Я прикоснусь и не забуду тебя

На подъезде к дому Элайджи, который стоял на отшибе цивилизации относительно прочих элиток района, было что посмотреть. Коннор видел, как ветхие многоэтажки восьмидесятых сменялись прекрасными новостройками — чудесами архитектуры и человеческого таланта. Заборы становились выше и выше, скрывая жизнь обитателей района. Дом Камски был блеклой стильной коробкой. Хлоя открыла дверь спустя пару секунд, словно их давно уже ждали, и глазам гостей представился просторный зал, залитый дневным светом. Они быстро миновали ступени вверх, сразу заприметив хозяина на серебристом диване с небольшой книжкой в руке. Камски был одет во всё чёрное: рубашка плотно облегала тело, а качественная джинса подчёркивала его ноги, находящиеся в отличной форме. Он только что вернулся со встречи и отдыхал, наслаждаясь напитком и чтением. Камски был печально красив, и Коннор словил себя на неспособности объяснить, что его так пугало и восхищало в выражении лица и его повадках. — Стоило приехать в это сообщество сплетников, так сразу жди гостей,—с ухмылкой проговорил Элайджа, отпив бледно-лилового напитка,— но проходите, вас я видеть очень даже рад. В доме создателя андроидов было так серо, как бывает у людей, давно забывших вкус существования. Они заранее отбыли его срок, теперь находя забавы в чужих жизнях. Окна пропускали весенние цвета, но даже они выходили блеклыми. Коннор видел в длинных помещениях пустоту, а в улыбке мужчины — желание играть. Слова, действия, движения мыслей — всё это ловушки его острого ума. Когда Элайджа решал развлекаться с жизнями людей — те будто прекращали играть «за» владельцев, становясь за спиной азартного игрока. — Мистер Камски, мы пришли за информацией,— достаточно-таки вежливо обратился Хэнк, садясь на барный стул. Ему было противно вышагивать по идеально вычищенному полу и вдыхать стерильный воздух. Жилье не имело души, и это вводило в состояние замешательства даже такого бывалого сыщика, как Хэнк. Но это всё не значило, что он должен спрашивать разрешения присесть и быть излишне обходительным. Он желал одного: скорее разобраться со всем и уехать из жилища миллионера. Но у Камски нельзя играть по своим правилам. — Отлично, мне тоже кое-что понадобится, а пока что — слушаю Ваши вопросы,— он сухо улыбнулся, рассматривая Коннора. Пальцы прокрутили почти пустой бокал,— а ты изменился. Коннор. Имя прозвучало так, будто вместо букв мужчина продолжал пить кисло-сладкое вино — бархатно и почти тихо. Андроид почувствовал, как тело охватывает прохлада, пронизывающая скин до самого пластика. Наркотик работал против него, обостряя все страхи и обоняние. — Что?— прозвучало тихо в ответ. — Ты уже не в форме «Киберлайф», и диод снял. Пробуешь настоящую жизнь?— говоря это, он внимательно следил за реакцией лейтенанта,— Но ведь жизнь — это не отсутствие датчика на голове и официального хозяина. — Это так,— Коннор прошелся к стене, что находилась немного поодаль от собеседников. Ему всегда было привычнее стоять, чем сидеть. Он сложил руки за спиной, как делал раньше, не будучи ещё девиантом. Этот жест магически успокаивал. Элайджа опустил взгляд на его бёдра, хозяйски прохаживаясь глазами вверх, поднимаясь к глазам, в которых таилась покорная апатия. От каждого его слова сквозило уверенной и всеобъемлющей властью. Камски считал себя богом, в итоге так и выходило. — Жизнь — это мир и любовь, Коннор. Или я ошибаюсь? Он говорил про тебя, — Камски снизил тон, снова поднося стакан к губам,— Химик. Душа Коннора забилась птицей в клетке, на момент он обрёл безумную надежду, ради которой готов был сделать всё. Хэнк, наблюдающий за разговором, находился в раздумьях. В голове было два вопроса: как вытащить из Камски нужную информацию и обладает ли он чем-то жизненно-важным? — Мистер Камски, нам нужна ваша переписка с Химиком. Элайджа наигранно вскинул брови. По комнате пробежала пауза. — Интересный запрос, и что я получу за это?— создатель андроидов хитро улыбнулся, разводя руками в сторону. Из под рукавов угольно-чёрной рубашки показались тонкие запястья. Хэнк соображал, как трактовать вопрос, но больше всего он беспокоился за состояние андроида, стоявшего в стороне. Собственно, тот — не маленький мальчик, и решения принимать может сам. — Ордер будет к вечеру. Мы пришли просить помощи. Во всяком случае — пока,— Хэнк блефовал красиво и натурально. Камски тихо засмеялся. Выглядело до ужаса искусственно, но, впрочем, не слишком раздражало. Маска игрока настолько прилипла к образу создателя андроидов, что уже не вызывала особой неприязни. — И что будет, если я их не дам? С памятью проблемы уже давно, слишком много стресса. Да и вообще — мне многие пишут письма,— на последнее слово он сделал особенный акцент, будто напоминая о важности предмета беседы. Хэнк замолкнул, на глазах становясь мрачнее дождливого вечера. Он наклонился вперёд, уперевшись взглядом в собеседника. — Хватит дурить нас, говори — чего хочешь,— скинув маску приличия, заговорил он. В ответ Камски лишь довольно склонил голову, буквально заглядывая лейтенанту в лицо. — Вы бы не приехали сюда с такими серьёзными лицами, будь все не так плохо,— мужчина встал, делая шаг в пустое пространство квартиры,— вы похожи на загнанных псов, нежели на гончих. — Завали,— было открыл рот Хэнк, но его слова быстро утонули в глубоком и сильном голосе. — Это так. Элайджа оглянулся на перебившего, улыбаясь как самый хитрый лис. — Тогда как насчёт небольшого осмотра?,— вопросительная интонация говорящего была несколько наиграна. Элайджа высказал факт. — Чего вы хотите, Камски?— монотонно промолвил андроид. — Тебя, Коннор. Всего лишь на полчаса. Хэнк готов был ударить в ближайшую стену, так как от окровавленной морды Камски были бы одни проблемы; он из последних сил удерживал невозмутимый вид. Мразь Камски как может пользуется своим положением. — Коннор, не соглашайся. — Эта «Белоснежка» — прекрасная смесь чувств и очерствления, не находишь, Коннор? Каково это — пропускать через себя мир, полный новых ощущений и забывать то, что любишь своей новообретенной душой? Коннор прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Интуиция отказывалась давать ответ на вопрос, что делать, а анализ ситуации говорил, что срыв переговоров приведёт к снижению процента возможности раскрытия дела. — Медленная гибель одного из самых важных отделов разума,— андроид удивился, увидя морщинку на лбу Камски, говорящего по-прежнему нейтрально любезно,— лейтенант, а вы могли бы подождать в гостиной. Хэнк сложил руки на груди, с некоторым вопросом уставившись в сторону андроида. Без его ответа он никуда идти не собирался. RK молчал всё с тем же участливо-вежливым видом, но видно было, что он рассуждает о чем-то своём: отсутствие направленности взгляда и явных движений выдавали его полный уход в себя. — Осмотр предполагает нанесение вреда?— наконец уточнил он, медленно направляясь к длинному бассейну, из-за которого в комнате было так влажно. По крайней мере, он чувствовал, что даже при работе кондиционеров его кожа будто покрылась мелким каплями. — Нет, ни одна твоя деталь не пострадает,— звучало вполне убедительно, но эта легкая ухмылка все сильнее и сильнее бесила Хэнка, он чувствовал, что нихера это не безопасно. — Коннор... «Прости, Хэнк, это один из последних шансов». — Я согласен, мистер Камски. «Блять, что за безысходность, он сделал свою игру, не назвав точных правил. Мы заранее проиграли». Камски нарочито размашисто махнул рукой по направлению в следующий зал, а затем поспешил увлечь Коннора в помещение, положив ладонь под его лопатки. — О вас позаботится Хлоя, Хэнк. *** Вторая комната оказалась белой гостиной с мягкими креслами и кушеткой. Одно из них стояло особняком напротив зеркальной стены. Смотря на это, Коннор не находил себе места, остановившись в середине зала. — Мистер Камски, давайте закончим это скорее, говорите свои требования. — Будь осторожен со словами, Коннор. Результат без процесса не интересен. Присаживайся. Белое кресло у широкого зеркала было столь мягким, что андроид толком не почувствовал опоры, садясь в него. Он предпочёл его дивану, избегая излишней близости с хозяином дома. — Мы сыграем в детскую игру «Правда или действие»; хоть у тебя и не было детства, Коннор, но меня всегда будоражил процесс этого развлечения. Я буду задавать тебе вопросы, а в ответ давать те данные, что знаю сам из переписок. Полезнее писем, правда? — Зачем вам это? — В какой-то степени ты — одно из самых моих грандиознейших творений. Вы с Маркусом прекрасны. Оба сильные личности, оба умеете чувствовать «на грани», я хочу понять это. Коннор насторожился, услышав имя андроида. О да, Элайджа — частый гость выставок Маркуса. — Хорошо, Элайджа, у меня нет выбора, кроме как играть по вашим правилам. Элайджа подошёл к креслу, кладя на плечи RK свои ладони. — Ты знаешь, что в Риме новорождённым рабам делали вывих шеи?,— кисть соскользнула на бледную кожу, трогая выпирающие кости,— это первый позвонок. Атлант. Руки у Элайджи были холодными, но мягкими и уверенными; Коннор играл ва-банк, Элайджа на забаву. Неравные ставки. Он не находил в себе силы что-то ответить. Большой палец оказался на позвонке брюнета. Послышался тихий хруст. Тело Коннора прошиб озноб; далее не чувствовалось ничего. — Свернутый позвонок подавляет волю младенца. Идеальные рабы — идеальная страна. — Что вы сделали?— тихо проговорил андроид, охваченный неясными ощущениями. — Режим «разработчика», не более. Это сделает нашу беседу более уравновешенной. Коннор не мог пошевелиться. — Не трать усилия, без моих слов все равно мало что получится,— Элайджа склонился вниз, обвивая шею Коннора сильными руками. Устроив подбородок на плече андроида, он вглядывался в их общее отражение,— игра идёт до первого отказа от ответа. Коннор не вымолвил ни слова, окунувшись в спокойные глаза, глядящие с зеркала. — Ты читал «Чуму» Альбера Камю? Занятная вещь. — Я знаю это произведение, но не читал,— с некоторым удивлением выговорил Коннор, пытаясь разглядеть в вопросе подвох. — Отлично,— почти что промурчал Элайджа, проводя кончиком носа по аккуратной скуле лица,— люди оказываются в эпицентре чумы. Они закрыты наедине с болезнью,— губы находились совсем у уха андроида, он продолжил совсем тихо,— Но есть ещё кое-что. Чувства и душа, которые лезут наружу, предчувствуя свою скорую смерть. Это один из любимых опытов Химика: выводить людей и андроидов на «чистую воду». Коннор, будучи не в силах двинуть телом, снова обратится взглядом к зеркалу, смотря на абсолютно всё, кроме пронизывающих глаз: расслабленные губы, выбритая полоса на голове и чернота, оголяющая кисти, усеянные тонкими линиями вен. Он уловил момент, как по губам пробегается кривизна, переходящая в обычную ухмылку: Камски любил властвовать, и сейчас всё было под его контролем. — Ты вкусно пахнешь. Как природная стихия. Ты умеешь любить? — Полагаю, да, Элайджа. Создатель андроидов будто бы прочувствовал каждое слово, подаваясь вперёд и проводя губами по шее андроида. Коннор удивленно вздохнул. — Стойте, Элайджа,— удалось вяло выговорить пару слов,— мы же договаривались. Он постарался встать, но получилось лишь сползти вниз. Послышался глухой звук падающего тела. Андроид чувствовал себя жалким и беспомощным, ощущение сродни тому, когда он подчинялся приказам людей. Но это состояние не заставляло волноваться так сильно как то, что Элайджа может что-то не договорить. — Мне хочется тебя испытать,— Элайджа переступил его, усаживаясь в кресло сам. Тело андроида оказалось на полу практически между ног, повиснув вялой марионеткой. Веки были прикрыты, андроид будто впал в полудрему. Коннор ощущал, что Элайджа будто любовался его видом; мужчина мягко схватил запястье пленника, поднося к лицу расслабленную ладонь, вызвав вялое мычание. — Красивый шрам,— он ухмыльнулся, следя за тем, как меняется выражение лица из покорно пьяного в испуганное и настороженное,— ты был создан для того, чтобы плести логические цепи, но в итоге влюбляешь в себя всех, кто вокруг тебя. Камски прикоснулся губами к тыльной стороне кисти, затем отпуская безжизненно падающую руку. Андроиду хотелось скорее оказаться дома на жёстком диване и забыть обо всём, что он чувствует сейчас. — Вопрос. — Ах, да, это само собой. Коннор, если любишь ты, то кто любит тебя?— сухо и по-деловому спросил собеседник. Это казалось легко. — Андерсон. Хэнк Андерсон. Коннор замолк. Последовал подвох. — Продолжай. Мой ход зависит от тебя. И лучше не обманывай,—Элайджа поправил кудрявую прядь, выпавшую из причёски андроида и похлопал по колену свободной ладонью,— иди сюда. — Что?— от слов Элайджи андроида будто прошибло током. Страх, смешанный с желанием повиноваться, вызывал волну странных ощущений. — Садись на колени. Ты ведь сам выбрал свое положение. Тут у зеркала лишь одно кресло. Движения давались с трудом, тело не слушалось. В голове маячила одна мысль: «Я должен дойти до конца, возможно, это единственный шанс». Ощущения от движений были сравнимы с ментоловой ванной — влажная прохлада, сковывающая каждый шаг. Но действовать по приказам Элайджи было поразительно легко. Усаженное на колени тело остро ощущало чужое тепло. Коннор отметил, что рубашка на Камски была слегка влажной, смесь шелка и синтетики кое-где прилегала к коже. — Ну же? Кто чувствует к тебе что-то сродни влюблённости? В голове заметались болезненные мысли, сквозь негу пьяного онемения проскальзывала дикая душевная боль. Он никогда не смел себе в этом признаться по-настоящему, никогда не думал о чувствах того, кто всегда был рядом. Слова сходили с губ с большим трудом. — Маркус. Элайджа был нетерпелив. — Что он испытывает к тебе? — Я не могу точно сказать... — Коннор!— мужчина заметно повысил голос, заглядывая в полуоткрытые пустые глаза. Андроида трясло даже в состоянии безжизненной марионетки. Было стыдно и страшно. Элайджа вплёл в мягкие пряди пятерню пальцев, одобрительно улыбаясь. — Предлагаю переиграть раунд. Как насчёт вопроса и штрафного действия? RK поднял вялый взгляд на создателя андроидов, лица собеседников отделял десяток сантиметров. — Мог бы ты поцеловать того, кого не любишь?,— лицо говорящего преобразилось. От напущенного легкомыслия не осталось и следа. Он говорил серьезно,— ты ведь сейчас свободен в выборе. — Я думаю, что да. Ваша очередь. Я хочу знать, почему именно я? — Постой, Коннор. Мы играем на правду и действие. Брови брюнета дрогнули. Говорить было тяжело. — Элайджа, вы перегибаете палку. Я завишу от ваших слов, и вы пользуетесь этим. Брюнета пронзил взгляд бледно-голубых глаз. Создатель андроидов выжидал, мучил. Наконец, кивнув, он продолжил. — У Химика есть своя личная забава: он любит наказывать тех, кто не признает своих чувств. Отнимать самое дорогое. Устраивать «чуму», что выводит на откровение. Кого из вас троих он решил наказать — интересная загадка даже для меня. — Откуда вы знаете про Маркуса? Камски притянул его совсем близко; их лбы соприкоснулись. Коннор почувствовал едва тёплое дыхание. — Вопросы здесь задаю я. — Камски, я прошу вас. Элайджа обожал эксперименты. Больше них только искренность. — Люблю ходить в галереи перед закрытием,— он прижал тело брюнета ближе, будто требуя полнейшего внимания,— мы договорились, что ты не будешь лгать мне. Он чуть склонил голову, опустив взгляд ниже, а Коннор уже начал понимать, что попался. — Что ж, тогда поцелуй меня,— вымолвил низким голосом,— ведь это ничего не значит для тебя. RK постарался отвернуть голову, выходило плохо: шея была тяжела как камень, не желая вертеться больше, чем на сантиметр. — Камски, хватит, я больше не могу. Элайджа чуть ослабил хватку. — Ты уверен, что не хочешь сыграть в последний раунд?— пальцы снова оказались на шее. Элайджа надавил на позвонок,— расслабься и подумай. «Он что-то знает, и я не могу уйти отсюда просто так, но выносить это больше нет сил». Коннор не спеша отодвинулся от Камски, поднимаясь. Телу вернулся контроль. Он уверенно направился к выходу из комнаты. — Вижу, я заставил тебя задуматься кое о чем,— Камски сложил ногу на ногу, руки сомкнулись в замок. Взгляд все так же пытливо следовал за андроидом через зеркало. Коннор затормозил у выхода, оглянувшись через плечо. — Вы мне душу наизнанку вывернули, Камски. — О, Коннор, я всего лишь хочу тебе помочь. Ты можешь остаться тем, кем был пару дней назад. Каждый день видеть их. Тем более разгадка так проста,— Камски не желал отступать, сделав выжидательную паузу. Андроид замер, судорожно решая что-то. «К черту, Камски, получайте, чего вы так желаете». А затем резко направился назад. Преодолев три метра между ними, Коннор оказался за спиной говорящего. Он действовал быстро: красивая кисть на подбородке, закидывающая голову Камски назад, его прищуренный взгляд и настойчивый поцелуй с винными нотами. Камски охотно отвечал, расслабляя рот. — Я ненавижу вас,— выдохнул Коннор, отстраняясь от губ. — Не взаимно, это было очень вкусно,— Камски засмеялся, видя замешательство на лице RK,— загадка «Белоснежки» куда проще. Я был близок к ее решению, но пока все еще безуспешно. Он обожает простоту и искренне восхищается парадоксом существования людей и андроидов, как чего-то абсолютно равного и однородного. Дальше думай сам, Коннор. Спасибо за игру. Коннор молчал, покидая белый зал.