Я прикоснусь и не забуду тебя

Ночью они спали как убитые: кто где. Хэнк проснулся около десяти и лежал в кровати ещё полчаса: вслушивался в тишину, заставляя себя встать. Коннор в этот раз удивил, обнаружившись в отключке на полу зала в черной футболке не по размеру: вчера по дороге назад они оба вымокли так, что было удивительно, что на Андерсона не напала ангина, а его напарник не заржавел до смерти. Красавец лежал в обнимку с Сумо: тот, словно плюшевая игрушка, позволил закинуть на себя руку, тяжело сопя рядом. Лицо отключенного андроида выглядело так умиротворенно и расслабленно, что лейтенант позволил себе пару мгновений понаблюдать за идиллией собаки и напарника. Поправляя чистую майку (нет, Хэнк ничуть не просил стирать вещи Коннора, робот сам так решил) дошёл до крыльца, обнаружив на пороге газету. Как же иногда хочется, чтобы на старом дереве пола располагалась бутылка пива, за которым так неохота идти, а не бесполезная бумажка! С этими мыслями лейтенант хотел было выбросить её, но, глядя на странные заголовки, пожал плечами и взял с собой. «Ну раз притащили, то ладно». Пиво из холодильника испарилось вновь, но в этот раз это была вина скорее уж ленивого Хэнка. Вредный андроид готов был участвовать во всех домашних делах, но в снабжении алкоголем всегда категорически отказывал. На пыльной полке соседствующего шкафа всё же кое-что обнаружилось: это была забытая едва ли не на год банка растворимого чёрного кофе неизвестной марки. Пить хотелось так, будто вчера у Хэнка была занимательная дискотека с кучей спиртного. Разведя чёрный порошок кипятком, он сел на стул. В трезвом состоянии ещё и при раннем пробуждении предмет мебели показался слишком неудобным: подумав «на кой хер я вообще проснулся так рано», лейтенант прикатил из спальни компьютерное кресло, уселся на него и со столь редким чувством утренней гармонии развернул газету. «Конечно, потому что думал, что он не проснётся». За стеной послышались звуки: андроид включился и начинал свой утренний досмотр. На душе стало спокойней, нет, даже до боли безмятежно: железяка жива, и это главное. Может и зря волновались вчера. Вздохнув, Андерсон вгляделся в одну из полос газеты: оказалось, в городе проходит съезд учёных биологов и химиков, надо бы про это узнать побольше. Так не хотелось ехать в центр и глядеть на адские небоскребы, но, может, удастся найти хоть какие-то зацепки, а лучше — хорошего специалиста, который поможет разобраться с тем, что именно варит этот чёртов маньяк. Хэнк глотнул кофе и чуть не плюнул им в дешевую бумагу: на языке бунтовал вкус жженой земли, будто кто-то решил подшутить над ним, подмешав её к напитку. Но нет — это хренов растворимый кофе. Однако нельзя было не отметить, что жижа всё же бодрила, хотя и по-своему. От внутреннего бичевания напитка мужчину отвлёк Коннор, завалившийся в кухню. Он сел рядом и, вздохнув, внимательно поглядел на Андерсона. — Ну здорово, Коннор, ты как? — на секунду отвёл от газеты взгляд лейтенант. Действительно, жив, действительно, хорошо выглядит. Коннор чувствовал себя странно. Что-то непонятное происходило с системой: библиотеки памяти, казалось, были не тронуты, но мир ощущался по-другому. Он прислушался к себе. Что-то было явно не так. — Я не знаю. Хэнк разочарованно вздохнул и снова уставился в газету. — Ну, когда узнаешь — заходи, — человек снова отпил кофе, недовольно нахмурившись. Этот глоток был почти невыносим. Напарник пару секунд сидел на неоцененном хозяином дома стуле, а затем подошёл к уютно устроившемуся в кресле Хэнку и, перекинув через него ногу, уселся на его коленях. — Чертов Коннор, у меня из-за тебя несварение желудка скоро будет, — сказал он, выругавшись, — что случилось? Но андроид будто его не слышал, напротив, старался прижаться ближе, отчего чёрная гадость чуть не вылилась на единственные домашние брюки. Тот еле как успел поставить кружку на край стола и уронил на пол газету. В голове лишь звучало тик-так. Часы на стене. Зрение вырезает предметы. Эйфоретики. — Коннор? — вопросительно спросил Андерсон, но робот уже накрыл его губы поцелуем, проводя пальцами между линиями незастегнутой ширинки. Это было горько, грубо. Коннор чувствовал, как звуки часов перенеслись в голову, гудя и сбивая с толку. Снова сосредоточился на губах. Ма-а-ало. Робот отстранился от его губ, расстёгивая единственную пуговицу штанов, и поглядел на лейтенанта так вызывающе, что у Хэнка резко потеплело внизу живота. Столько желания в блестящих глазах он ещё не видел никогда. В море чувств, скрытых в глазах живой куклы, прятался дикий, животный страх. Но робот умело убивал его нахлынувшей страстью. Много-много чувств. Он тонет в их потоке, желая ухватиться хоть за что-то. Лейтенант восхищённо охнул, проводя подушечкой большого пальца по расслабленным и чуть припухшим от грубого поцелуя губам, открывая их вновь, чтобы запустить туда свой язык. «А вот это уже интересно». Андроид дал стянуть с себя висящую футболку, позволяя свободно гуляющим по почти нагому телу рукам пройтись вдоль линий напряженного пресса и, не прерывая поцелуя, опуститься до ягодиц. Пока он чувствовал прикосновения, это возвращало на землю, давая четко понять: он ещё в сознании. Ненадолго. Язык RK ласкал рот лейтенанта с той же грубостью и страстью, с какой пять минут назад захватывал его вкусовые рецепторы горький кофе. Коннор трогал его внизу столь настойчиво, что лейтенант начал подаваться вперёд, даже будучи прижатым тяжелым телом андроида к сидению. От возни и неловкого движения локтем остатки кофе, в конце концов, все же оказались на штанах Андерсона. Он зарычал, сжимая упругие ягодицы робота, спрятанные под тканью спортивных штанов. — Тебе придётся это исправить, — прозвучало у уха почти шепотом. Тот послушно слез с него, садясь на колени между ног мужчины. Обхватив головку губами, робот плавно провёл языком по её кончику, слизывая выделившуюся смазку. Хэнк откинул голову назад, резко выдыхая от уверенного движения ладони по возбужденной плоти. Шершавый влажный язык андроида двигался так быстро и беспорядочно, задевая лиловые вены, что Хэнк вцепился ногтями в нежную кожу плеч RK и сжал её, отчего робот прогнулся, всасывая ствол ещё сильнее. Хэнк приоткрыл глаза и чуть не кончил от одного вида того, как ласкает себя Коннор в приспущенных до колен спортивках, заглатывая его член почти полностью. Было настолько хорошо, что он не успел отстраниться и спустил прямо в RK. Андроид ухмыльнулся одним уголком губ, вытирая их. Горький и нахальный, как старый чёрный кофе, он был чертовски очарователен. И уже совсем невыносим. Хэнк схватил его за руку, снова потянув к себе на колени. Их возбужденная плоть соприкасалась, и мужчина грубо обхватил рукой член андроида, позволяя протиснуться в рот длинным и нахальным костлявым пальцам. Он играл с ними языком, снова безумно возбуждаясь, а брюнет, извиваясь, жался к нему, вновь лаская головку поднимающегося члена. Такой активности лейтенант не ожидал даже от себя и, позволяя обхватить их стволы Коннору, настойчиво провёл пальцами по губам робота, прося их облизнуть. Он без промедления вставил в него сразу два, растягивая кольцо напряжённых мышц. Внутри было безумно горячо, и, когда пальцы вошли почти полностью, андроид прогнулся вперёд ещё сильнее, расставляя ягодицы шире. Хэнк, не способный уже ждать, грубо схватил его за бёдра и, помогая роботу приподняться, позволил сесть на член. Внутри Коннора было не до конца растянуто, но тот бесцеремонно двинулся до самого конца, тихо вздохнув от боли и удовольствия, приносимых нейронными сетями. Хэнк покрывал поцелуями его тонкую шею, кусая вену с бегущей искусственной кровью, и снова начал ласкать набухший член брюнета. Движения андроида становились быстрее и агрессивнее, и, выдержав ещё десяток секунд, они оба выплеснули. Тишину, столь почитаемую в обители Хэнка, нарушил столь же нелюбимый звонок телефона. Коннор как ни в чем не бывало расслабленно поцеловал лейтенанта в уголок губ, и, слезая, в пути до телефона окинул взглядом его замазанную в синеватой жидкости майку. Вокруг был полный беспорядок: разорванная в клочья газета, белые осколки дешёвой кружки с наклейкой и чёрные разводы, успевшие почти высохнуть. Лейтенант, аккуратно перешагивая через всё это, направился в ванную, чтобы хоть немного привести себя в порядок и наконец-то сходить в душ. Когда он вышел, андроид сидел на диване, насторожившись от странных ощущений внутри. — Результаты экспертизы готовы, лейтенант, — поднял он на него глаза. — Ага, я быстро. Одевшись, они быстрым шагом направились к машине. Сегодня на Конноре была чёрная рубашка и пепельного цвета строгий тренч из легкой материи, купленные несколькими ночами ранее. Выглядело это строго и очень по-деловому. Брюнет казался спокойным и невозмутимым, садясь на потрепанное сидение автомобиля, и только алые искусанные губы напоминали о недавнем всплеске чувств, которые он внезапно не смог проконтролировать. На самом деле сегодня утром мир окатил его новой волной ощущений. Он проснулся, чуть дрожа от страха и обилия других эмоций. Ему казалось, что он под воздействием чего-то вроде морфия: чёткие очертания мира, яркие всплески самых разнообразных и странных чувств и неожиданный, едва сдерживаемый испуг. Сидя в машине, он начал ощущать, как это подкатывает вновь. Ещё страшнее стало, когда в голове всплыли строчки, которые стояли перед глазами даже тогда, когда он смотрел на дорогу: «Пострадавший, говоря о первом дне ощущений, испытывал чуть ли не эйфорию, уверяя детектива в том, что чувствовал запахи и вкусы, любовь и вожделение так, как никогда прежде. На следующий день он стал иным…» Коннор незаметно вздрогнул, когда в машине заиграла музыка. Вынырнув из рассуждений, он прислушался и понял, что не понимает ровным счётом ничего. Мелодия не вызывала вообще никаких эмоций, а анализ показывал, что подобных звуков он ранее не слышал. После того, что он почувствовал пару минут назад, резко ворвавшаяся пустота казалась режущим ударом ножа по материи сознания. На него накатила волна паники: довольно ухмыляющийся рядом Хэнк и звуки, которые он слышит впервые в жизни, вызвали настолько неожиданное ощущение когнитивного диссонанса, что почти у участка андроид схватился руками за голову и резко наклонился к коленям. Хэнк испуганно затормозил и положил руку на спину напарника. Мягкая ткань тренча едва заметно подрагивала от движения острых лопаток. — Ты чего, Коннор? Сказал бы вырубить. Но андроид молчал. Хэнк не видел, как сильно хмурится обычно безликое лицо, как каждую клетку сознания окутывает глухая, безысходная паника. Пугало не то, что звуки, вызывающие столько эмоций у напарника, были для него чем-то неизвестным и неясным, а то, что сейчас, сидя в привычной машине, он ощущал себя совершенно чужеродной частью сложившейся обстановки. Наконец Коннор поднялся и повернул голову на напарника: — Эти звуки… Я их не помню. Вообще. Аккуратные губы сжались в абсолютно фальшивой улыбке, сдерживая подступающий к сознанию новый поток страха. «Подытоживая сказанное, хочется сказать, что преступник, судя по всему, готовит для каждого персональный яд, который по-разному действует на каждую из жертв». Кое-как взяв в себя руки, робот, пытаясь казаться вполне спокойным, двинулся по направлению к участку. Хэнк встревоженно шёл рядом. На столе уже лежал лист с документацией, захваченный по пути из лаборатории Гэвином. Андроид ушёл в сторону архива, желая что-то проверить. А Андерсон уселся на рабочее место, читая короткую заметку эксперта: Яд представляет собой соединение компонентов гликозида, полученного из плодов ландыша белого, и ряда синтетических веществ, не обнаруженных в библиотеке. Происхождение на данный момент установить не удалось, советуем обратиться к специалистам другого класса. У больного может наблюдаться тошнота и легкие галлюцинации, воздействие на психику андроидов не исследовано. Андерсон ошарашенно отложил листок A4 и уставился в черноту монитора. «Пиздец. Где Коннор, когда он так нужен?». — Эй, лови свою корреспонденцию, Хэнк. И вот эта посылка, — Гэвин с небольшим удивлением передал лейтенанту маленькую коробку с белоснежным конвертом. Хэнк с раздражением протянул руки вперед, оценивая предположительное содержание внезапного презента. Коллега молча удалился, видя, что какой уже день с парочкой полицейских творится что-то, во что лучше пока не влезать. Андерсон жадно открыл коробку, доставая обвёрнутый в защитный материал бутылёк. В голову закрались вполне ясные подозрения — он практически был уверен в том, что точно знает адресанта послания. «Если это не он, то я не чёртов старый коп». Когда в руках оказался листок из приятного материала, украшенный всё теми же золотыми вставками, сомнений не оставалось. Хэнку стоило больших усилий, чтобы сдерживать поток злости и досады, когда он начал чтение письма: «Дорогой Хэнк, с превеликой радостью высылаю тебе своё любимое творение. Надеюсь, оно поможет тебе спасти всё, что тебе дорого. Твоё существование стало для меня некоторого рода сюрпризом, поэтому спешу тебя заверить, что то, что будет происходить с твоим напарником, вряд ли сначала вызовет у тебя негативные эмоции. Думаю, вам даже понравится моя доработка, расширяющая сознание и дарящая целый букет чувств. Но пишу я тебе не за этим. Я прежде всего ученый, поэтому мне будет интересно раскрыть тебе в этом послании часть тех метаморфоз, что произойдут с твоим любимым. Жаль, что увидеться нам не суждено, но, полагаю, это не последнее наше общение. Могу предположить, что Коннор сейчас испуган и, возможно, уже сказал, что начал терять доступ к некоторым из своих библиотек. Но не переживай, я не позволю ему забыть всё, что дорого, так скоро. В прошлых случаях это было моей ошибкой, хочу заметить, что она теперь исправлена. Мне интересно, как это подействует на такого андроида, хотя обычно представители его народа в первую очередь теряют часть памяти о физических мироощущениях, и только потом Белоснежка забирает самое важное. Если ты всё же хочешь спасти своего друга от возможности забыть тех, кто ему дорог, предлагаю тебе попробовать разобраться в том, что было создано мной. Если угадаешь до конца следующего дня второй элемент (о составе первого ты, наверное, уже прочёл в документе), то я с радостью пришлю тебе небольшой презент. О найденном ответе можешь не заявлять, я и так буду об этом знать. С наилучшими пожеланиями, Химик». Читая последние строки, старый полицейский сильно сжал свободную от листка руку в кулак, собирая вместе всю волю и спокойствие. Боль от впившихся в мягкую ладонь ногтей отрезвляла, прогоняя мысль, что автор письма просто нагло над ним насмехается. Он взял в руки бутылку с синей жидкостью и поднёс к самом лицу. «Чёртова склянка. Нужно придумать, что с ней сделать, и срочно найти Коннора».