Любовь – это химия

Вторая четверть, как известно, самая короткая, а из-за праздничного предновогоднего настроения она вообще пролетела незаметно. У меня в голове уже вертелась песенка из рекламы Кока-Колы «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит»... В витринах магазинов красовались елочки, снеговички и разнообразные украшения, тут и там мигали разноцветными огнями гирлянды, а в воздухе витал опьяняющий аромат хвои. В вестибюле нашей школы поставили большую пушистую елку. Мы вместе с одиннадцатым классом наряжали ее после уроков. Правда, наряжали всего несколько человек и завхоз школы, а остальные, особенно мальчишки, дурачились, обвесившись мишурой. Однако, несмотря на всё веселье и разговоры о предстоящем празднике, нужно было думать об оценках за вторую четверть. Поэтому я усиленно готовилась к четвертным контрольным, особенно по химии. Но моих одноклассников, видимо, заботило совсем другое. Все их разговоры неизменно сводились к теме предстоящего новогоднего бала. – Мне кажется, или только я не думаю об этом дурацком бале? – спросила я у Вики. – Конечно, только ты! – фыркнула подруга, – Ты вообще на бал идти собираешься? Я вздохнула. Ни за что бы не пошла – не люблю толпы людей и громкую музыку. Но Пашка… – Собираюсь, – ответила я. – Классно! Тогда давай обсудим, в каком платье ты туда пойдешь. Прикинь, у меня есть такое платье, малиновое, с вырезом… – самозабвенно затараторила Вика. Я застонала и обхватила голову руками – слушать рассказы о нарядах мне уже надоело. *** Наконец наступил долгожданный день бала. Точнее сказать, не день, а вечер, потому что днем в школе проводилась елка у младшеклассников. Я стояла у зеркала и пыталась закрепить булавками постоянно сползающее с моих худых плеч декольте красивого кремового платья, как вдруг раздался долгий, нетерпеливый звонок в дверь. Я хотела побежать открывать, но из-за длинного подола платья это было проблематично, поэтому дверь открыл папа. – Олька дома? – услышала я пашкин голос и вышла в коридор. Паша стоял на пороге в джинсах и куртке и переминался с ноги на ногу. Хоть бы костюм одел, что ли. Это же все-таки бал, а не дискотека. – Папа, это мой одноклассник Паша, познакомься, – сказала я, бросив на парня убийственный взгляд. Папа молча пожал руку Пашке и, как-то странно мне улыбнувшись, ушел в кухню. Я накинулась на Пашку: – Ты зачем приперся ко мне домой? Не мог на улице подождать?! – Пошли, мы уже опаздываем! – Идиот, – сделала вывод я и стала надевать куртку, – Господи, одни мучения с этим платьем! – Помочь тебе снять его? – хохотнул Паша. – Идиот, – повторила я. В школу мы пришли тогда, когда праздник был уже в самом разгаре. Бал проводился в спортзале, посередине которого стояла большая елка, до самого потолка. На стенах висели стенгазеты и плакаты, но их было плохо видно из-за темноты. По углам помещения располагались крутящиеся, мигающие разноцветными огоньками лампы, призванные создавать светомузыку. С другого конца спортзала, из огромных колонок, разносился «Гангнам стайл» – песня, которую я терпеть не могла. Но танцующим, видимо, нравилось. Пашка как-то сразу затерялся в толпе. Я отошла к стене, пытаясь привыкнуть к темноте и разглядеть среди танцующих Пашку, Вику или других своих одноклассников. Вот я увидела Вику – она, в красивом малиновом платье, танцевала с кудрявым одиннадцатиклассником, который ей давно нравился. Выглядела подруга очень счастливой. А вот и Пашка… Стоп. Что это он делает? Я не поверила своим глазам. Пашка обжимался у стены с какой-то незнакомой девчонкой. Вот он поцеловал ее, а она захихикала. Может, я обозналась и это не Паша? Но в этот момент парень что-то прошептал на ухо девчонке, та снова захохотала и они направились к выходу из спортзала. Парочка прошла прямо мимо меня, и при близком рассмотрении я действительно поняла, что это Паша. Они были так увлечены разговором, что меня не заметили. Из глаз у меня сами собой полились слезы. Я отвернулась к стене, надеясь, что благодаря музыке никто не услышит мои всхлипывания. – Оля, что случилось? – услышала я мягкий голос. Рядом со мной стоял Дмитрий Юрьевич. – Ничего, – ответила я, быстро вытирая слезы. – Это из-за Павла? Что-то я не вижу его с тобой, – продолжал допытываться учитель. Я посмотрела в глаза Дмитрия Юрьевича. Он смотрел на меня таким добрым и нежным взглядом, что захотелось рассказать ему всё. – Паша ушел с какой-то девушкой… – пробормотала я. – Одну минуту, я сейчас вернусь, – сказал Дмитрий Юрьевич и быстрым шагом вышел из спортзала. Я осталась одна и грустным взглядом смотрела на мигающую елку. Через несколько минут чьи-то руки сзади аккуратно легли на мои глаза. – Пашка! – радостно заорала я и обернулась. Но передо мной стоял Дмитрий Юрьевич. В который раз удивившись несвойственному для нормальных учителей поступку, я постаралась скрыть разочарование. – Я застал Павла и Катю из 11 «А» в туалете. Чем они там занимались, я думаю, ты и сама поймешь… В общем, теперь они у завуча Натальи Владимировны, – произнёс классный руководитель. – Что им теперь будет? – Не волнуйся, я договорился с завучем, – загадочно сказал Дмитрий Юрьевич, – Не расстраивайся из-за него, Оля. Кстати, ты сегодня прекрасно выглядишь. И это платье тебе очень идет. – Спасибо, – смущенно сказала я. А ведь Пашка даже ничего не сказал мне по поводу моего внешнего вида, хотя мама три часа убила на то, чтобы сделать мне прическу, а я два часа выбирала платье. При мысли о Пашке снова захотелось реветь, но я сдержалась. В этот момент заиграла красивая медленная мелодия. – Потанцуем, Оля? – спросил Дмитрий Юрьевич. Я растерялась: – Ой, с вами? А вы… вы ведь учитель… – Ну и что? Или ты не умеешь танцевать? – лукаво прищурившись, спросил Дмитрий Юрьевич. – Это я-то не умею? К вашему сведению, я два года ходила в танцевальную студию! – воскликнула я, обидевшись. Учитель усмехнулся, положил мою руку себе на плечи, одной рукой обнял меня за талию, а второй, сжимавшей мою ладонь, слегка отвел в сторону. Он был выше меня на целую голову, поэтому танцевать мне было не совсем удобно. Зато наши лица находились очень близко друг к другу. На миг пропало все – и танцующая толпа вокруг нас, и мысли о подлости Пашки, и постоянно сползавший с моих плеч вырез платья… Мне хотелось, чтобы этот миг продолжался вечно. Я даже не обращала внимания на то, что на нас косились некоторые ученики. – Дмитрий Юрьевич, а почему говорят, что любовь – это химия? – спросила я, понимая, что танцевать молча – как-то глупо. – Ты и сейчас не можешь забыть про химические формулы? – улыбнулся он и тоном, каким обычно вел уроки, проговорил: – Уже давно доказано, что возникновение влюбленности связано с химическими реакциями, происходящими в нашем мозгу. При любви в мозгу человека синтезируется вещество фенилэтиламин. – Значит, у меня в мозгу фенимин, – вздохнула я. – Не фенимин, а фенилэтиламин, – поправил Дмитрий Юрьевич. Повинуясь неожиданному порыву, я посмотрела в его зеленые сияющие глаза и смело проговорила: – Я люблю Вас. Но едва я открыла рот, как из колонок понеслись оглушительные звуки новой песни. Мой голос потонул в музыке. Наваждение, вызванное романтичностью обстановки и близостью учителя, пропало. Мне захотелось вернуть мгновение назад, чтобы не говорить этих слов, но было поздно. К сожалению, я сначала говорю, а потом думаю. Может, он не слышал? — Что ты сказала, Оля? – донесся его голос сквозь пелену раздумий. У меня из груди вырвался вздох облегчения. — Ничего, — промямлила я. Учитель промолчал, но в его глазах я увидела скрытую иронию и, как мне показалось, насмешку.