Выше всего мира, ниже короля

      В этот раз дневной сон не сделал многострадальному организму ещё хуже, а наоборот помог вернуть сил. Остаток субботы и всё воскресенье Локи соблюдал данное себе обещание и был похож на счастливый овощ, в голове которого были лишь основные задачи и функции необходимые для жизнеобеспечения организма.       Эти два дня Локи провёл без постоянных гнетущих мыслей и, в целом, наконец набрался сил, поэтому ровно в семь часов утра в понедельник был уже на рабочем месте. Стоило юноше переступить порог психлечебницы, как вездесущая Наташа оказалась тут как тут.       — Привет, Локи! Отлично выглядишь, — улыбнулась девушка.       — Привет, Нат, спасибо, — ответная улыбка расцвела на лице юноши. — Старк просил зайти?       — Да, верно, как ты догадался? — удивленно спросила Наташа, вскинув брови.       — Да так… — уклончиво ответил Локи и, поблагодарив девушку, отправился к кабинету начальника.       Старк задумчиво глядел в окно и нервно барабанил пальцами по подоконнику. На звук открывающейся двери он повернулся сразу же.       — О, здравствуй, — как-то облегченно сказал мужчина. — Ты садись, садись. Поговорить надо…       — Понимаю, — кивнул Локи и сел. — Надумал что-нибудь?       — Так в том то и дело, что нет, — со вздохом сел напротив Тони. — Ты оказался абсолютно прав, она совершенно здорова. В голове не укладывается, — пробормотал он.       — У меня тоже, — тихо ответил Локи и уже громче спросил: — И что теперь делать?       — Не знаю, — честно ответил мужчина. — Единственное, что мы сейчас можем, так это делать вид, что всё в порядке. Не думаю, что это дело будет вечно висеть на нас, скорее всего вскоре оно перейдет к более влиятельной стране и личностям, но пока…       — Но почему мы не можем просто всё объяснить тем, кто стоит над этим делом? — не выдержал и перебил юноша. — Неужели мы не можем объяснить ситуации, прислать результаты проверок? Нужно же сделать хоть что-то!       Тони бросил на юношу короткий взгляд, отвел глаза и вновь вздохнул.       — Как ты думаешь, какой ответ мы получим на все наши заявления? Неужели ты считаешь, что наши проверки и экспертизы будут ставиться в один ряд с их? Те люди, которые стоят над этим делом намного более влиятельны, чем ты думаешь.       — Кто проводил проверку и признал Софью невменяемой?       Локи не собирался отступать и хотел получить ответ, понять серьёзность положения. И понял.       — Всего признали Софью невменяемой, причем единогласно, представители шести стран: США, Англия, Россия, Франция, Канада и, соответственно, Чехия. С ней работали лучшие врачи с мировыми именами: Брюс Беннер, Стивен Стрэндж, Баки Барнс, Питер Квилл, Клинт Бартон и Ник Фьюри. Все эти личности тебе, безусловно, знакомы.       Юноша понуро кивнул. Дело и вправду плохо, раз все вышеперечисленные люди признали Софью невменяемой. Их с Тони авторитет по сравнению со словами этих докторов — ничто. Серьёзность и сложность ситуации были очень велики, но это было ещё не всё.       — К тому же есть ещё одна странность… — задумчиво протянул Старк. — Ты новости последнюю неделю смотрел?       — Ну, да, — немного неуверенно ответил юноша. — А что?       — Много ты слышал сообщений о поимке герцогини в принципе?       Локи задумался. Он слышал какие-то скудные и сухие обрывки новостей о Софье в первые два дня после её поимки и помещении в психиатрическую больницу, а после этого настала гробовая тишина. Будто бы общественность совсем не должно было интересовать данное событие, которого ждали, на самом деле, все три года.       — Пару раз… — ответил Локи.       — Вот именно, — поднял палец вверх Старк. — Почти что ничего не сообщалось, только сухие факты в первые два дня недели. И всё. Теперь ты понимаешь, что всё намного серьёзнее? Мы тут, увы, бессильны.       Юноша обреченно кивнул. Да, пожалуй, так и есть.       Он уже окончательно запутался в происходящем, больше всего угнетала и бесила собственная беспомощность в данной ситуации и невозможность как-либо повлиять на происходящее. На самом деле Локи уже не мог точно сказать, чего он хочет в изменении ситуации: чтобы Софью перевели в тюрьму и пожизненно посадили, как серийного убийцу, или чтобы её выслушали, а её идея хотя бы частично помогла прогнившей системе возродиться. Слишком сложно.       Старк в очередной раз вздохнул и махнул рукой:       — Оставим пока всё, как есть, это самое лучшее решение на данный момент. Можешь идти.       Локи молча кивнул и вышел из кабинета. Да уж, неделя начинается не так, как хотелось бы.       Последующие несколько часов Локи занимался привычной работой, заполнил некоторые бумаги, провёл сеансы с пациентами, попил кофе со Стивом, который был безмерно рад нормальному состоянию друга, и уже после этого отправился к Софье. Привычный тёмный коридор, который уже не производил такого мрачного и гнетущего впечатления, как вначале, привычная массивная дверь, привычная светлая камера.       Локи сел на своё место напротив Софьи и улыбнулся.       — День добрый.       — Добрый, — девушка оторвалась от чтения книги, в которую была углублена всё это время и ответно улыбнулась.       — Как самочувствие? — спросил юноша.       — Всё просто отлично. Кстати, — внезапно вспомнила что-то Софья. — Позавчера приходил какой-то мужчина… Ну, знаешь, с такой бородкой, усами и весёлыми карими глазами?       Локи коротко усмехнулся и кивнул. По этому краткому, но точному описанию без труда узнавался Старк.       — Да, это мой начальник.       — Я так и подумала. Так вот, он, как и ты вначале, провёл какую-то огромную кучу тестов и старательно прятал своё удивление, что у него, конечно, не получилось. Если честно, я даже представить не могла раньше, то человек физически способен ТАК сильно вытаращить глаза. Я думала, что он скоро просто лопнет.       Камеру прорезал искренний, весёлый смех. Лишь через пару секунд Локи осознал, что это смеется он сам. Но почти сразу же юноша осекся, заметив очень пристальный и заинтересованный взгляд девушки. Когда в камере воцарилась неловкая тишина, она задумчиво протянула:       — Удивительно. Ты так спокойно и искренне смеешься над моей шуткой, что у меня даже создается впечатление, будто бы тебя подменили.       Локи лишь слабо улыбнулся и коротко ответил:       — Не вижу повода не посмеяться над хорошей шуткой, кто бы её не произнес.       — Что с тобой случилось? — усмехнулась Софья, откинувшись на спинку стула.       Юноша не знал, что ответить, в то время как правда уже сама слетела с языка:       — Я просто устал.       И это были абсолютно искренние слова. Локи и вправду безмерно устал от происходящего в последнее время, у него уже не было сил держать себя официально, быть серьёзным и в постоянном напряжении, подстраиваться. Он просто хотел, чтобы жизнь наконец вернулась на круги своя.       — Человек устойчивых привычек, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Софья, а после минуты молчания добавила: — Неужели одна единственная потеря так сильно подкосила тебя и заставила жизнь стать серой и однообразной?       Локи вскинул на девушку удивленный взгляд. В её глазах читалась насмешка и легкое сочувствие. Увидев замешательство юноши, Софья улыбнулась.       — Не только ты неплохо разбираешься в психологии людей, я тоже могу делать некоторые выводы. Знаешь, чем мы с тобой различаемся? Меня потеря заставила менять и преобразовывать мир, чтобы подобного больше никогда не случилось, а тебя подкосила, заставила каждый день медленно чахнуть, утонув в постоянной работе. Ты закостенел и не хочешь что-либо менять в своей серой жизни, не хочешь отпускать ту, кого потерял. Ты живешь в своем маленьком чахлом мирке и отказываешься покидать его пределы, отказываешься вновь ступать на дорогу переменчивой и сложной, но полноценной жизни. Потому что боишься вновь найти и опять потерять. Я готова менять этот мир страшными путями и методами, ты же этого мира страшишься и избегаешь. А ради чего? Ради сохранности своих нервов, шкуры? Чтобы больше не чувствовать разрывающей боли изнутри? Она в любом случае всегда будет с тобой, ты же должен это понимать. Да, потеря — это очень тяжело, но это не повод медленно убивать себя и умереть в итоге человеком, о котором никто ничего не слышал и не знает помимо того, что он очень много работал и был, в сущности, несчастен. Ты правда хочешь так закончить? Или просто никогда не искал или не решался использовать другие варианты?       Локи был поражен острой правдивостью слов Софьи. Она была права, хоть это и не хотелось принимать. Он ведь просто закрылся в серой раковине, не желая выходить наружу и вновь подставлять под удар окровавленное сердце, которое в этой тесноте и духоте бесславной жизни медленно гнило и каменело изнутри. Потеря убивает, уничтожает, но это тоже испытание, которое нужно постараться преодолеть, а не расшибиться о него в лепешку. Боль никогда не унять, она всегда будет с тобой, но это не повод тонуть в ней.       — И что делать? — тихо спросил Локи, глядя Софье в глаза и не зная, почему хочет услышать её ответ, будто бы он должен оказаться единственно правильным.       — Я однажды уже говорила тебе, что каждому человеку нужна цель. Я, например, с помощью своей идеи использую ту боль, что убивает изнутри. Я не поддаюсь ей, а делаю из неё рычаг. Это же помогает мне не сойти с ума. Моя идея может показаться безумной, но это не значит, что она не работает и не ведёт к успеху.       В сущности, Софья была права, а Локи лишь молча кивнул в ответ. Не так-то легко найти цель в жизни. Тут девушка вдруг спросила:       — Кстати, в тот раз, когда ты передал мне послание от девушки… Как её звали?       По телу пробежали мурашки при воспоминании о той встрече, и Локи, сглотнув, ответил:       — Ванда.       — Неужели? — Софья, казалось, была приятно удивлена. — Не зря я возлагала на эту девушку большие надежды. Она по-настоящему сильный сторонник моей идеи.       — А она сможет встать на твоё место, если тебя не станет? — внезапно сам для себя спросил Локи.       Наверное, этот вопрос породило воспоминание о разговоре с Тором, который был уверен, что именно Софья — главный элемент концепции, а без неё всё развалится. Но это были просто предположения Одинсона, как дела обстоят на самом деле? Девушка перевела задумчивый взгляд на Локи, которому вмиг стало не по себе от холода её светлых глаз, и кратко ответила:       — Надеюсь.       Локи сглотнул. Слишком туманный, странный и удивительно спокойный ответ. Тишину вновь нарушила Софья:       — Как бы там ни было, а я не единственный последователь своей идеи. Быть может, я и самая большая сторонница реформы, но не единственная, поэтому даже если меня не станет, концепция должна продолжить своё существование.       Локи кивнул, получив ответ. Дальше задерживаться на этой теме почему-то абсолютно не хотелось. Тут Софья внезапно сказала:       — Расскажи про свою семью.       Юноша вскинул на девушку удивленный взгляд. В её глазах сейчас читался интерес и вопрос, ничего больше.       Софья вообще была единственной пациенткой на памяти Лафейсона, которая так спокойно сама задавала ему различные вопросы, а он, непонятно отчего, легко ей отвечал. Хотя девушка и больна то не была, но сам факт всех этих убийств… Но несмотря на её ужасные деяния, Локи уже не чувствовал того страха и отвращения к девушке, которое было вначале их общения. Умом то он понимал, что за человек сидит перед ним, а на деле перестал это учитывать. Возможно, свою роль сыграл такой невинный образ девушки, который плохо вязался с её действиями, но Локи ничего не мог с собой поделать. Софья сейчас казалось такой обычной, даже понимающей…       Юноша решил не увиливать от ответа, поэтому честно сказал:       — Ну, с семьей у меня всегда были достаточно холодные отношения. Отец был военным и хотел, чтобы я пошел по его стопам. Психиатром я стал только потому, что отцу в голову прилетела вражеская пуля. После того, как я окончил университет в Праге, куда меня устроила мать, она и скончалась. Дальше я как-то сам вывозил свою взрослую жизнь со скудным набором связей и друзей.       — Друзья есть, уже хорошо, — усмехнулась внимательно слушавшая юношу Софья.       — Это верно, но по большей части это всё коллеги по работе.       — Главное, чтобы они были настоящими и смогли помочь в трудную минуту, не требуя ничего взамен.       Казалось бы, стандартные слова, которые каждый слышал не раз, но именно сейчас, слыша их от Софьи, Локи понимал всю их правдивость.       Сейчас она была такой искренней и доброй, будто бы и не являясь убийцей с жестокими и кровавыми методами, что тихий вопрос полный непонимания и горечи сам сорвался с языка юноши:       — Почему нужно было убивать? Почему нельзя было продвигать идею по-другому, мирными путями? Зачем все эти невиновные жертвы?       Софья вперила пристальный, нечитаемый взгляд светлых глаз в Локи и спустя минуту гробовой тишины спокойно ответила:       — Я бы не смогла. Власть, которой само появление короля, в целом, невыгодно, не приняла бы реформы, не увидела бы в ней смысла, скорее всего даже не заметила бы. Но даже если какими-то уму непостижимыми путями у меня бы получилось, что дальше? Народ, который составляет большую часть населения нашей земли не принял бы глобального изменения мира. Это просто нереально. Но если идти по головам, со всевозможной нечеловеческой жестокостью и имея цель — тебя увидят, заметят, начнут трепетать и в итоге примут. Это, увы, единственный путь, — Софья горько усмехнулась. — Ты думаешь, мне всё это в радость? Убивать, вселять в сердца людей страх и непонимание? Я ведь на самом деле не сумасшедшая, чтобы получать от страданий других садистическое удовольствие. Многие из убитых мною заслужили подобной участи, других мне искренне жаль. Но я не остановилась и не собираюсь, потому как у меня есть цель, которая правда может спасти этот мир, — и уже тише добавила: — К тому же я не готова делать все свои жертвы напрасными.       Локи не знал, что ответить. Именно сейчас, видя в Софье отголоски болезненной, ущемленной человечности он не просто понимал её, он её жалел. Лишь сейчас он осознал, какими нечеловеческими усилиями она продвигалась к цели всеми этими ужасными методами, невзирая на хрупкость собственной психики и жизни. Она прорывалась вперед, распространяя свою идею, желая лишь одного — изменить этот мир. У неё другая мораль и понятия о грани жестокости поступков, но она хочет спасти человечество, пускай даже ценой сотни жизней. По опыту прошлых пациентов Локи понимал, что Софья сделала почти невозможное — она не сошла с ума. Да, её идея безумна, но это не значит, что она не работает и не ведёт к успеху.       «Я хочу нести в мир добро, даже если придется идти по головам»       Именно так она сказала в их первую встречу.       Сейчас Локи ощущал, что в нём зарождается дикое для данной ситуации чувство — понимание. Его отголоски и раньше были в душе юноши, но сейчас оно закрепилось в нём, пустило свои по-настоящему крепкие и опасные корни. Чувство, способное свести с ума.       — Supra tua est potentia tantum Rex. [1] — тихо прошептал Локи, глядя Софьи в глаза.       Уголки губ девушки дернулись, а на лице расцвела болезненная улыбка.       — Возможно, — также тихо ответила она.       Из камеры Локи вышел в странном состоянии. Не было как раньше непонимания, вопросов, чувства несправедливости происходящего и страха. Он шёл по уже привычному коридору психлечебницы с новым, рожденном в его надломленном психическом спокойствии чувством — пониманием, которое граничило с принятием.       Внутри юноши что-то надломилось, растеклось чернильной, вязкой лужей, поглощая все прежние устои и понятия. Он ещё не до конца понимал, что с ним происходит, но впервые за прошедшую неделю он чувствовал себя не плохо, а правильно.       Дикая правильность, наполненность в душе и полное отсутствие мыслей в сознании. Именно так.       «Как думаешь, ты бы смог пойти на безумные вещи, если бы у тебя была цель? Страшная, странная, непонятная для всех остальных идея, которая может спасти этот мир? Ты бы смог переступить через себя, свои принципы и понятия о морали, если бы знал, что чего-то страшного, что ты видел своими глазами, не произошло бы, будь мир таким, каким ты хочешь его сделать? Убив однажды ради великого дела, ты не остановишься, пока не доведешь его до конца или пока не умрешь. Что такое человеческая жизнь, что они вместе, несчастной горсткой значат? По-твоему, жизни сотни невинных душ могут стоять рядом с порядком во всём мире, среди всех людей? Да, мои методы не вяжутся с понятием общества о морали, правильности поступков, но они действенны. У меня есть союзники, которые понимают совершенство моей реформы, несмотря на её кажущуюся дикость, а все те люди, которые легли на алтарь спокойствия остального человечества должны быть мне благодарны. Да, их больше нет, они не увидят того обновленного, совершенного мира, но они внесли свою лепту в заложение этого крепкого, векового фундамента».