Asylum

Утро началось с прогулки по огороженному садику, где в самом центре красовалась гордость работников – альпийская горка. Вокруг неё стояли скамейки, на которых любили сидеть меланхолики, придаваясь собственным грёзам. К обеду же погода ухудшилась, и всех спешно загнали в холл и библиотеку, где пациентам предстояло коротать время до самого вечера. Максим провёл весь день в комнате. Слёзы беспрестанно текли по его щекам от одних лишь воспоминаний о том, что с ним сделал Ренат. Но притупляющее действие осуществляло множество таблеток, коими пичкали юношу с утра до ночи. Вот и сейчас он молча смотрел в глаза жирдяя, который в очередной раз залезал на него с целью спустить свою отвратительную и вонючую сперму в его зад. Он сопротивлялся до последнего, кричал, пока рот не заткнули тряпкой, а потом плакал, пока его насиловал Ренат. Всё бы так и закончилось, болезненно, но быстро, если бы в палату внезапно не зашёл мистер Стивенс. Стив Стивенс, лежащий в этой лечебнице уже пятый год. Больной шизофренией, он часто витал в собственных местах, а потом буйствовал на улице, пугая всех пациентов неадекватными речами. - Речка течёт, журчит, плывёт, - улыбнулся шизофреник, глядя на соитие Максима и Рената. - Пошёл отсюда! – рявкнул надзиратель, но потом его голову посетила гениальная, на его взгляд, мысль, вызвавшая в его теле новую волну возбуждения. Он лукаво улыбнулся и подозвал психа к себе. – Иди сюда, Стив. Я дам тебе конфетку. Легковерный мистер Стивенс подошёл к надзирателю, влекомый лакомством, но жирдяй толкнул его на привязанного к кровати мальчишку и приказал трахать. Старый и дряхлый мистер Стивенс давно ни с кем не трахался, не считая одну медсестру, которая, будучи пьяной в стельку, соблазнила его и сама залезла на его мягкий, но внезапно затвердевший член. Старик улыбался, видя как мальчишка под ним кривится и дёргается, словно уж на сковородке. Его член затвердел точно так же, как он окреп при взгляде на пышную грудь медсестры, и при помощи Рената старик принялся конвульсивно дёргаться в жалкой попытки изнасиловать плачущего парня. Максим мычал в тряпку, сходя с ума от боли и отвращения, но всё закончилось ещё быстрее, чем с надзирателем. Спермы было немного, но отвращение заставило Макса стошнить. - Фу, мерзкий псих! – зарычал жирдяй, глядя на то, как парень захлёбывается собственной блевотиной. *** На следующий день в голову Рената пришла замечательная мысль. Для Максима же это означало только начало его настоящих мучений. Придя в пустующую палату Макса, которого поместили отдельно от остальных по причине его ночных криков и буйств, Ренат подозвал за собой нескольких человек. Они были одеты в строгие костюмы и напоминали высоких пингвинов в своих смокингах. Один ухмыльнулся, глядя на напуганного мальчика, а второй снял с себя пиджак и повесил его на спинку стула. - Начнём, - сказал надзиратель, буквально вырывая из рук пришедших деньги. Они за что-то ему заплатили, а потом опасно приблизились к съёжившемуся на койке парню. Первый удар вывел Максима из состояния апатии, он закричал, за что получил удар по щеке и заткнулся. Вновь тряпка оказалась в его рту, но он уже не пытался вырваться. Он спокойно лежал под мужчиной, который трахал его жёстко, плюнув и растерев слюну по анусу. - Хорош мальчишка, хорош, - усмехнулся насильник, а его друг неистово надрачивал, ожидая своей очереди спустить сперму в беспомощного парнишку. - А в рот ему дать можно? - Я бы не рискнул, - поморщился Ренат, испытывая истинное удовольствие и возбуждение от всего происходящего. – За дополнительную плату. Мужчина вытащил из кармана несколько тысячных купюр и протянул их надзирателю. Ренат спешно спрятал деньги в карман и подошёл к койке. Тряпка выскользнула изо рта парня, слёзы покатились по его дрожащему лицу, и он безмолвно умолял надзирателя о помощи, но тот отвесил ему пощёчину и прорычал, схватив за горло: - Если ты укусишь клиента, то я убью тебя. Ты меня понял? Мальчик кивнул. Тогда второй незнакомец приблизился к нему и приставил к дрожащим губам немаленький член. Максим стал сосать. Не старательно, просто двигая головой взад и вперёд, испытывая отвращение ко всем этим мужчинам, а в особенности к жирдяю. Он почти ничего не чувствовал, когда к этому мерзкому занятию приступил сам Ренат, распрощавшись с гостями. По щекам Максима стекали слёзы, а с уголка губ стекала тонкая струйка спермы. - Пауки… - шептал подросток, упираясь руками в плечи своего насильника. - Заткнись! – рявкнул надзиратель. *** Так бесконечно тянулись будни, сменялись выходными, когда Ренат водил к нему пациентов, у которых водились кое-какие деньги, не понятно откуда взявшиеся, и простых людей, чаще знакомых и в основном за деньги. Все охотно пользовались юным, обессиленным телом, наслаждались безграничной покорностью. Всё это продолжалось ровно до тех пор, пока однажды в пустующую палату, где Максим тихонько плакал, уткнувшись носом в подушку, не вошёл старый уборщик Паша. Парень вздрогнул и уже собрался раздеваться, как его внезапно остановил сам мужчина. - Тихо ты, мальчик, тихо, - он надавил ладонями ему на плечи и усадил на койку. – Я не причиню тебе вреда. - Я не буду кричать, - со слезами на глазах заверил его юноша. - Ты не понял… Я помочь тебе хочу. Пойдём. Тебе нужно переодеться, - мужчина протянул Максиму поношенную одежду и бейсболку с надписью на английском языке. – Надень. Сойдёшь за моего внука. Я помогу тебе выбраться отсюда. Максим не поверил его словам и расплакался, но старый уборщик утёр его слёзы и приобнял за плечи, но тут же отстранился, ощутив крупную дрожь во всём теле парнишки. Бедный мальчик. Макс переоделся, надел бейсболку и вместе с уборщиком двинулся по пустующему коридору. Павел толкал перед собой тележку с разными чистящими средствами, а Максим с опаской шёл за ним, утерев слёзы. Никто так и не заметил бы его пропажи, если бы надзиратель, потерявший свою игрушку, не поднял бы всю больницу на уши лишь бы отыскать мальчишку. Но никто и никогда больше не видел его ни в этой больнице, ни в этом городе, как и самого пожилого уборщика Пашу.