполагал: Агнесс нашлась рядом с колесом обозрения. Яркие кабинки этой карусели возвышались даже над верхушками ярко-зеленых деревьев. Агнесс стояла, запрокинув голову, с восхищением рассматривая эту громадину. Она даже не обратила внимания, что Евгений встал рядом с ней.       — Не убегай от меня, хорошо? — попросил он Агнесс. Та кивнула, не отводя взгляда от карусели. Евгений улыбнулся одними уголками губ: — Хочешь, прокатимся?       Агнесс обернулась к Евгению, ее лицо озарила такая счастливая улыбка, которую Евгений уже никогда не забудет.       Когда они сели в застекленную кабинку, перед этим отстояв в очереди, Агнесс буквально прилипла к стеклу. Евгений же, наоборот, сел, всячески пытаясь побороть панику. Он не боялся высоты, но холодное чувство страха было лишь тогда, когда кабинка набирала высоту. Потом страх уменьшался с расстоянием до земли. Когда он предложил Агнесс прокатиться, он ляпнул, не подумав о своем страхе. Поэтому теперь старался не показывать свое волнение девушке, чтобы не напугать.       Но Агнесс, видимо, все было нипочем. Она с восторгом смотрела на открывающийся перед ней вид панорамы города. Рассматривала золоченые купола храмов, новостройки с разноцветными балконами, пестрящие машины, что теперь казались такими маленькими. От необъятных просторов у нее захватывало дух, и так хотелось осмотреть все вокруг, но двух глаз просто не хватало.       Она обернулась к Евгению, чтобы поблагодарить его и заметила, что он не разделяет ее восторга. Девушка отодвинулась от стекла и коснулась руки Евгения.       — Почему ты не смотришь?       — Я уже видел все это и не один раз, — пожал плечами Евгений. До самой высокой точки оставалось совсем чуть-чуть.       Агнесс кинула на него недоверчивый взгляд и снова отвернулась к окну. Колесо уже опускалось вниз и панорама города скрывалась за верхушками деревьев. Как только контролер открыл кабинку, Агнесс легко и почти невесомо спрыгнула на землю, а Евгений на слегка трясущихся ногах грузно ступил на твердую землю.       — Тебе не понравилось? — спросила Агнесс, склонив голову набок и прищурив глаза.       — Я же сказал, что видел все это уже, — отмахнулся Евгений, окончательно приходя в себя. Ему не терпелось, наконец, найти своих друзей. Он подхватил Агнесс за локоть и повел ее прочь от колеса обозрения, не давая девушке возможности продолжить этот разговор. Но ей, видимо, даже широкий шаг парня не мешал.       — У тебя поменялось лицо, — заметила она, скорее всего имея в виду, что оно стало более напряженным, чем обычно. Евгений лишь закатил глаза. Он даже не замечал, что практически волочет девушку за собой. Тем более, что вдалеке виднелась голубенькая детская коляска.       — Хей, Джек, наконец-то! — воскликнул Олег, завидев своего друга. Он профессиональным взглядом окинул Агнесс и на мгновение заговорщически улыбнулся Евгению. Тот снова закатил глаза.       Соня сидела перед коляской, поддерживая бутылочку, из которой пил Никитка. Мальчуган заметно подрос, радуя родителей розовыми щечками и первым молочным зубиком. Соня то и дело убирала свои короткие пряди за ухо, не отвлекаясь от созерцания своего сына. В общем-то она и не сразу заметила Евгения и его спутницу. Лишь когда сам Евгений присел рядом, чтобы улыбнуться своему крестнику, Соня наконец-то обратила внимание на окружающий мир.       — О боже, не пугай так! — она приложила руку к груди и тяжело вздохнула.       — Как ты не услышала? Олег орет похлеще фанатов на рок-концерте, — удивился Евгений, улыбаясь в ответ на практически беззубую улыбку малыша.       — Я просто уже привыкла.       Евгений встал и обернулся на Агнесс. Она стояла, заложив руки за спину, с интересом рассматривая Никиту. Олег, стоявший рядом с ней, выжидающе смотрел на друга. Евгений прочистил горло.       — Эм… Ребят, это — Агнесс, — он пару раз щелкнул пальцами, пытаясь придумать продолжение, — я вчера помог ей. Я же тебе рассказывал, Олег, — неловко закончил Евгений.       И тут же обращаясь к Агнесс:       — Помнишь, я говорил тебе про моих друзей? Олег, Соня и их сын Никита.       Агнесс приветственно улыбнулась, обнажая свои белоснежные зубы. Внезапно Евгений осознал, что ее губы стали темнее, чем были хотя бы с утра. Но он не мог вспомнить, красила она их помадой или нет. Соня улыбнулась ей в ответ, не забывая при этом оценить утепленный вид девушки.       — У тебя температура? — внезапно спросила Соня у Агнесс. Та, удивленная новым словом, вопросительно посмотрела на Евгения. Тот не сразу нашел, что ответить.       — Нет. Просто у Агнесс… э-э-э… она просто мерзнет, — произнес Евгений, внушая себе то, что он не соврал.       — А почему у тебя имя такое странное? Ты иностранка или это псевдоним? — продолжала свой допрос Соня.       — Нет, — Агнесс все больше и больше втягивала голову в плечи от напористых вопросов Сони, — это обычное имя для наше…       — Ага, у них в Сибири это обычное имя, — выпалил первое, что пришло на ум Евгений. Он бросил взгляд на Олега. Тот зажимал рукой рот, почти беззвучно смеясь. Соня, вытянув губы уточкой, кивнула.       — Ага, девушка из Сибири мерзнет в плюс двадцать пять.       — Да, — ответил Евгений, вложив в это слово всю свою уверенность.       — Я сделаю вид, что поверила.       Соня вновь попыталась сунуть Никите бутылочку, но тот оттолкнул материнскую руку и звучно заплакал. Соня и Олег вмиг склонились над сыном, воркуя наперебой, пытаясь его успокоить. Тем временем Агнесс, поднявшись на носочки, зашептала на ухо Евгению:       — Почему Соня сказала, что поверила, хотя это не так?       Ее до этого, излучавшие любопытство глаза, немного потухли.       — Она просто устала.       — Из-за того, что их ребенок издает эти звуки?       — У него зубки растут и ему больно. А что, дети на Солнце не плачут?       — Нет, у них нет причин плакать. Знаешь, мне кажется, что он хочет им что-то сказать. Почему они его не слушают? — Агнесс внимательно следила за стараниями молодых родителей. Окружающие люди начинали неодобрительно коситься на источник шума.       — Дети не умеют разговаривать, — пояснил Евгений.       — Ребенок — это человек? — уточнила Агнесс, парень кивнул. — Значит, он умеет говорить.       Евгений хотел было сказать, что не все люди умеют говорить, как Агнесс двинула к ревущему Никите. Она положила руку на плечо Сони и присела рядом.       — Ребенок, почему ты плачешь? — тихо спросила Агнесс, обращаясь к Никите. — Евгений сказал, что у тебя зубки растут и тебе больно. Это так?       Олег отошел от коляски, видимо для того, чтобы не создавать лишнюю толпу. Соня не могла скрыть иронии на своем лице, смотря на Агнесс. Но через секунду ее ирония сменилась удивлением, когда Никита перестал плакать и что-то пролепетал на своем младенческом языке. Агнесс понимающе покивала.       — Ох, мне так жалко. Но это должно пройти, да? — все так же участливо спросила Агнесс. Никита вновь заагукал. Соня медленно поднялась и, не отрывая недоверчивого взгляда он происходящей сцены, попятилась к мужу и Евгению. Олег воспринимал все это, как повседневность, и просто ждал развязки, а вот Евгений понял, что много чего должен узнать об этой девушке.        — Это нормально? — прошептала Соня. Евгений неопределенно покачал головой.       —… Ты не хочешь пить этот чай, который тебе дает мама? Почему? Ты хочешь водички? Хочешь, я передам это твоей маме? — Агнесс обернулась к Соне: — Никита сказал, что он хочет водички. Чай горячий.       Соня улыбнулась и перевела взгляд на Олега. Тот вздохнул и направился к торговой палатке.       — Слушай, конечно, спасибо ей, но это странно. Тебе не кажется? — вновь заговорила Соня, наблюдая за тем, как Никита что-то еще лепечет на своем языке.       — Знаешь, по-моему, я привык к ее странностям, — улыбнулся Евгений. От серьезного вида Агнесс у него внутри разливалось приятное тепло.       Агнесс, видимо, получив от Никиты все наставления, встала. Соня тут же подскочила к коляске, вынимая из бокового карманчика пустую бутылочку. К этому времени как раз подошел Олег с бутылкой воды. Он, переливая воду, поинтересовался, не пропустил ли чего важного.       — Никита попросил вам передать, что ему жарко спать и вам стоит открывать окно, — медленно, проговаривая каждое слово, произнесла Агнесс. Было видно, что она старается не упустить все, что ей сказали. — Ещё он сказал, что ему не нравится то пюре, которое вы день назад давали ему кушать.       — С брокколи? — спросил Олег, протягивая воду сыну, тот жадно схватил бутылочку двумя ручками. Агнесс сначала задумалась, а потом кивнула. — Ну, я же тебе говорил, что это гадость!       Соня закатила глаза, затем, даже не постаравшись скрыть свое раздражение, улыбнулась Агнесс.       — И ты поняла всё, что он тебе проагукал? — сквозь зубы проговорила она. Агнесс кивнула, явно не понимая, что ее ответ не удовлетворил Соню. — Ага, конечно. Он же на твоем родном, инопланетянском, говорит.       Соня, гордо задрав подбородок, продефилировала прочь с коляской и сыном, не дожидаясь мужа, оставив всех остальных в полном недоумении. Даже Агнесс заметно поникла.       — Эй, не расстраивайся, — подбодрил ее Олег, — у нее профессиональная ревность. Она-то Никитку не понимает… Да, кстати, ты правда его понимаешь?       — Как тебя, — ответила Агнесс, все еще поникшая.       — Всегда знал, что дети имеют связь с космосом! — улыбнулся Олег. — Ладно, побегу за ними. Вы тоже не отставайте.       Олег махнул рукой другу и поспешил за своей семьей. Евгений же, у которого до этого был план по восстановлению личности девушки, немного растерялся. Пока у Сони такое настроение, оставлять ее с Агнесс было просто неприлично и неудобно по отношению к обеим девушкам. Да и к тому же, от возможного расставания с девушкой как-то странно кольнуло в груди. Она стояла, такая потерянная, с неподходящим ей потухшим взглядом. Вроде бы еще минуту назад она, как ребенок, радовалась всему, что видела, а теперь от неудавшейся попытки помочь она буквально еле сдерживала слезы.       Евгений мягко обнял ее за плечи, Агнесс испуганно задрала голову и посмотрела ему в глаза. Внезапно Евгений осознал, что ее глаза стали серо-голубыми, хотя он мог поклясться, что раньше они были туманного цвета. Может, вчера были линзы, а сегодня она их сняла?       — Знаешь, у меня были несколько другие планы, но… ты не голодна?       — Немного, — внезапно смутилась девушка, а на ее бледном лице появился тонко уловимый румянец.       — Идем, раз ты ешь продукты с Солнцем, то я знаю, где их можно приобрести! — улыбнулся слегка удивленный Евгений.       Пока он вел девушку на рынок, куда приезжали счастливые дачники и простые сельские жители со своими продуктами, в его голове возникла еще одна теория о странном поведении девушки. Агнесс не теряла память, она не сумасшедшая, она — участница реального квеста. Сейчас такие очень популярны. Скорее всего, ей просто надоела своя скучная и размеренная жизнь и она, придумав себе сюжет, имя, новое поведение и привычки, начала играть в свою игру. На ее пути просто попался Евгений, как одна из возможных переменных ее идеи. Завтра, по словам девушки, она «умрет» или попросту инициирует свою смерть, а на самом деле — уйдет, закончив свою игру. Конечно, обидно быть игрушкой в руках, наверняка, какой-то избалованной девицы, но как только Евгений вспоминал ее любопытный и добрый взгляд, то придуманный им новый образ никак не вязался с этой по-детски наивной Агнесс.       Как только Евгений и Агнесс прошли в ворота рынка, их накрыло волной невообразимого шума и гама. Кто-то ругался с продавцом, кто-то обсуждал, у кого помидоры дешевле, даже примешивалось мычание коров и мяуканье кошек. И вся эта пестрота жизни взбодрили Агнесс. Если она и была в своем уме, то была просто великолепной актрисой…       Девушка с интересом разглядывала загорелых людей и их товары. И, как выяснилось, Агнесс может переспорить любую опытную торговку. Уже через полчаса Евгений стал обладателем вкуснейшей дыни, отменных помидоров и огурцов, сладкого мёда и натурального творога. Все это Агнесс нашла буквально одним взглядом. При выборе дыни она вообще поругалась с мужчиной кавказкой наружности за обман людей: половина дынь была накачена химикатами и это признал сам продавец, удивившийся проницательности девушки.       Евгений был весьма доволен. Отчасти, потому что в холодильнике перекати-поле летало, и еще потому, что открылась другая сторона Агнесс. Она умела убеждать в своей правоте. А значит, что если она захочет, то кого угодно убедит в том, что на Солнце живут люди. Он уже позабыл о своем намерении идти в полицию, у Евгения так сработало самовнушение, что он решил вытрясти правду из Агнесс завтра, когда они будут прощаться. А сейчас у него появилась новая идея, как показать «солнечной девочке» красоту Земли.