don't you (forget about me)

Намджун закрывает глаза. Время для него будто остановилось. Он совсем не напуган, хотя ожидал обратное, он скорее расстроен. Расстроен тем, что может произойти впоследствии. Почему он здесь? Все его прежние сомнения и скептицизм окончательно выветрились из его головы и улетели прочь в распахнутое окно. Кто-то, Чимин или Юнги, забегает в комнату. Джин спрашивает в порядке ли он. Кто-то, Хосок или Тэхен, вскрикивает. — Я все еще здесь… — еле уловимый шепот раздается уже с противоположной стороны. Он резко распахивает глаза. В один миг его мир стремительно набирает темп, стремясь возместить упущенное время. Осознание душит его. — Я-я… — пытается что-то сказать он, не в силах поспеть за своими мыслями. — Неужели это?.. — и Тэхену даже не нужно продолжать, потому что Намджун уже кивает ему в ответ. Все постепенно возвращается на свои места. Как только к нему возвращается способность здраво мыслить, он объясняет Джину, Тэхену, Хосоку и Юнги, что именно он услышал. Они принимают решение не тревожить Чимина, даже несмотря на то, что он тоже обязан знать об этом. Чимин плохо спит в последнее время и теперь он понимает, в чем причина. Юнги и Джин попытались возразить, но услышав истории остальных и увидев выражение лица Намджуна, они засомневались. Как же быстро он сам изменил свое мнение. Он по прежнему хочет верить, что, возможно, они просто преувеличивают, возможно, всему виной стресс и недостаток сна. Однако это было слишком реально. Непосредственно испытав это, от того уже становится сложнее отмахнуться. Чонгук рядом. Уходил ли он вообще? Намджун в очередной раз возвращается в тот день. В день смерти Чонгука. Уже прошло… 3 года. В октябре пойдет четвертый. Но он все еще помнит тот день, будто это было вчера. — Нет, пожалуйста, не надо, — тихий шепот на ухо. Юнги, сидящий рядом с ним и пребывавший в оцепенении, широко распахивает глаза. Он, как и Джин, Тэхен, и Намджун, до сегодняшнего дня ничего не слышал. Он хочет что-то сказать, возможно, закричать, но Намджун опережает его, зажимая его рот рукой. — Чонгук, — Намджун обращается к духу напрямую, — ты можешь читать мои мысли? — он осознает, что это звучит безумно, но ведь и вся ситуация в целом далека от нормальной. Тишина. — Это был Чонгук? — тихо спрашивает Юнги, когда Намджун убирает свою руку, получая кивок в ответ. Впервые за долгое время Намджун видит, как глаза Юнги наполняются слезами. Он прижимает Юнги к себе, который, к удивлению, совсем не сопротивляется. Юнги сильно изменился после смерти Чонгука. Не он один, конечно, но ему было тяжелее всего. Он винил себя. Как один из старших, он считает своим долгом брать вину за неудачи и ошибки младших на себя. Все это причиняло ему неимоверную боль. Прежде, он был жизнерадостным и энергичным. Он любил шутить и хорошо ладил со всеми, кого бы он не встретил. Но теперь он вялый, не выходит на улицу, если этого не требует расписание, прячется в своей студии, работая над музыкой. В конце концов, это хотя бы продуктивно, но Юнги почти полностью закрылся от остальных. Он так и не научился двигаться дальше. — Что? Что он сказал? — настаивает Тэхен. — Он попросил меня перестать, — ответил Намджун. — Перестать делать что? Стакан, смахнутый с тумбочки, разбивается. Хорошо, значит, он способен контактировать с предметами, думает Намджун. — Я не думаю, что он хочет, чтобы мы обсуждали это. — сделанный им акцент на слове позволяет всем, судя по их лицами, принявшим печальный вид, понять, о чем именно он говорит (за исключением юнги, уткнувшегося в плечо Намджуна). Джин пытается сохранять стойкость. Он, как и Намджун, замечает, как все смотрят на него, даже если и не осознают этого. Понимая это, он чувствует, что ему нужно оставаться сильным ради остальных. Но даже учитывая это, он по прежнему не такой закрытый, как Юнги. Он понимает, что существует точка невозврата. Если он продолжит держать все в себе, то, рано или поздно, он сломается. Они с Намджуном уже обсуждали это, поэтому Намджун спрашивает себя, почему же он сам не показывает свою «взрослую сторону» чаще. — Что-ж… Так что нам делать? Мы… Нас только что посетил наш мертвый… — кофейный столик слегка пошатнулся, — друг. Замечательно! Существует ли какое-то пособие о том, как вести себя в подобной ситуации? Могу я загуглить это? — сдавленно произносит Юнги. — Вообще я рассчитывал на том, чтобы спросить у него самого. Это сработало ранее, отчасти. Теперь, когда мы приняли его присутствие, он, возможно, будет более оптимистично настроен по отношению к общению? — Намджун произносит это в качестве вопроса, надеясь, что Чонгук ответит ему. — Громче в этот раз… Пожалуйста? — умоляет Хосок. — Тяжело… — раздается чуть громче голосом Чонгука из ниоткуда. — Что ты имеешь ввиду? — спрашивает Джин. Какое-то время ничего не происходит. В голове Намджуна проскакивает мысль о том, что они спугнули его. Был ли он вообще конкретно здесь? Вся эта ситуация до сих пор не укладывается в его голове. Однако, спустя пару минут, в спальне Намджуна раздается шум и они врываются в комнату, чтобы увидеть на экране компьютера открытый сайт о приведениях. Он не очень похож на один из самых правдоподобных, но если Чонгук, настоящий призрак, выбрал его, то, скорее всего, информация на нем не так уж и далека от правды. Намджун подходит в компьютеру и ему в глаза бросается выделенная часть текста. — Здесь написано, что они, — он упускает слово «призрак», учитывая недавнюю негативную реакцию Чонгука на все, что связано со смертью, — нуждаются в энергии для существования. — Энергия? — недоуменно спрашивает Тэхен. — Я могу предположить, что это что-то вроде человеческой энергии. — он глубоко вдыхает, прежде чем продолжить, — Возможно, именно по этой причине Чимин в последнее время так сильно испытывает ее нехватку. Он не получает подтверждения или, наоборот, опровержения от Чонгука, что, насколько он понимает, означает его правоту. — Что? Это приносит ему вред? О боже, неужели он умрет?! — паникует Джин. — Нет, нет! — восклицает Чонгук. Джин заметно расслабляется. — Что произойдет, если он перестанет забирать у него энергию? — спрашивает Хосок. В ответ на экране выделяется слово «исчезнет». Намджун начинает обдумывать дальнейший план. Он не может позволить Чонгуку продолжать забирать ее у Чимина. Почему именно Чимин? Он оставляет этот вопрос на потом. Он не знает, как остановить Чонгука, и способен ли он вообще сделать это, но, возможно, он может предложить ему альтернативу. — Можешь ли ты воспользоваться моей? — предлагает он. Все удивленно смотрят на него. Он пожимает плечами: — Я хотя бы в курсе того, что происходит. Чимин, скорее всего, недоумевает из-за нехватки энергии на выступлениях. Он ведь не знает причину своего состояния. Он не признается перед остальными, но он боится предлагать подобное. Он впервые в подобной ситуации и он на восемьдесят пять процентов уверен, что ему даже не стоит пытаться загуглить это. Конечно, если только не существует сообщества из людей, справляющихся с подобными проблемами. В конце концов, он все-таки приходит к мнению, что быстрый поиск вполне может оказаться полезным. Внезапно его охватывает очень странное чувство. Он ощущает покалывание, легкий холодок и истощение, будто только что пробежал целый марафон. Он чувствует подавленность, которую сложно объяснить. Он осознает, что, должно быть, Чонгук принял его предложение, но он считает, что предупреждение не было бы лишним. Он медленно подходит к кровати и садится. Он не уверен в том, как долго он сможет удерживать себя на ногах. Он не истощен настолько, чтобы упасть в обморок, но он бы не отказался от того, чтобы вздремнуть. — Ты в порядке? — спрашивает Джин, поспешно садясь рядом. — Я в порядке. Немного уставший, но все хорошо, — он отмахивается от Джина. Джин собирается что-то сказать, но его прерывает тихое «Прости» от Чонгука. Секундой позже Намджун ощущает, как давление внутри усиливается. Краем глаза он видит медленно появляющуюся за его спиной фигуру. Она почти прозрачная, излучает мягкое свечение и слегка парит над кроватью, скрестив ноги. Он оборачивается и видит еле заметный силуэт Чонгука.