Любовь – это химия

/ Глава получилась тёплой и ламповой ^^ Дорогие читатели, эта глава - заключительная (да, вот так внезапно), но будет еще эпилог. Приятного прочтения. / – Дмитрий Юрьевич! – ору я на всю лестничную клетку, настигая учителя возле лифта и обнимая его сзади со спины. Полная женщина средних лет в сером домашнем халате и с мусорным ведром в руках, стоящая у дверей своей квартиры, – должно быть, соседка, – недовольно оглядывается на нас и поджимает губы, пробормотав что-то вроде: «Такой интеллигентный молодой человек, а позволяет...» Но нам плевать. – Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не обращалась ко мне по отчеству? – улыбается Дмитрий, поворачиваясь и притягивая меня к себе за мой полосатый шарфик невообразимой красно-черно-желтой окраски, который мне связала мама. – Прости. Всё никак не могу привыкнуть, что грозный классный руководитель десятого «Б» – теперь мой парень. – Бывший классный руководитель, – с оттенком грусти в голосе поправляет меня Дмитрий, открывая ключом входную дверь. Мы заходим в его квартиру – такую уютную и пахнущую книгами. Я скидываю куртку и жду, пока он разуется в темноте коридора, затем с самым что ни на есть загадочным видом говорю: – А у меня для вас… э-э, для тебя две новости, хорошая и плохая. С какой начать? – С хорошей, – решает Дмитрий, немного подумав. Отметив про себя, что хорошую новость в данной ситуации обычно выбирают оптимисты, я выдерживаю недолгую паузу и наконец сообщаю радостным голосом: – Нинель Федоровну уволили! – Что, правда?! Ура! Слава аргентуму! – восклицает мужчина, хватает меня и кружит по узкому коридору. Как мальчишка, честное слово. – Какому еще аргентуму? Вообще-то это благодаря мне ее уволили, – деланно обижаюсь я. Дмитрий наконец ставит меня на пол и мы проходим в кухню, где на полу блестят косые прямоугольники солнечного света, падающего из окна. На одном таком прямоугольнике можно увидеть четкую тень кактуса, который стоит на подоконнике. Я ступаю босыми ногами (тапочки в квартире Дмитрия Юрьевича не предусмотрены) на нагретый весенним, пока еще слабым и робким, солнцем пол. Надо же, зарывшись с головой в ворох проблем, мы даже не заметили, как наступила весна. Я усаживаюсь за стол и начинаю сбивчиво тараторить: – Я сегодня дала директорше прослушать диктофонную запись. Она признала, что я была права, а Нинельку уволила, потому что та уже всех достала – и учеников, и учителей… А это стало последней каплей. Нинель так орала, и так была похожа на ведьму! Ну прямо вылитая! Еще директор сказала, что принесет тебе публичные извинения. Так что теперь ты сможешь вернуться на работу! – торжественно заканчиваю я свою речь и смотрю на Дмитрия Юрьевича. Его большие зеленые глаза светятся радостью. – Спасибо тебе, Оля. Огромное спасибо. А какая же тогда плохая новость? – Ну… – отвечаю не сразу, не желая нарушать столь радостный миг. – В общем, родители переводят меня в другую школу. Так что в любом случае, мы с тобой не сможем видеться в школе. – Переводят? С какого перепугу? – хмурится учитель. Если честно, мне и самой до сих пор непонятно, с какого перепугу родителям взбрело в голову превратить меня в кочевника по школам. Только я привыкла и освоилась в этой школе, как снова приходится переходить. Правда, маму можно было уговорить не переводить меня никуда – она во многом меня поддерживала, а недавно даже рассказала мне, что тоже когда-то была влюблена в преподавателя, только не в школе, а в институте. Поэтому мама и не стала ругаться, когда поняла, что я люблю Дмитрия Юрьевича. Так что можно сказать, что это у нас наследственное. Но вот папа вряд ли послушает меня и маму… К тому же, в этой школе меня ничего не держало – даже хороших друзей я не заимела. А отличницей можно быть в любой школе, главное – иметь знания. – Нинель наговорила моим родителям всякой дряни про меня, они и решили, что мне нужно перейти. Я им тоже показывала запись на диктофоне, уверяла, что Нинелька всё придумала, но они как упрутся во что-то – не переубедишь! Получила один-единственный раз тройку по физике, а они уже сразу заявляют, что я скатилась. Так что… – я развожу руками. Может, оно и к лучшему – будет легче, если нас не будут напрягать рамки учителя и ученицы. В конце концов, если я буду ходить в одну школу, а Дмитрий Юрьевич с утра до вечера вести уроки в другой, мы с ним сможем видеться хотя бы по воскресеньям. – Дмитрий Юрьевич, не расстраивайтесь, – поспешно говорю я, видя, как лицо мужчины мгновенно омрачилось. – Опять ты со своим отчеством..! – Ой, точно! Прости, все время забываю, – и действительно, мало того, что я всегда волнуюсь, находясь рядом с Дмитрием, так еще и постоянно путаюсь, обращаясь к нему то на «ты», то на «вы», отчего моя речь кажется еще бессвязнее и глупее, чем раньше. – Знаешь… – задумчиво произносит Дмитрий, закуривая, – Я очень рад, конечно, что смогу вернуться в школу, но, пожалуй, я откажусь. – Как? Почему? – этого я никак не ожидала. Мне ведь с таким трудом удалось свергнуть Нинельку с поста классного руководителя, и что, всё зря? – Во-первых, после этой истории учителя и ученики вряд ли смогут воспринимать меня по-прежнему. Даже если передо мной публично извинятся. Не хочу… всех этих шушуканий, перешептываний за спиной. А во-вторых, сама подумай: что я буду там делать без тебя? – Преподавать химию, – хихикнув, отвечаю я. Он качает головой: – Логично, конечно... Но преподавать химию я могу и на дому – начну заниматься репетиторством. Это кажется мне наиболее приемлемым решением в сложившейся ситуации. Ну что ж, репетиторство – тоже неплохо. Я молча ставлю чайник, затем достаю из школьной сумки толстую тетрадь с яркой обложкой: – Кстати, о репетиторстве. Объяснишь мне одну тему по физике? Я тут не поняла, как задачу решать… – Вообще-то я химик, а не физик. Но так уж и быть, объясню. А что мне за это будет? – хитро прищуривается Дмитрий Юрьевич, в глазах которого пляшут озорные огоньки желания. Я краснею: – Ну-у… Я вас поцелую. – Мало, милая моя троечница. – Не наглейте, Дмитрий Юрьевич. – Опять ты… – Простите. Дмитрий притягивает меня к себе за талию и нежно целует. Тетрадь по физике падает на пол, но никто не собирается ее поднимать.