Любовь – это химия

Наконец каникулы черепашьим шагом добрались до своего логического завершения. Как же долго они тянулись! Я испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, мне хотелось идти в школу, чтобы увидеть Дмитрия Юрьевича, а с другой — до боли противно снова лицезреть Пашку. Оставалось только надеяться, что парень в очередной раз отправится на свои спортивные соревнования или попросту прогуляет первый день четверти. Обычно я никуда не опаздываю, родители с детства воспитывали во мне пунктуальность, но сегодняшний день стал исключением. Я бешено носилась по квартире, сбивая на своем пути предметы и кота, и суматошно пыталась отыскать учебники и тетради, которые куда-то исчезли за время каникул. Кот наблюдал за моими действиями и удивленно мяукал. А тут еще мама недавно затеяла большую стирку, поэтому все мои любимые джинсы обнаружились в ванной невысохшими. Пришлось надеть юбку. Не очень люблю носить этот предмет одежды, но сегодня у меня не было выбора. Наконец учебники отыскались. Оказалось, что мама поставила их аккуратненькой стопочкой на пол, а на них водрузила елку. Да, учебники, конечно, замечательная подставка. Сложив книги в сумку, я выскочила из квартиры за пятнадцать минут до начала занятий. Перед уроками в начале четверти всегда проводился классный час, поэтому нужно было идти в кабинет химии. В класс я вбежала незадолго до звонка. Все ребята уже сидели за партами и оживленно галдели, обсуждая то, как провели зимние каникулы. Я увидела, что за моей партой вместо Вики сидит Пашка, а подруга переместилась на другой ряд к девочке по имени Алевтина. Я хотела пройти на свободную последнюю парту, но Павел грубо схватил меня за руку. — Куда же ты, моя сладкая? Садись. Я плюхнулась рядом с Пашкой. В конце концов, это мое законное место, а он пусть и уходит. — Видала прикол? — спросил парень, показывая на доску. Взглянув туда, я только сейчас заметила надпись, сделанную большими буквами: О + Д = Л — Расшифровать? — веселился Паша, — Оля плюс Дима равно любовь! Ты ведь его любишь, верно? — Отвали, — сказала я. Ну детство какое-то, честное слово. Такие формулки в первых классах пишут. В этот момент прозвенел звонок. Дмитрий Юрьевич вошел в кабинет, держа в руках классный журнал и пачку тетрадей. Ученики встали. — Здравствуйте, садитесь, — произнес он, даже не заметив корявую надпись на доске, — Как отдохнули? Дети снова восторженно загалдели. — Поздравляю вас с прошедшим Новым годом. Третья четверть самая длинная и сложная, надеюсь, у вас хватит сил ее выдержать, — сказал учитель и обернулся к доске, — А это что за фигня? Ученики захихикали, видимо, Пашка уже успел растрепать всем расшифровку формулы. — Первый раз вижу такую химическую реакцию, — продолжал Дмитрий Юрьевич насмешливым тоном, — Ну ладно, допустим, «О» — это кислород, а «Д»… Такого элемента в периодической системе не существует. — Ты мой кислород, — противно шептал мне в ухо Пашка, хватая меня за локоть. Я сидела красная, как рак. — Так что если вместо «Д» поставить «С», то есть углерод, — учитель стёр букву «Д» и написал вместо нее обозначение углерода, — то действительно может получиться химическая реакция. Так-так... еще коэффициенты приписать... — он произвел какие-то манипуляции на доске, вследствие чего формула приняла вид: «О2+С=CO2» — Хорошо, что вы даже в свободное от уроков время повторяете химию, — усмехнулся учитель, — А теперь откройте дневники. Вы ведь все знаете свои оценки за прошлую четверть? — Дмитрий Юрьевич, скажите мои оценки, — подняла руку отличница Света. — Да, Света, я знаю, что ты болела в конце той четверти, — кивнул мужчина и стал диктовать ей оценки. Вдруг я почувствовала, что Пашка под партой гладит меня по коленке. Какого черта я надела сегодня юбку, а не брюки? Я стала отпихивать пашкину руку, но он был сильный, с ним не так-то просто справиться. — Чем он лучше? — спросил Паша, не прерывая своих действий. — Пашка, идиот, на нас все смотрят, — шипела я, пытаясь убрать его руку, которая медленно залезала уже под юбку. — Лисыцына, что за возня у вас там под партой? — нахмурился Дмитрий Юрьевич. — Дмитрий Юрьевич, можно отсесть? — спросила я, вскочив. — Конечно, — кивнул он. Я быстро собрала школьные принадлежности, подхватила сумку и перелетела на свободную последнюю парту. Там было просто замечательно — никаких Пашек. Оставшаяся часть классного часа прошла относительно спокойно. Мы заполняли дневники, потом Дмитрий Юрьевич ходил по классу и расписывался в дневниках на последней странице под оценками за четверть. Когда классный руководитель подошел ко мне, он незаметно слегка коснулся моей руки и тихо спросил: — Все нормально? Я кивнула, учитель расписался в моем дневнике и пошел дальше по классу. Прозвенел звонок на перемену, я вышла в коридор, но меня остановила Виктория. — Ольчик, постой! Ольчик! Я обернулась. — Оль, я хочу тебе кое-что сказать, — сказала Вика. — Хватит, Вика. Ты и так сказала в тот раз достаточно,— устало произнесла я. — Нет, Оля… Я просто не могу не сказать. Это я с ним поспорила. — Ты-ы? — я была в шоке, — Зачем? — Это было еще в самом начале, когда ты только пришла в наш класс, — оправдывалась девушка, — Мы с тобой тогда еще даже подругами не были! Но теперь я поняла, что ты отличная подруга и что я зря так поступила. Я стала отговаривать Пашку от спора, но он не желал останавливаться. — Зачем ты мне это говоришь? Хочешь сделать еще больнее? — Да нет же, нет! Просто меня гложет совесть… Вот такая я, видишь, не могу не сказать правду… Прости меня, Оль… Я стояла в растерянности, не зная, что и сказать. — Прости, давай останемся подругами и дальше. Обещаю, что больше я никогда не буду так делать! — тараторила она. Я задумалась. Вика, конечно, поступила подло. Но я по доброте душевной не могу не простить, если кто-то раскаивается в содеянном. К тому же, в этом классе у меня совсем нет друзей, а Вика — единственный человек, с которым я более-менее сошлась. Я вообще очень тяжело схожусь с людьми. — Ну что, мир? — продолжала допытываться Виктория. — Мир, — вздохнула я. Подруга радостно запищала и повисла у меня на шее. *** Погода в этот день была ужасная. Небо заволокло серыми тучами, шел мокрый снег. Уроки закончились в четыре часа, но было так темно, будто сейчас раннее утро или поздний вечер. Я вышла из здания школы и стала спускаться по лестнице, кутаясь в куртку. Вдруг меня схватили сзади сильные руки, и кто-то зажал мне рот, даже не дав обернуться. Я попыталась заорать и укусила руку, закрывавшую рот, но это не дало результатов. Меня поволокли за угол школы, я упиралась, вырывалась и кусалась. — Тише, моя сладкая, тише, — раздался до боли знакомый вкрадчивый голос. Мы оказались за углом школы, там совсем не было никого из учеников, нас никто не видел. Меня продолжали держать за руки с двух сторон. Я наконец смогла повернуться и увидела двух каких-то незнакомых парней явно не из нашей школы. Кажется, я видела их на тренировке у Пашки… Сам Пашка подошел ко мне и жадно поцеловал. Когда-то мне были даже приятны его поцелуи, но сейчас это было просто омерзительно… Я не смогла вырываться, так как меня крепко держали те два бугая, но когда Пашка отстранился, я плюнула ему в лицо. — Отпусти меня, сволочь! Что я тебе сделала? — Ничего, кроме того, что сдала меня и Катю своему Зельевару, — сказал Пашка, — Ты его любишь, я знаю… Скажи, чем он лучше меня? Или может, ты спишь с ним из-за оценок? Из-за пятерочек? Паша подошел ко мне и ударил по лицу. — Знаешь кто ты, Рыжик? Учительская подстилка, — злобно выговорил он и снова ударил. По моим щекам потекли слезы. Я снова попробовала вырываться, но парни держали меня крепко. — А теперь давай немного развлечемся, — заржал Пашка. — Развлекайся со своей Катей! Он, пропустив мои слова мимо ушей, расстегнул молнию на моей куртке и взялся было расстегивать пуговицы на юбке, но в этот момент один из парней заорал: — Атас, идет кто-то! Хватка ослабла, меня бросили и убежали. Я скатилась вниз по стенке здания, сквозь пелену слез увидев такую родную и милую фигуру моего Дмитрия Юрьевича, который шел по направлению ко мне.