Мой мир без меня

У выхода Рэрити привычно толкнула дверь магией — и невольно запнулась, когда телекинез не встретил преграды. Подумав, пони осторожно тронула дверь — копыто прошло сквозь дерево, и Рэрити поняла, что дверей как таковых для неё больше не существует. Улицы Понивилля были пустынны и тихи. Рэрити вышла из библиотеки и остановилась на крыльце, вдыхая воздух полной грудью. Вечерний воздух пах так же, как дома: свежескошенной травой, яблоками из далеких садов Эпплджек и легкой сладостью цветов, которые Флаттершай выращивала у своего домика. — Странно, — прошептала она. — Всё такое же, а меня будто и нет. Она сделала шаг вперёд и вдруг замерла. Мимо прошла пони. Пожилая, с седой гривой, она несла в магическом поле корзинку с продуктами. Прошла прямо сквозь Рэрити. Та вздрогнула и отшатнулась, хотя не почувствовала ровным счётом ничего. Только лёгкий холодок, как сквозняк. — Извините… — автоматически сказала Рэрити, но пони даже ухом не повела, продолжая свой путь. Рэрити посмотрела на свои копыта. Целая, невредимая, абсолютно реальная для самой себя. И абсолютно нереальная для всех остальных. — Что ж, — сказала она вслух, потому что говорить теперь можно было сколько угодно — никто не услышит. — Начнём, пожалуй. Она достала из гривы механические часы на тонкой цепочке. Твайлайт дала их перед уходом с наказом: «Это твоя единственная связь с реальностью. Когда стрелки замкнут круг, ты должна быть на стуле. Никаких магических штучек — просто старый добрый механизм. Надёжнее не бывает». Сейчас часы показывали без пяти десять. — Вечер, — пробормотала Рэрити. — Прекрасное время для начала приключений. Или для того, чтобы просто посидеть в парке и никому не улыбаться. Она спустилась с крыльца и зашагала по главной улице. Копыта стучали по брусчатке, но звук казался приглушённым, будто шёл откуда-то издалека. Первым делом Рэрити направилась к «Бронко». Не потому, что хотела напиться. Ну, может, совсем чуть-чуть. Просто ей было безумно любопытно, как выглядит её любимое кафе с другой стороны реальности. Она просто прошла сквозь стену, как призрак. Внутри было шумно и накурено. За стойкой Берришайн лениво протирала стаканы, перекидываясь шутками с местными. За столиками сидели пони, пили сидр, смеялись, спорили. Жизнь кипела. Рэрити прошла к стойке и села на табурет. Ну, попыталась сесть — табурет остался пустым, а она просто зависла над ним, так и не коснувшись поверхности. — Замечательно, — вздохнула она. — Я даже посидеть нормально не могу. Она попробовала пристроиться на полу, прислонившись к стойке спиной. Частично сработало — она чувствовала холодный камень под собой, хотя для всех остальных её там не было. Берришайн прошла прямо сквозь неё, даже не дрогнув. Рэрити снова ощутила тот же холодок. — Берри, дорогая, когда-нибудь ты узнаешь, что сквозь меня прошла, и тебе станет неловко, — усмехнулась Рэрити. — Хотя вряд ли. Она достала часы. Прошло десять минут. — Десять минут из двадцати четырёх часов, — подсчитала она. — Всего тысяча четыреста сорок минут. Я справлюсь. Я просто… Она осеклась. За столиком у окна сидела пони. Белая, с фиолетовой гривой, в элегантном платье. Рэрити. Та самая. Местная. Она пила яблочный сидр маленькими глоточками и листала какую-то книгу. На столике рядом лежала театральная маска. — Ох, Селестия, — выдохнула Рэрити. — Она правда актриса. Рэрити-местная выглядела сногсшибательно. Грива уложена в сложную причёску, копыта ухожены, на шее — изящное колье с сапфирами. Она улыбалась чему-то в книге и иногда поглядывала на вход, будто ждала кого-то. И тут дверь открылась. Вошёл жеребец. Статный, с тёмно-синей гривой, в дорогом костюме. Он направился прямо к столику Рэрити, наклонился и поцеловал её в щёку. Рэрити-призрак почувствовала, как у неё отвисла челюсть. — Фансервис? — прошептала она. — Ты встречаешься с Фансервисом? Местная Рэрити рассмеялась — тем самым мелодичным смехом, которым сама Рэрити всегда смеялась на званых вечерах, когда надо было казаться очаровательной. Но этот смех звучал искренне. — Дорогой, ты опоздал, — сказала она. — Я уже выпила почти весь сидр. — Прости, репетиция затянулась, — Фансервис улыбнулся и сел напротив. — Как прошёл спектакль? — Аншлаг, милый. Полный аншлаг. Мне подарили столько цветов, что пришлось нанимать телегу. — Моя звезда. Рэрити смотрела на эту идиллию и не знала, плакать ей или смеяться. — Вот значит как, — пробормотала она. — Где-то я — великая актриса, встречаюсь с красавцем-жеребцом, пью сидр в баре и не парюсь о том, что завтра шить платье для очередной капризной клиентки. Она достала часы. Прошло ещё пятнадцать минут. — Я же хотела отдыхать, — напомнила она себе. — А вместо этого сижу и подглядываю за собой счастливой. Это неправильно. Рэрити поднялась и решительно направилась к выходу. Но у дверей остановилась и обернулась. Местная Рэрити смеялась над шуткой Фансервиса, запрокинув голову. Он смотрел на неё с таким обожанием, что у призрачной Рэрити защемило сердце. — Завидую тебе, — тихо сказала она. — Но, знаешь, ты — это не я. Ты — это ты. А я — это я. И мне нужно найти свой покой, а не смотреть на чужой. Она шагнула сквозь дверь и вышла на улицу. Ночь опустилась на Понивилль окончательно. Звёзды высыпали на небе, зажглись фонари. Где-то вдалеке залаяла собака. Рэрити шла по пустынной улице и думала. Куда идти? Что делать? Как прожить эти сутки так, чтобы потом не жалеть? Она могла пойти к Эпплджек и посмотреть, как та живёт без неё. Могла заглянуть к Флаттершай и проверить, все ли зверушки на месте. Могла даже пробраться в Кантерлот и посмотреть на Селестию. Но вместо этого она свернула к парку. — Сначала — тишина, — решила она. — Сначала — просто побыть одной. Без планов, без целей, без списка дел. В парке было темно и сыро после недавнего дождя. Рэрити нашла скамейку под старым дубом и попробовала сесть. На этот раз получилось. То ли скамейка была достаточно старой и податливой, то ли Рэрити наловчилась, но она смогла пристроиться на середине скамейки, свесив копыта. Достала часы. Половина одиннадцатого. — Двадцать три с половиной часа, — сказала она звёздам. — Что мне делать с вами, двадцать три с половиной часа? Звёзды молчали. Они вообще никогда не отвечали, но Рэрити почему-то всегда их спрашивала. Она откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза. Ветер шелестел листвой. Где-то ухал филин. Вдали слышалась музыка из «Бронко». И ни одного голоса, который обратился бы к ней. — Я правда не существую, — прошептала Рэрити. — Это… странно. Пугающе. И в то же время… Она открыла глаза и посмотрела на луну. — …в то же время так спокойно. Впервые в жизни меня никто не дёргает. Не просят. Не ждут. Она улыбнулась. — Ладно. Посижу тут часик. А потом… потом придумаю, что делать дальше. Рэрити достала часы, положила их рядом на скамейку и стала слушать тишину. Механизм тикал едва слышно: тик-так, тик-так, тик-так. Счётчик времени, который неумолимо приближал её к возвращению. Но пока — она была свободна.