Corrupted by light / Поражённый светом

На следующий день Гермиона вошла в Большой Зал одна, с опухшими глазами. Она просила девочек не ждать ее. К счастью, никто из них не стал расспрашивать. Они просто исчезали из виду каждый раз, когда она куда-то направлялась. В какой-то момент они чуть ли не сбежали из комнаты. Единственным исключением была Эмилия. Гермиона села подальше от Тома. На этот раз она не стала сидеть со своими соседками по комнате, ее взгляд был прикован к тарелке, а лицо было скрыто в тени. Гермиона не знала, что делать. Она предполагала, что ей следует просто притвориться, что прошлой ночью ничего не произошло, но это было невозможно, учитывая тот факт, что она сидела за одним столом со своим самым ненавистным врагом, который также понесет ответственность за многочисленные смерти в будущем. В Большом Зале было как всегда шумно, за исключением одного стола. За столом Слизерина было необычайно мало народу. Стояла непривычная тишина. Звук соприкосновения столовых приборов о фарфоровые тарелки был особенно громким из-за отсутствия любого другого шума. Было слышно лишь пару перешептываний, но большинство студентов помалкивали — новоприбывшие тоже сидели молча. После того, как почти все слизеринцы расселись, Гермиона услышала, как несколько учеников с другой стороны стола ахнули. Резкие вздохи прошлись по остальной части зала. Что-то слегка задело ее руку, и следующее, что она увидела, — Тома Реддла, который уже присел рядом с ней. — Ты в порядке? — небрежно поинтересовался слизеринец. Его темные глаза встретились с карими Гермионы. Он слегка нахмурился, пройдясь по ней взглядом, отмечая ее неопрятность. Если бы Гермиона не знала его лучше, она бы сказала, что он выглядел искренне обеспокоенным. Явно игнорируя его существование, она сосредоточилась на еде. Том Реддл повернулся, чтобы поговорить с другими слизеринцами. Гермиона играла со своей едой, разрезая ее на кусочки, пока они не стали достаточно маленькими, чтобы их можно было взять вилкой. Она услышала, как парень рядом с ней сделал глубокиий вдох. Ее тарелку нагло отодвинули. Том Реддл быстро позрезал блинчик в своей тарелке на идеальные кусочки, как будто это была самая естественная вещь в мире, и поставил его перед ней. Гермиона не притронулась к еде, она просто подняла на него взгляд. — Что? Я теперь твоя зверушка? — почему-то у нее возникло нелепое желание попытаться запугать его своими красными опухшими глазами. — Теперь, Полина, ты бы не хотела, чтобы другие заподозрили что-то, учитывая твое странное поведение, не так ли? — Том наклонился к ней так, чтобы никто не услышал, его дыхание щекотало место возле ее ушка. Гермиона почувствовала, как ее тело напряглось. За столом было устрашающе тихо, но она не осмелилась рискнуть отвести взгляд от Темного Лорда. — Почему бы и нет? — она бросила вызов. — Потому что ... — Том отвел взгляд в сторону. Гермиона проследила за его взглядом и обнаружила, что несколько слизеринских девушек пялились на них. Ее передернуло от отвращения, когда она поняла, что те, должно быть, восприняли их перебранку как любовную ссору. — Послушай, Том Реддл, — сказала Гермиона, сделав акцент на его имени, — мне бы хотелось, чтобы они знали, что мы не более чем враги, и я думаю, что это прекрасная возможность. Заметив на себе множество лишних глаз, Гермиона кашлянула, прочистив горло. Она собиралась встать, чтобы официально подтвердить статус их отношений, когда чья-то рука резко схватила ее за запястье и потянула обратно к себе. — Скажи одно слово, и я объявлю нас любовниками, — прошипел он ей в ухо, — давай сопоставим силу старосты с новенькой, как ты думаешь, кому они поверят? — Гермиона вздрогнула, ощутив его горячее дыхание на своей щеке. — Теперь мне любопытно, тебе нет? Может, нам стоит узнать какой может сложится твоя жизнь? Разве не стоит? — она развернула голову к будущему Темному Лорду, ее глаза безмолвно умоляли, и она ненавидела удовлетворенное выражение на лице Тома Реддла. Гермиона слегка попыталась вырвать свою руку, но его хватка была крепкой. Они смотрели друг на друга еще некоторое время, прежде чем она заставила себя расслабиться, и он отпустил ее. Гермиона опустила голову и рассеянно потерла запястье. Стук ее сердца отдавался прямо в ушах. Том Реддл откинулся назад и сказал, на этот раз громче, чтобы все вокруг могли услышать: — Тебе не стоит сидеть на диете, Полин. Ешь. Затем он взял себе еще одну тарелку и наполнил едой. Гермиона продолжала смотреть на него, но парень проигнорировал ее взгляд. Она убедила себя, что Том Риддл не причинит ей вреда, пока они находятся в помещении, полном людей. Гермиона тревожно принялась за еду. Она ненавидела себя за то, что следовала его приказу. Было такое ощущение, что она жевала резину вместо еды. Когда Гермиона снова услышала лязг вокруг нее, люди возобновляли трапезу и продолжили болтать, стол Слизерина показался ей почти нормальным. Покончив с завтраком Гермиона сразу же встала, чтобы уйти. Неудивительно, что Том встал вместе с ней. Его рука обвилась вокруг ее талии, но прежде чем девушка успела убрать ее, она предостерегающе сжалась. Гермиона подняла голову и увидела улыбающегося Том, который сказал остальным слизеринцам, что увидится с ними в классе. Его улыбка показалась ей зловещей. Слизеринцы с любопытством рассматривали их, как настоящие змеи. Их взгляды стали пронзительными, когда они устремились на Гермиону, поэтому она поспешила отвернуться от них. Том Реддл перестал сжимать талию Гермионы, как только она перестала пытаться вырваться из его рук, и они двое вышли из Большого Зала. Прогулка и прощание заняли всего несколько минут, но для Гермионы это казалось вечностью. Эмилия в интимной манере наблюдала, как они вышли из Большого Зала. Было такое чувство, будто она не могла нормально вздохнуть. Этим утром Том сидел за столом с безэмоциональным выражением лица. Любой слизеринец на опыте прошлых лет научился молчать и оценивать риск стать целью Тома для словесного унижения. Мальчики из Слизерина тоже были немного напряжены. Все пришли рано, кроме Полин. Эмилия хотела подождать девушку, но Полин настояла, чтобы они шли без нее. Образ девушки был подобен персонажу кошмарного сна. Ее глаза были сильно покрасневшими, а на лице все еще виднелись розовые неровные пятна. Эмилия пожалела Полин, когда ее источники сообщили, что Полин и Том вместе покинули замок. Хотя Том и был харизматичным, и многие чуть ли не поклонялись земле, по которой он ходил, он также был той скрытой опасностью, которую, слизеринцы знали, не стоит провоцировать. С годами они привыкли видеть, как Том одну за другой уничтожает новых амбициозных змей, пока те не стали съеживаться в его присутствии. Это был урок, который многие прошли, даже первокурсники знали, что нельзя переходить черту с Томом, несмотря на его приветливость. Эмилия сглотнула. Итак, история повторилась. Она всё ещё помнила, когда одна из девочек, Джессика, впервые перешла в Хогвартс из Шармбатона. Девушка поступила глупо, бросив вызов Тому. Эмилии пришлось признать, что она причинила боль множеству людей, и она тоже не совсем сожалела об этом, но даже она вздрогнула, когда яркое воспоминание о смерти Джессики пронеслось в ее голове. </center> - * flashback * -</center> Все знали, что нужно держаться подальше от Тома Риддла. Мало кто знал почему, но слизеринцы просто ту черту, которую им нужно не пепесекать. Исключением стала новая студентка, переведённая из Шармбатона, которая попала в Слизерин. Ее звали Джессика Тадиторе. Джессика отдалилась от остальных. Она испытывала определенное презрение к студентам Хогвартса, и любой разговор с ней всегда приводил к длинному списку превосходств Шармбатона по сравнению с Хогвартсом, но ее высокомерие длилось только до тех пор, пока она не начинала хвастаться тем, что она маглорожденная, и оскорбляла факультет Слизерина за «глупую веру» в чистоту крови. Лестрейндж был подозрительно серьезен, когда открыл дверь. Мальчик потерял обычную насмешливую дерзость. Он волочил за собой неодушевленный предмет. Эмилии потребовалась доля секунды, чтобы понять, что этим «чем-то» была Джессика. Казалось, бедняжка потеряла душу. Ее одежда была в порвана, и она выглядела так, будто только что встретилась с оборотнем. Эмилия вздрогнула от отвращения к состоянию девушки, но, тем не менее, поймала ее из рук Лестрейнджа. Когда Эмилия попыталась убрать пряди светлых волос с лица Джессики, она ахнула от того, что увидела перед собойю. Глаза девушки были пусты, а лицо покрыто засохшей грязью. Когда Джессика открыла рот, из нее вышел только удушающий хрип. Девушка зарылась лицом в мантию Эмилии, ее пальцы цеплялись за слизеринку, как за единственную соломинку. Эмилия услышала рядом шорох одежды. — Мне очень жаль, что до этого дошло, — Эмилия оторвалась от девушки как раз вовремя, чтобы увидеть, как палочка Лестрейндж засветилась молочно-белым светом. В следующую секунду хватка Джессики ослабла и ее пальцы отпустили рубашку Эмилии. Лестрейндж посмотрел на безжизненное тело с необъяснимым выражением лица, прежде чем развернуться и быстро выйти из комнаты.

- * end of flashback* -

Эмилия все еще не могла расшифровать заклинание, наложенное Лестрейнджем, она предположила, что оно было создано Томом и его шайкой. Но каким бы ни было заклинание, оно изменило Джессику, из задумчивой девушки, которой она была, в кого-то гораздо более беззаботного, хотя девушка временами раздражала своей болтовней. Мерлин, Эмилия не могла не почувствовать, что заклинание каким-то образом превратило Джессику в гриффиндорку, но Эмилия терпела ее. Ей было жаль девушку за то, что по мнению Тома, она выбрала не ту сторону, хотя Том относился к Джессике как к незнакомке после инцидента. Том излучал власть, и то, что Эмилия выполняла все, что он велел, безусловно, облегчило ее жизнь. Эмилия убедила себя спрятать эти воспоминания глубоко в своей голове. Ничего не поделаешь, иногда приходиться присоединяться к тьме, чтобы выжить. Эмилия часто задумывалась о своей нездоровой одержимости Томом, несмотря на его жестокость. Сначала все было поддельным, но это чувство стало естественным, иногда она задавалась вопросом, было ли ее восхищение Томом все еще вынужденным или оно стало искренним. Она даже пыталась произвести впечатление на Тома, запугивая нескольких одноклассников, но Эмилия не могла представить себе, чтобы она делала что-то такое же ужасное, как Том. Глаза Эмилии метнулись к двери, и она увидела, как мантия Полины исчезает за углом. Привлечение внимания Тома могло означать только неприятности. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Эмилия сжала губы и уже приготовилась утешать ещё одну разбитую душу в последствии.