Мой парень - сэндвич

— Мистер Барто… Барти… Барку.… Эй, мистер! — Кит перевесился через прилавок, локтем толкнув специальное блюдо дня на пол. Послышался звон разбитой посуды. — У вас тут… э-э-э… небольшая поломка… — Когане переступил с ноги на ногу и спешно отступил от кассы, обходя стороной потекшую струйку кетчупа из погибшего сэндвича с сыром, фрикадельками и шпинатом. Из-за занавески, отделявшую кассу от кухни, с клубом пара высунулось покрасневшее лицо пятидесяти трехлетнего индуса, владельца «Мако-Маккини», мистера Бартельятти. Несоразмерно огромные усы и нависшие поседевшие брови придавали ему вид серьезного человека, по которому не всегда скажешь: злится он или просто родился с таким лицом. Кит кашлянул в кулак, чтобы скрыть приступ рвущегося наружу хохота, всегда появлявшегося у него при виде своего будущего босса. — Что натворил?! — грозно спросил владелец, увидев бесславно погибший сэндвич, на разогрев которого у него ушло полторы минуты этим утром. — Простите, мистер Б-б-б… сэр — Кит выпрямился и постарался сделать раскаивающийся, серьезный вид, насколько это было возможно в пропахших насквозь машинным маслом штанах, прилипшей от пота серой майке и рвущимся наружу хохотом, подступившим к горлу. Мистер Бартельятти покачал головой и обошел сэндвич с видом офицера, прощающегося с телом павшего воина. Мужчина упер руки в бока и, приблизившись к Когане, начал сверлить его взглядом. — Знаешь, почему это заведение, заведение, расположенное на одной из лучших, самых популярных улиц города, где толпы народа — не пользуется популярностью? — Потому что вы добавляете в сэндвичи шпинат, сэр? — Нет. — Потому что вы разогреваете их? — Нет! — Потому что у кафе итальянское название, в то время как готовите вы… — НЕТ! Нет! Нет! Мистер Бартельятти, отступив, начал массировать пальцами виски. Кит сосчитал горошины на обоях над дверным проемом с занавесками. 27 штук. — Проблема не в этом! — продолжил индус. — У меня есть место, есть еда, музыка, дверной колокольчик!.. Нет только… талисмана. Кит сглотнул. — Ты — станешь лицом «Мако-Маккини»! Его душой, сердцем!.. — Сэр, я на место курьера пришел… — Тебе нужна работа или как? — Я понял, сэр. Мистер Бартельятти зашел за прилавок, открыл кассу, отсчитал несколько купюр и протянул Когане: — Можешь начинать сегодня. Это аванс, — Кит неуверенно принял наличные и сунул в задний карман джинсов. — Костюм на кухне. Переодевайся и приступай. Кит кивнул, питая благодарность, смешанную с раскаянием за свое поведение, и направился на кухню. Чувство, испытанное Когане, пропало также быстро, как он, войдя на кухню, увидел свою рабочую форму, громоздившуюся на стопке коробок с закупленными килограммами грибов, томатов, сельдерея, лука и анчоуса. Неказистый, огромный, пахнущий цветной капустой, индийскими приправами, отбеливателем и детским питанием костюм сэндвича, наполовину свесившись на пол и раскинув помидоры, смотрел на Кита своими глазами-семечками. Когане медленно приблизился к новой униформе, но остановился, сделав шага три. Чувство отвращения, жалости и животного ужаса бурлили в нем. «Пожалуй, если бы ко мне на улице подошел человек в этой… этом костюме, я скрутил бы его и отвез на фабрику по переработке пищевых отходов». — Понравился? — спросил подошедший мистер Бартельятти. — Еще успеешь налюбоваться, когда будешь ходить в нем следующие несколько часов. А сегодня к тому же неплохо бы взять его домой и отстирать. Заодно познакомитесь поближе… — Киту показалось, что владелец издал звук, который обычные люди производят во время смеха. — Я это не надену — Когане сделал шаг назад. — Первое впечатление обманчиво. Вы еще сроднитесь. Мужчина похлопал Кита по плечу. — Если ты хочешь здесь работать. Парень поежился и перевел взгляд на свою новою форму.

***

8:32. С тех пор как Кит последний раз смотрел на часы, висевшие на здании городского суда напротив, прошло ровно две минуты семнадцать секунд. Он стоял перед входом в «Мако-Маккини» уже двадцать три минуты, сделав семь попыток всучить листовку с сегодняшним меню, две — купонов на специальное блюдо дня. Если люди не шарахались от него, как от горячей конфорки, то обходили стороной, намеренно делая вид, что говорят со своими наручными часами или стаканами из Старбакса. Один парень так пристально разглядывал Когане, что Кит подумал, его могут схватить и утащить его в суд, потребовав компенсацию за причинённый моральный ущерб. Если не учитывать стабильное чувство стыда, периодически возникающие мысли о побеге, стопку листовок, давящую на руки и мистера Бартельятти, разглядывающего Когане через стеклянную входную дверь с чашкой быстрорастворимого кофе, дела Кита шли вполне так себе. Аванс, жгущий задний карман джинсов, и предстоящая дневная оплата, покрывали затраченное время. Хотя бы его. «Мако-Маккини» располагалось на Прайс-авеню, одной из самых оживленных и многолюдных улиц города, славящейся своими профессиональными юридическими конторами, судом, над архитектурой которого работал тот же человек, что помогал создавать разводной мост в Нью-Йорке, и маникюрными салонами с приятными освежителями воздуха. Ежедневно по тротуарам Прайс-авеню проходило около миллиона человек: туристы, рабочие, юристы, доктора, учителя, судьи — а теперь на ее дороге топтался и сэндвич. Будь на месте Кита Макклейн — он бы чувствовал гордость первопроходца. Спустя еще полчаса титаническими усилиями Кит раздал четверть листовок. Стопка полегчала, а Когане, занимая себя, разглядывал убегавших от него людей. Парень сделал шаг вбок, повернулся влево и едва не сбил с ног врезавшегося в него Лэнса. Из рук последнего выпал пакет с кетчупом, связкой яиц и туалетной бумагой. — Эй-эй, осторожней надо быть… подож… Кит? Это ты? Сэндвич развернулся на сто восемьдесят градусов и засеменил к входу в кафе. — Чувак? Мистер Бартельятти, отпив из своей чашки, высунул голову на улицу. А вслед за ней и сжатый кулак, развернутый в сторону спешащего домой хлеба. — ЧУВА-А-АК?! Кит вздохнул и повернулся. — Лэнс, привет, слушай, у меня к тебе просьба — ты только… — ТЫ ЧТО СЭНДВИЧ?! — парень, зажав рот обеими руками и привстав на цыпочки, таращился на Когане. — О МОЙ БОГ — на его глазах выступили слезы, а тело сотрясалось от беззвучных рыданий. — …не смейся. Когда Лэнсу стало легче, Кит протянул ему выроненный пакет с продуктами и разбившимися яйцами, вытекавшими наружу. — Никогда не думал… что мой друг может оказаться… сэндвичем — сказал Макклейн, рассматривая содержимое яиц и выбирая скорлупки из пакета. — Зато здесь хорошо платят. — Мы ведь из одной тарелки ели… делили один диван… и зубную щетку… — Босс сказал, что… ЧТО?! Какого черта, Лэнс?! Макклейн понуро опустил голову и помотал ею из стороны в сторону. — Ты говорил, что тебе нужна работа, но что ты согласен на такое… я даже представить себе не мог… Кит закатил глаза. — Тебя хоть сфотографировать можно? — Забудь об этом. Лучше возьми листовку, купон и закажи что-нибудь. Лэнс недоверчиво посмотрел на протянутое Когане меню и ответил: — Если в этом заведении все выглядит так же, как ты — я лучше начну есть на университетской свалке. — Скажи честно, как я выгляжу? Макклейн поднял глаза на нездорового вида булку, свисающие на землю томаты, торчащее сверху кольцо лука, слой шпината, выглядывающий из-за хлеба, черные семечки, похожие на жуков и голову Кита, торчащую из всего этого биологического изобилия. — Зависит от того, куда ты в таком виде собрался. — Если бы я зашел в магазин купить воды, а ты стоял на кассе? — Вызвал бы наряд. Когане вздохнул и посмотрел на часы. — Хотя знаешь, тебя так и хочется полить маслицом… добавить бы оливки или грибы… или постирать бы для начала… будет не так плохо, если… 9:17. Двое рабочих в светлых комбинезонах устанавливают неоновую вывеску над входом в кафе рядом с городским судом. Под лестницей одного из них, даже не нагнувшись, прошла девушка в черных брюках и длинном клетчатом пальто, говорящая по телефону. Компания младшеклассников, видимо, возвращавшаяся с экскурсии, переходит дорогу. Мужчина в облегающем фигуру черном костюме с темно-серым галстуком, поправив выбившуюся белую прядь волос, обошел рабочих и переложил ручку кожаного кейса в другую ладонь. — Эй, Кит, ты слушаешь? Он, не спеша, поднялся по каменной лестнице и скрылся в дверях суда, придержав их вслед за собой. — Кит. Кит. Кит. Ки-и-ит. Эй, Кит!.. Ки-и-и-и-ит. — Да-да… Что? — Когане вздрогнул и повернулся к Лэнсу, щелкавшему у него перед носом пальцами уже около минуты. — Ты куда пропал? Или твои луковые антенны перестали улавливать мои сигналы? — Очень смешно. Кит еще раз бросил взгляд на здание суда. — Ты случайно не знаешь… эм… вход в городской суд свободный? — Что?