Я бы просто сошел с ума

Серое мартовское утро туманной прохладой окутывает станцию Хогсмид. Небольшая кучка студентов, собравшихся ехать на каникулы домой, толпится на перроне, ожидая прихода Хогвартс-экспресса. Я тяжело вздыхаю, изо рта вылетает облачко пара, и тут же исчезает, растворяясь в воздухе. Неделю, целую неделю мне придется провести в обществе до сумасшествия преданных Пожирателей и их хозяина, Волан-де-Морта. Раньше я никогда бы не подумал, что мысли о доме будут вызывать у меня такое отвращение, но все меняется. Если бы не мать, которой так нужна моя поддержка, я бы просто послал всех к драккловой бабушке, и плевать на последствия. Но я не могу так поступить с ней, ведь я единственный кто у нее остался, в то время как ее муж полностью растворился в подобострастной преданности Тёмному Лорду, и чего уж говорить о сестре, которая с маниакальным блеском сумасшедшей в глазах, готова убить любого во имя хозяина.       Поэтому я еду. Я нужен своей матери, единственному человеку кому не плевать на меня. Но и она не в силах помочь мне, хотя бы потому, что уже не в силах разобраться даже с собственной жизнью. Я уже не раз просил ее бежать, уехать, скрыться, куда угодно, главное подальше отсюда, но каждый раз она отказывала мне со слезами на глазах.Она не может бросить отца.Несмотря на то что он скоро станет походить на мою несравненную тётушку, несмотря на то что готов пожертвовать всем чтобы угодить хозяину и спасти собственную шкуру, она все еще любит его.Но и меня она любит не меньше, поэтому я решил не мучить ее пустыми просьбами, не заставлять разрываться между нами, ей и так есть кому трепать нервы.       Выпуская пушистые клубы белого дыма, к станции наконец подходит огромный красно-чёрный паровоз. Такой привычный и уютный, он столько раз вёз меня в Хогвартс, с самого первого года, в нём, в Хогвартс-экспрессе, я когда-то впервые увидел тебя, девчонку с пышной копной каштановых кудрей, которая заходя в каждое купе спрашивала «Вы не видели жабу?».Признаться, ты сразу заинтересовала меня, я даже захотел подружиться с тобой, но когда узнал кто ты, моё воспитание, включавшее внушение высшей степени, на грани ненависти, презрения к маглорожденным, дало о себе знать. Я говорил себе что ты недостойна даже обращаться ко мне, внушал что ненавижу тебя, и иногда даже верил в это, но ты всё равно интересовала меня, и я доставал тебя, унижая и обзывая, пытаясь привлечь к себе внимание, но почти всегда ты гордо задирая нос, делала вид что не замечаешь меня, и это бесило еще сильнее. Помню, как увидел тебя на Святочном балу, танцующую в паре с Виктором Крамом. Тогда я посмотрел на тебя словно впервые, ты была такая красивая что я не мог оторвать глаз (помню, Панси тогда дулась весь вечер, что я не оценил ее наряда и вообще смотрел в другую сторону), тогда я первый раз почувствовал ревность, и страшно разозлился на себя и на тебя, за то что ты не выходила у меня из головы. Я слишком долго обманывал себя, пытаясь игнорировать свои чувства к тебе, а теперь уже поздно. Мимо запотевшего окна стремительно сменяя друг друга один за одним проносятся пейзажи, сливаясь в один красочный круговорот перед моим отсутствующим взглядом. Иногда, краем глаза, я вижу как мимо моего купе проходит кто-нибудь из студентов, косясь на меня через мутное стекло двери. Никто не поедет в одном купе с Пожирателем Смерти. Да и больно надо. На полпути к Лондону поезд вдруг останавливается. Изо всех щелей вливается леденящий душу холод, покрывая инеем стекло, выкачивая из самых глубин души те крохи надежды и тепла которые еще ее не покинули, оставляя лишь страх и отчаяние. Дементоры, ну конечно. Всё еще пытаются найти Поттера. Как же. Из коридора слышится мерзкое хрипящее дыхание, за стеклом появляется чёрная тень. Я собираюсь из последних сил, дрожащей рукой поднимая палочку и пытаясь вспомнить хоть одно счастливое воспоминание. Радостное возбуждение накрыввает меня с головой. Ноги пружинисто отталкиваются от земли, от волнения влажные руки слегка скользят по гладко полированному древку, я плавно поднимаюсь все выше над парком Малфой-мэнора, весенний ветер весело ерошит волосы, дыхание то и дело перехватывает от восторга.Первый полет на метле. — Экспекто Патронум! — из конца палочки выскакивает, озаряя ледяной полумрак купе голубовато-серебристым светом, хорёк, и тьма понемногу отступает.       Кто бы мог представить, как я скучаю за квиддичем. За ветром свистящим в ушах, за ощущением полёта, за теми редкими моментами, когда я действительно мог забывать обо всех проблемах, просто отдаваясь игре и адреналину кипящему в крови. В этом году еще не было проведено ни одного матча, даже весь спортивный инвентарь забрали. Сначала много студентов взбунтовались, толпами штурмовали кабинет директора, но так ничего и не добившись просто перестали пытаться.Да и не до квиддича сейчас. У всех на уме только одно — как меньше попадаться на глаза безмозглым и жестоким Пожирателям вроде Кэрроу, и избежать наказания, к слову, чаще всего получаемого просто так. *** Малфой-мэнор встречает меня мрачным безмолвием тисовой аллеи и двумя Пожирателями у дверей. На то чтобы объяснить этим безмозглым придуркам кто я такой, и цель моего визита, уходит минут пятнадцать. Войдя в дом, я пытаюсь незамеченным подняться к себе, и оставаться там, пока кто-нибудь так или иначе, не обнаружит что я уже приехал. И у меня почти получается.Почти. Уже практически дойдя до своей комнаты, я лицом к лицу сталкиваюсь со своей ненаглядной тётушкой Беллой. — Дра-а-а-ко! Племянничек, явился наконец.Мы скучали, — она как-то странно облизывается, и от этого мне становится еще больше не по себе. — Уже начали думать, не трусишь ли ты вернуться на каникулы в собственный дом, — громко захохотала Беллатрисса. — Вот уж чего не дождётесь, — отвечаю я с лёгким презрением. Мало того что я в принципе не любил тётку и с детства опасался её, хотя бы из-за её излишней истеричности, то сейчас она к тому же раздражала и мешала пройти. — Ох, ты посмотри, мне кажется, или ты нарываешься на грубость? — Беллатрисса поднимает мой подбородок холодным длинным пальцем. — Я бы не советовала ссориться со мной, сладкий, потом проблем не оберёшься, — она собирается сказать что-то еще в таком же духе, но не успевает. — Белла, позволь узнать что ты делаешь? Немедленно оставь в покое моего сына! — из соседней двери выходит Нарцисса. Спасибо, мам, как раз вовремя. — Ах, успокойся, Цисси, мы просто мило беседовали с моим дорогим племянником, не правда ли, Драко? К тому же мы уже закончили. — Белла ухмыляется и развернувшись уходит, тем самым показывая, что разговор закончен. Мать подходит ко мне, легонько берет за руку и говорит: — Драко, пройдём в твою комнату, нам нужно поговорить, — вместе, мы наконец преодолеваем расстояние до моей двери, и, стоит мне найти, мама совершенно не аристократично бросается меня обнимать. — Драко, милый, я так скучала, — шепчет она отстраняясь. Я вижу что она еще сильнее похудела и осунулась с нашей последней встречи. Моё сердце болезненно сжимается. — Я тоже скучал, мам. Как отец? — спрашиваю я, и слишком поздно понимаю что совершенно зря. Нарцисса бледнеет. — Плохо. Самое страшное, я даже не понимаю что с ним творится, — она судорожно вздыхает пытаясь сдержать слёзы. Я беру ее холодные руки в свои ладони. — Он словно закрылся от меня в своих мыслях, одержимый угождать Ему, уже почти как Белла, и, одновременно, он страшно боится, боится Его. — по щекам матери текут слёзы.- С каждым днём я все больше его не узнаю. Это. Тебе будет нелегко увидеть его таким. Я обнимаю её, стараясь успокоить:  — Ничего мама, всё будет хорошо, ты справишься, мы справимся. — мать поднимает на меня заплаканные глаза и гладит по щеке. — Спасибо тебе, Драко, без тебя и твоей поддержки я бы… В общем, плохо бы мне было. — вздохнув, она чуть отходит. — А теперь, ты должен отдохнуть. Хоть немного, пока ты Им за чем-нибудь не понадобился, или Они не начали пытать очередную грязнокровку. — тихо говорит Нарцисса, и выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Когда мать уходит, я накладываю на дверь звукоизолирующее заклятие, чтобы если кому-то (интересно, кому же?), приспичит пытать маглорождённых пока я сплю, их крики меня не разбудили.       Закрыв лицо руками, я падаю на постель. В голове стучат только два вопроса — «Что делать?» и «Что же будет дальше?».Через некоторое время, я все же проваливаюсь в тяжёлый сон, вскоре прерванный кошмарами.