Мой парень - сэндвич

В зале суда работали кондиционеры, и пахло средствами для мытья пола. Судья монотонно зачитывал какой-то документ, а чуть ниже за трибуной стоял человек в клетчатой фланелевой рубашке, разглядывающий носки своих ботинок. Присяжные сидели на местах. Люди в таких же фланелевых рубашках: чителя, уборщики, механики или смотрители зоопарка. Одна пожилая дама с воткнутыми в седую шишку спицами задремала на плече у крупного мужчины с дрожащей от напряжения ногой. Кит слышал, как она сопит и причмокивает во сне. Сам он сидел, поджав ноги, боясь опустить глаза, чтобе не встретиться взглядом со своим отражением в натертом до блеска мраморном полу. Даже Лэнсу передалась царившая в зале официальная атмосфера. Он сидел, вжавшись спиной в деревянную скамью, и робко обнимал пачку туалетной бумаги. — Странно, что в суде нет охраны, — прошептал Кит. — Уверен, после того как на заседании побывает придурок в костюме сэндвича, они ею непременно обзаведутся. Лэнс крепче сжал пакет с продуктами. Раздался треск, еще одно яйцо лопнуло. — Это было твое или…? — Завались нахрен. Старичок в козырьке и меховой жилетке, сидящий на первой скамье, повернулся и шикнул, уставившись на Кита с Лэнсом. Парни вздрогнули, сразу притихая. Мужчина в облегающем костюме, привлекший внимание Когане, обернулся на шум, но, бросив беглый взгляд, вернулся к разложенным на столе бумагам. Лэнс шумно выдохнул. Кит все заседание неотрывно смотрел на того мужчину. На вид ему было около тридцати. Серьезное лицо с точеным, мужественным подбородком, короткая стрижка с выглядывавшей белой прядью — видимо, стресс от работы — длинный шрам на переносице и широкая, сильная спина, на которой отлично смотрится официальный пиджак. Кит сглотнул. Мужчина протянул руку и взял какую-то бумагу, зажав ее между большим и указательным пальцем, он наклонился чуть вперед, и сзади на пиджаке проступили контуры лопаток. Второй рукой он быстро набросал какие-то заметки и, пробежав их глазами, что-то прошептал. Кит попытался повторить движения его губ. — Что-что? Хочешь писать? — спросил Лэнс, прижавшись сбоку. — Чего? Нет. Отстань. — А вот я очень хочу и не собираюсь ждать конца заседания, чтобы… — Сядь уже и затихни, — прошептал Кит, не отводя глаз от мужчины, ответившего что-то человеку, сидящему рядом с ним. — Брось, чувак, зачем мы здесь торчим? Давай лучше пойдем домой, возьмем пива, включим «Во все тяжкие» и повторим школьный курс химии, а? Ну и отлично, пошел я нахер. — Сядь, Лэнс, и прекрати ерзать, — мужчина пододвинул листок с заметками на середину стола и начал кто-то показывать, объясняя. Заседание длилось около часа. Судья несколько раз вызывал человека, сидевшего рядом с незнакомцем, чтобы расспросить. Присяжные зевали, откровенно скучая, спящая старушка похрапывала, а нервный мужчина отбивал дробь своим каблуком. Лэнс сидел в телефоне и смотрел тик-токи, Кит же продолжал буравить спину мужчины. Наконец, судья, заметно уставший, обратился к нему, спросив: — Вам есть, что добавить мистер Широгане? — Нет, сэр. Я полностью солидарен со своим клиентом. — Хорошо, тогда присяжным нужно время, чтобы… О? Вот как? Присяжные и судьи готовы объявить свое решение. Сорокапятилетний мистер Боуи признан- Широгане Что-то в Ките перевернулось от того, как звучит это имя. Особенно, если его выстанывать в постели… Ладони мгновенно вспотели, а лицо бросило в жар. И не только лицо. Будто ему снова четырнадцать, он в средней школе и видит Альберта Кингсли, бросающего мяч со своими друзьями. Кожаная перчатка перехватывает стремительный удар и возвращает его на базу. Удар битой — словно лопнула натянутая струна — и парень бросается вперед. Полосатая футболка. Темные джинсы. Кеды и слетевшая бейсболка. Ему бы стоило надеть шлем, учитывая, что сорок три секунды спустя кожаный мяч врежется ему в голову. Кит считал. Как и дни до возвращения Альберта в класс. Но здесь другое. Широгане поднимается, собирает бумаги в стопку, затем аккуратно складывает их в кейс, перехватывает ручку и жмет ладонь своему клиенту, уверенно улыбаясь. Он поворачивается к выходу и, небрежно одернув пиджак, идет вперед, закатав рукав, чтобы увидеть время. — Наконец-то! — Лэнс сладко потянулся, хрустнув пальцами. — Эй, Кит, давай зайдем за бургерами, я просто умираю от голода… Кит? Когане вскочил со своего места и, проскользнув между узкими скамеечками, вылез в проход. Всплеска гормонов заглушил голос разума. И Лэнса, пытающегося схватить его за болтающийся кружок томата. Кит не думал о том, что скажет, когда остановит совершенно незнакомого мужчину. Он видел лишь приближавшегося к нему Широгане, его уверенную поступь, широкие плечи, руки, серьезный взгляд… Откуда здесь вообще взять время рассуждать? — Простите! Кит схватил мужчину за локоть, разворачивая к себе и отрывая от наручных часов. Мужчина поднял глаза и, все еще думая о чем-то, не принадлежавшем сейчас, рассеянно ответил: — Извините, но я спешу, не могли бы вы- О. Глаза Широгане сначала опустились на потертые кроссовки Когане, а затем медленно поднялись до его луковой антенны. Кит пытался говорить связными предложениями, но от одного взгляда на стоящего так близко мужчину, мозг у него стал гладким как попка младенца. — Понимаете, мой родственник… Ну то есть моя мать. Она э-э-э попала в довольно неприятную ситуацию… Попала в аварию! И ей нужна помощь. Да, точно! Ей нужна помощь. В ответ Широгане еще раз оглядел Когане и, закашлявшись, рассмеялся. Кит медленно опустил руку и непонимающе посмотрел на мужчину. Тот, пытаясь унять льющийся смех, не смотря на Когане, медленно выдохнул. — Простите меня, пожалуйста, — сказал Широгане, повернувшись к красному от стыда Киту. — Это очень некомпетентно с моей стороны. Я прощу прощения. Дело, кхм, о котором вы рассказали, к сожалению, не входит в мою юрисдикцию. Но, если хотите, я могу дать вам контакты знакомых адвокатов, за которых могу поручиться. Они точно смогут оказать вам квалифицированную помощь. У вас будет время на днях? — Да. — Тогда, может, встретимся в среду, скажем, в обед, и я… Помогу вам? Хорошо? — Да. — У вас еще какое-то дело? — мужчина внимательно посмотрел на Когане. — Да. Кит вздрогнул. Широгане стоял от него на расстоянии вытянутой руки, Когане мог почувствовать запах дорогого парфюма и геля после бритья. Он смотрел, а уголки его губ были слегка приподняты. Кит в мгновенье покрылся мурашками. Он ждал чего-то. Когане, сглотнув, вытянул вперед дрожащую руку и спросил: — Возьмете листовку? После того как силуэт Широгане исчез из виду, а двери суда с грохотом захлопнулись, к Киту, наконец, вернулась способность здраво мыслить, а вместе с ней — осознание случившегося, жгучий стыд, радость, муки совести, восторг и вдруг навалившаяся усталость. — Кит? — Лэнс сидел рядом, глядя на друга, прищурившись. — Что за херня сейчас была? — Эм, ну… Просто моей маме нужна помощь и… — Твоя мать мертва, чувак. — Ну да. Точно… Лэнс вздохнул и поднялся, перехватив ручку пакета другой рукой. — Не хочешь рассказывать — не надо. Поделишься, когда напьешься, — он направился к выходу. — Но даже не вздумай просить меня снова натягивать юбку с колготками, чувак! — Просто голова закружилась… Подожди. Юбку? — Бывает. Так значит, за бургерами и домой? Кит вяло кивнул. — Только сначала избавимся от твоей униформы. Еще немного и ты с ней совсем сольешься. Вон! Лицо уже — вылитый томат! Не хватает только кожур… Ай-ай-ай! Отпусти!

Стоя вечером под душем, Кит вспоминал прошедший день, и жгучая краска стыда заливала его лицо. С полученным авансом после его сумасбродной выходки, конечно, пришлось расстаться. Повезло, что мистер Бартельятти хотя бы оставил ему работу. Кит перевел дыхание и уткнулся лбом в холодную плитку, мыча от отчаяния. Широгане От мысли о нем в груди возникает странное, щекочущее чувство, быстро скользнувшее вниз. Когане закрыл глаза, опуская руки. Его широкие плечи, сильная спина…. Наверняка он много тренируется, чтобы держать себя в такой форме: отжимания, подтягивания, жим от груди. А как он выглядит в одной рубашке с закатанными рукавами!.. Мышцы напряжены, бицепсы так хорошо обрисованы сквозь ткань. Он наклоняется вперед, делая шаг навстречу Киту, кладет руки ему на плечи и шепчет тихо на ушко: — Эй, чувак, тут бургеры… О-о-о-о, мой бог, прости-прости-прости, я не знал, что ты занят! — возникший в двери Лэнс, зажмурив глаза, прислонился к проему. — Лэнс! — Просто бургеры разогрелись, я хотел спросить… тебе оставить? — он вытянул вперед руку, державшую их сегодняшний ужин в бумажной упаковке с эмблемой Макдональдса. — ЛЭНС, Я В ДУШЕ! — Да, да, прости-прости, понял, чувак, не горячись. От этого будет только сложнее кон- Закончить ему помешала полетевшая губка, оставившая на стене рядом мокрый след. Замок в ванную был сломан еще до их переезда в эту убогонькую, но с приемлемой платой квартирку. Кит порывался его починить, но возможность попросить принести пива, еще кусок пиццы, переключить канал на спорт, не выходя из душа — была так заманчива, что они решили отложить ремонт на неопределенный срок. Когане вздохнул. Они с Лэнсом дружили со старшей школы, но он все еще продолжал удивлять его. В школе у Кита был непростой период, и знакомство с Макклейном если не убрало, то хотя бы облегчило то бремя: ссоры с отцом, заезженная самооценка, заткнувшая его в угол шкафа, проблемы в школе и со сверстниками, угроза исключения…. Это было дерьмовое время. Кит выключил душ и набросил полотенце на голову. Лэнсу всегда удавалось оставаться жизнерадостным и уверенным в себе. Может, и его мучали вопросы о собственной ориентации, сомнения, страхи… Но он примирился со всем этим и просто продолжил жить. Тогда, познакомившись с ним, Когане подумал, что если получилось у Лэнса Макклейна, который на уроке географии на вопрос: «Что изображается синим наверху карты?». Ответил: — Небо. Значит, получится и у него. Кит, переодевшись, вышел из ванной, застав Лэнса, сидящим перед телевизором, уставившись в экран с повтором вечернего шоу «Зажигай с Банни!». Парень жевал хлопья, залитые пивом, периодически отпивая из миски и громко хлюпая. Когане легко перепрыгнул через спинку потертого дивана, приземлившись рядом с Макклейном, и взял свой бургер. — Давай лучше посмотрим вчерашнюю трансляцию матча — предложил Кит, снимая бумажную обертку. — Чувак, да кто в здравом уме согласится переключить Бриттани Потс в костюме кролика, догоняющую обнаженного Бэна Стьюи? Когане пожал плечами и откинулся на диван, принимаясь за свой ужин. Экран тускло мигал, освещая тонущий в хлебных крошках стол, гору пустых пивных банок у кресла и под диваном, остатки сыра и колбасок, и носки, разбросанные по гостиной. Лэнс сделал еще глоток своих хлопьев. Кит, не сводя взгляда с бегущей внизу строки объявлений, размышлял о том, сможет ли отпроситься у мистера Бартельятти в эту среду или все-таки придется сбежать? Мистер Бартальятти со скрипом разрешил ему взять выходной, особенно когда Кит поведал ему слезную историю о матери, попавшей в аварию и нуждающейся в срочной помощи очень компетентного (и очень горячего) юриста. — Но учти, что замены на тебя у меня нет, — хмуро бросил хозяин. — Так что если хочешь уйти, то найди кого-то раздавать листовки вместо себя. Либо так, либо работаешь. Ну что скажешь? — Мой друг меня с радостью подменит, — улыбнулся Когане. — Чувак, ни за что! Я это не надену! Лэнс, загнанный в угол, испуганно озирался по сторонам. Когане наступал, волоча за собой костюм. Он уже больше часа гоняется за этим спринтером. — Лэнс, пожалуйста. Я тебя очень прошу, — Кит сделал выпад вперед, пытаясь надеть низ костюма на голову Макклена, но тот резво увернулся. — Нет, нет, нет и еще раз нет! У тебя реальные проблемы с башкой, брат. Ты хочешь встретиться с тем юристом, чтобы помочь своей матери? Ей уже ничего не поможет, Кит! Лэнс попытался проскочить под ногами Когане, но тот успел свести их вместе, беря Макклейна в захват. — Я понимаю, что тебе не нравится, но я ведь не прошу весь день там стоять, — Кит ласково провел по волосам рыпающегося, не сдающегося друга. — пораздаешь листовочки, подышишь свежим воздухом… — Рядом-то с главной трассой! — …а потом бесплатно себе закажешь сэндвич из меню. Ты ведь любишь фаст-фуд? — А еще я люблю собак, но это не значит, что я хочу стать одной из них! Кит вздохнул. — Десять баксов за час, и я беру нам пиво. Лэнс под ним замер. — Пятнадцать. И я хочу твою приставку на весь месяц! — Мне платят двенадцать, Лэнс. Не наглей. — Прости, чувак. Сам понимаешь, инфляция… — Двенадцать баксов, и ты сам покупаешь нам пиво. По рукам? Рука Лэнса вылезла из-под кругляша томата, и Кит благодарно ее пожал. Широ — именно так он попросил себя называть, и нет у Кита не было минутки гейской паники, когда Широ сразу перешел на ты — предложил встретиться в кафе недалеко от суда, где Кит с Лэнсом уже были. У него обед в час, и он пригласил Кита присоединиться. — Я надеюсь, это не зайдет так далеко, что ты наймешь какую-то женщину играть твою умершую мать, а потом подкупишь незнакомца, чтобы тот написал на нее заяву в полицию, — Лэнс сидел на диване и острил все утро, наблюдая за сборами друга. — Спасибо, что постоянно напоминаешь, что моя мать мертва. — Кто-то же должен это делать. А делал бы я это чаще, может, ты и не попал бы в такую ситуацию… — Завались, Лэнс, — Кит приложил еще одну белую футболку к груди, которую обтягивала такая же белая футболка, — лучше скажи: какая из них лучше? — Никакая. Иди голым. — От тебя никакого толку. — Скажи это еще раз, и мои расценки за час хождения в этом внебрачном ребенке Мака и Бургер Кинга, — Лэнс с презрением посмотрел на ждущий его костюм сэндвича в углу прихожей, — поднимутся до двадцати долларов за час. Кит усмехнулся ему через зеркало. — Чувак, даже твоя задница не стоит двадцатку. — Двадцать пять. И это я добавил за свои услуги психоаналитика. Кафе, в котором они договорились встретиться с Широ, было просторным и светлым. Типичное Нью-Йоркское кафе с панорамными окнами, выходящими на улицу, каких полно на главных авеню. Кит пришел раньше и, заняв столик, неловко просматривал меню, в котором кофе с эклерами стоило как полный день его работы. Решив, что просто так сидеть глупо, Когане взял стакан воды. Широ подошел, когда первый стакан был почти допит. Двери с тихим щелчком открылись, и теплый уличный ветер донес до столика Кита запах выпечки, авто и вкусного мужского одеколона. Когане тут же обернулся, перехватывая приветливый взгляд. — Прости, что задержался… Я заказал нам латте. Надеюсь, не долго ждал? Кит, не понимая, о чем его спрашивают эти восхитительные губы, тупо кивает. — Отлично. Уф, ну и жарища на улице. Не люблю проводить лето в городе, — мужчина смеется, расстегивая пиджак, и вешает его на спинку кресла. — Обычно я не беру дела на июль–август и уезжаю домой, но провожу консультации онлайн. Однако, признаюсь, — Широ совершенно очаровательно усмехается, — твой случай меня заинтересовал. Давай посмотрим, что я могу для тебя сделать. Кит снова кивает. И понимает, что абсолютно не слышал того, что говорил ему Широгане все это время. В тот момент, когда этот прекрасный мужчина снял свой пиджак, а пуговицы на его белоснежной рубашке из последних сил держались, чтобы не разлететься по всему кафе, душа Когане покинула его бренное тело, достигнув глубин вселенной и познав всю сущность бытия. На всякий случай Кит снова кивнул. Широ рассмеялся. Смеялся он тоже потрясающе. Видимо, работа в юридической конторе его совсем доконала, раз он решил встретиться со случайным парнем — на минутку, одетым тогда в костюм сэндвича. Еще и в свой обеденный перерыв. — Позволь представиться, Такаши Широгане. Но зови меня просто Широ, — он протянул свою руку, и Кит робко пожал ее, неловко скользнув пальцами по запястью мужчины. Улыбка Широ стала чуть глубже. — Кит. Кит Когане. — Отлично, Кит. Рад знакомству. Он сжал его руку в своей, и Когане, исходя внутри рыданиями, подумал, как же правильно это ощущается. Кит никогда бы не подумал, что простое рукопожатие может быть таким сексуальным. Но комок жара, судорогой спустившийся вниз живота, напомнил о том, что если это рукопожатие с невероятно горячим юристом затянется еще хоть на минуту — Когане придется бежать в туалет. Ему все еще было восемнадцать. А горячий мужчина без пиджака, на которого он вчера дрочил в душе, сидел и смотрел прямо на него. Подошедшая официантка бросила на них нечитаемый взгляд и, поставив чашки с кофе, удалилась. Кит быстро опустил руку, спрятав ладони под стол. — Итак, не против рассказать мне, что произошло? — Широ отпил кофе, никак не комментируя их рукопожатие. — Что же случилось с твоей мамой, Кит? — А, ну… Только сейчас ощущение реальности и здравый смысл возвращались к Когане. — Она умерла. Но опоздали. — Мне очень жаль это слышать, Кит. Прими мои соболезнования, — Широ вдруг посерьезнел и полез в кейс, перебирая какие-то бумаги. — Это в результате той аварии, о которой ты говорил? Когда это случилось? — Восемь лет назад. Широгане бросил на Когане осторожный взгляд, будто сомневаясь в услышанном. — Кит, срок давности давно истек… Если виновники не были наказаны, то закон против них уже не сработает. Я, конечно, сделаю, что смогу, но- — А, все в порядке! Она умерла от болезни… Но авария тоже была! Правда, мама тогда не пострадала… — Кит натянуло засмеялся под пристальным взглядом напротив. — Сейчас все уже в порядке, извини… Я-я… Хотел встретиться с тобой… И ну… От стыда горло сжалось, и голос Когане совсем стих, скатившись в едва слышный шепот. В эту минуту Кит хотел бы вмазать себе так сильно, чтобы его тело, разогнавшись быстрей скорости света, облетело планету и обернуло время вспять. Чтобы он еще раз мог дать себе леща тогда в зале суда. Вернул его на землю тихий смех Широ. Широгане, откинувшись на кресле, гладил пальцем ручку чашки и тихонько усмехался себе под нос, разглядывая сгорающего от стыда Кита. — Я рад, что все же оказался прав, — сказал он наконец, продолжая тепло улыбаться. — Ко мне на заседание не часто заходят молодые люди в костюмах сэндвичей. Тем более, — он скользнул по застывшему в неверии Киту заинтересованным взглядом. По спине у Когане пробежали мурашки, — такие привлекательные. — А я думал, что выгляжу в нем нелепо, — хрипло ответил Кит. — Наоборот, — Широ лукаво посмотрел на него. — Я бы сказал аппетитно. И даже если бы платой за это мгновенье оказалось пребывание в адовом пекле, в самом центре бездонного котла с кипящим маслом и чертями, тыкающими вилами в захлебывающихся и сгорающих вокруг людей, Кит ни мгновенья бы ни сомневался. Особенно если одним из демонов, изводящих их, окажется Широгане. В расстегнутой на две пуговицы рубашке. — У тебя очень веселый друг, — сказал Широ, смотря куда-то в окно. Кит повернулся следом, тут же сожалея об этом. Прямо через дорогу на тротуаре Лэнс, одетый в костюм сэндвича, танцевал брейк-данс, крутясь на голове. А рядом стоял стаканчик из-под пива с прислоненной косой картонкой: «ДРУГУ НА ЛЕЧЕНИЕ АУТИЗМА». — Я не знаю этого человека. После этого Кита с треском уволили. Но он все равно приходил на Прайс-авеню, и даже, бывало, заходил в «Мако-Маккини», чтобы встретить с работы своего горячего парня-юриста.