Выше всего мира, ниже короля

      Всю последующую неделю Стив с Наташей не переставали радоваться произошедшим переменам в поведении друга, хоть они и были несколько странны. Локи стал более весёлым, расслабленным, выглядел по-настоящему отдохнувшим. Были и неожиданные изменения, которым объяснения не находилось: Локи перестал относиться к работе с тем трепетом и серьёзностью, как раньше, хоть и теперь выполнял всё на отлично; он мог немного припоздниться с утра и уйти с работы несколько раньше положенного, хотя до этого любое изменение графика в пять минут просто ломало его; юноша стал намного больше времени уделять одному пациенту — герцогине.       Последнему изменению можно было найти вполне логичное объяснение: герцогиня — очень сложный и запущенный случай, который требует почти всех сил и времени. Но другое объяснить не получалось.       Роджерс и Романофф за чашкой кофе иногда обсуждали произошедшие с Лафейсоном перемены и делали какие-то предположения.       — Я даже не знаю, на самом деле, — задумчиво говорила Наташа, отпивая глоток кофе со сливками. — Может влюбился?       — Локи? Влюбился? Да не смеши меня, — немного грустно усмехался Стив. — Скорее Старк уволится или повысит нашему бездарному уборщику зарплату.       — И то верно, — вздыхала девушка. — Тогда я и вправду не знаю, что ещё может на него повлиять. Это же Локи, неожиданности и изменения привычной жизни вообще не в его стиле.       Так они и заходили в тупик, но, в целом, были рады за друга.       Локи и вправду стал доволен жизнью, если так посмотреть. Он решил посмотреть на происходящее под другим углом. В нём что-то надломилось, лопнуло, изменилось. Локи и сам не находил нормального объяснения всем этим переменам, он просто чувствовал, что всё встало на свои места.       В понедельник вечером придя домой он просто несколько часов сидел, уставившись в одну точку и вспоминал все разговоры с Софьей. Юноша решил не строить иллюзий и вспомнить всё до мельчайших подробностей, стараясь игнорировать возмущенную человечность.       Софья — жестокая девушка с безумной целью и методами её достижения, но желающая изменить мир, пусть даже таким способом. Локи посмотрел на свою жизнь, на её серость, вспомнил всю несправедливость происходящего в системе, хотя раньше относился ко всему этому с полным безразличием и апатией. Действительно, какая разница, как медленно умирать в своей раковине — в справедливом и правильном мире, или в мире прогнившем и тёмном?       Он на самом деле долго думал и пересматривал аспекты своей жизни, жизни Софьи, он медленно, но неумолимо шёл к страшному выводу, который породило его надломленное, измененное всеми произошедшим в последнее время событиями сознание. Он был согласен с Софьей, он понимал, что она говорит по-настоящему правильные вещи. Вещи, способные изменить этот гнилой мир и заменить проржавевшую систему. Да, все те убийства, что она совершила кажутся страшными, жуткими, нечеловечески жестокими. Но разве есть другой путь? Что ещё можно сделать, если хочешь спасти?       Локи не принял её идею вначале, видел в девушке лишь сумасшедшего монстра. Потом, с каждым днём разговоров с ней он будто бы открывал для себя занавес, видя сцену, на которой разгорелось кровавое представление, а Софья в главной роли. И она не хочет выполнять её, она бы с удовольствием пошла другим путём, за кулисами. Но так ты не изменишь, не достигнешь цели. Страшные вещи, которые нужно выполнять, потому как они — единственный путь.       Сложно точно ответить, почему все эти перемены в серой и однообразной жизни так сильно подкосили психику Локи, заставили его резко пересмотреть своё отношение к жизни. Должно быть, сыграла свою роль непохожесть ситуации на другие, сама Софья, её слова.       Не видевший и не желавший видеть реальность жизни юноша был поражен её несправедливостью. Он ожидал увидеть крепкий дом, построенный на века, а оказался у кучки трухи. Он ожидал увидеть в системе величественный каменный замок, несмотря на все его недостатки, минусы, возраст, а оказался перед покосившимся деревянным домиком с провалившейся крышей: чуть-чуть толкни, и всё рухнет. Он видел в Софье лишь кровожадного монстра, а оказался перед рвущимся к цели из последних сил существом, которое желало изменить мир, несмотря на кровь на руках и собственную изодранную жизнью душу.       Убеждения и представления о жизни в целом внутри Локи рухнули, подмяв под себя внутреннее спокойствие психики юноши, а защитной реакцией организма стала резкая перестройка и принятие. За какую-ту жалкую неделю он оказался сломлен и разбит. Он изменился.       Теперь большую часть своего рабочего времени Локи отводил именно на сеансы с Софьей, общение с которой у него также изменилось. В нём произошли неуловимые изменения, Локи окончательно наплевал на картонное «лечение», разговоры стали сводиться лишь к личным вопросам и более детальному разбору концепции. Юноша и сам не заметил, что теперь он мог просто по три часа сидеть и слушать рассказы Софьи о её идее, впитывать информацию как губка, анализировать её. Также вспоминая слова девушки, Локи оторвался от серости жизни, хоть это и было сделать достаточно трудно. Он, как и прежде, относился к работе серьёзно, но перестал делать из неё смысл жизни. Его стала бесить холодность, пустота и темнота в собственной квартире. Он даже завёл себе фикус.       В среду Локи пораньше отпросился у Старка с работы и поехал на кладбище. Солнце спряталось в облаках, ветер трепал кроны тёмных деревьев. Здесь всегда было спокойно и тихо. Локи очень давно не находил в себе сил приехать на могилу Сигюн, которую также редко посещали родные, поэтому этот участок был почти заброшен: пожухлая трава пучками вылезала из земли, от надгробия до забора висела блестящая от росы паутина. Локи присел возле могилки и бегло пробежался глазами по надписи на надгробии: «Сигюн Ньёрддотер 1992–2011 гг». Юноша аккуратно положил рядом букет лилий — любимых цветов Сигюн — и тихо произнес:       — Я отпускаю тебя.       Локи встал и медленным шагом покинул кладбище, точно зная, что больше никогда сюда не вернется.       Четверг в психлечебнице выдался достаточно суматошным — скоро должна была приехать какая-то важная проверка, а точной даты, как всегда, известно не было. Сотрудники бегали по коридорам и помещениям сумбурно проверяя, все ли отчеты заполнены и нет ли каких-либо задержек в выданных им заданиях. Наташа в этот день дорабатывала игнорируемые до этого задания, Стив заполнял кипы бумаг, Старк нервничал. Для Локи же этот день мало чем отличался от предыдущих, потому как у него всё было безукоризненно выполнено и закончено. Юноша решил поскорее сбежать от всего этого нервозного общества, включая тихо матерящегося, но старавшегося не показывать этого Стива, от которого уже болела голова.       Локи незаметно проник в более защищенную часть здания и быстрым шагом направился к камере Софьи. Лишь зайдя в светлое помещение он немного расслабился.       — Привет, — искренне улыбнулся девушке юноша, садясь напротив.       — Привет, — улыбнулась Софья в ответ. — Ты какой-то нервный.       — Скоро должна приехать какая-то проверка, сегодня все нервные, — объяснил Локи усмехнувшись.       — Да, — задумчиво протянула девушка, — Жизнь слишком суматошна.       Локи лишь согласно кивнул, полностью соглашаясь со словами Софьи.       — Кстати, ты не знаешь, кто стоит во главе проверки? — вдруг с интересом спросила девушка.       Юноша задумался, вспоминая нервную речь Старка вначале этого дня.       — Вроде бы сам Ник Фьюри, — протянул Локи. — Но не думаю, что он приедет лично.       — Ну, если Ник, то приедет обязательно, — усмехнулась девушка.       — Почему? — удивленно спросил юноша, глядя на Софью.       — Он всегда предпочитает держать под контролем то, что от него зависит, — туманно ответила она, толком ничего не разъяснив.       Локи вспомнилось, что Ник Фьюри — выдающийся психиатр Чехии — также, как и ряд других докторов признал Софью невменяемой.       — Ник твой последователь? — внезапно понял юноша.       — А ты смышленый, — улыбнулась девушка. — Да, но я предпочитаю не особо ему доверять и держать ухо востро. Он тёмная лошадка.       Локи лишь кивнул. В любой системе есть свои изъяны и слабые звенья, идеальных не бывает. Тут он спросил:       — А те доктора, что проводили проверку… — юноша запнулся. — Они все…       — Нет, что ты, — рассмеялась девушка, поняв, к чему тот клонит. — Двум-трём мы дали взятки. Очень полезная вещь, кстати, часто выручает. Но смотря как их использовать. Иногда от желания легкой наживы влиятельных персон без пользы гибнут люди, например, от аварий на заводах, обрушений архитектурных строений, неполадок в торговых центрах. Так что я не самый большой вредитель и злодей в этом мире.       И она снова была права, впрочем, как всегда. Тут Софья внезапно спросила:       — Как выглядела твоя девушка?       — Прости? — не сразу вник в суть вопроса Локи, не ожидавший такой резкой перемены темы разговора.       — Как выглядела твоя девушка? — покорно повторила Софья, лишь слегка усмехнувшись.       — Длинные и слегка вьющиеся рыжие волосы, большие и мутные зелёные глаза, нежная кожа с легким золотистым оттенком, маленькие бледные губы, — не задумываясь ответил юноша, в котором образ Сигюн с годами почти не стерся. — Она всегда очень громко и заразительно смеялась, а её голос был похож на пение весенней птички.       Локи грустно улыбнулся. Да, Сигюн была прекрасна. Жаль, что всё так получилось.       — Она тебя любила?       Этот вопрос выбил Локи из колеи. Он вопросительно посмотрел на Софью, взгляд которой сейчас был не читаем и почему-то неуверенно ответил:       — Да, думаю…       — В этом то и вся проблема, — усмехнулась девушка. — Мы можем вечно любить и воспевать образ любимого человека, но никогда точно не сможем сказать, любит ли он нас. Что с того, что он или она говорит, что обещает? Чужая душа — потёмки, и если свою мы можем отдать без остатка, то никогда не будем знать, сколько принадлежит нам самим.       — Ты говоришь так, будто бы никогда не любила, — мягко улыбнулся Локи.       — Неправда, — грустно сказала Софья, тоже улыбнувшись. — Но я знаю, что любовь — это просто слабость, неся которую с собой по жизни мы не всего сможем достичь. Наличие у меня цели полностью отрезает меня от возможности любить, она мне не нужна, а если будет — мёртвым грузом потянет ко дну. Ведь если передо мной встанет выбор между целью и любимым человеком, я выберу второе, разрушив то, к чему шла всю свою жизнь, — и чуть тише добавила, устремив взгляд в пустоту: — Жаль только, что любить мне дано, а вот принимать этот дар — нет.       Локи понимал, что Софья права. Для неё главное в жизни — цель, а любовь убьёт её, превратит в пепел. Она не может этого допустить, не имеет права. Жалкая картина, внушающая уважение: обыкновенная девушка, стремящаяся изменить мир, без жалости идущая по головам, но тем не менее являющаяся живым человеком с окровавленным сердцем и постоянной болью в душе.       Сейчас перед Локи сидела уставшая, но не сдавшаяся девушка с невероятно сильной душой. Он впервые за долгое время обратил также внимание на её необычную внешность: короткие, абсолютно белые волосы, слишком светло-серые глаза…       — Что случилось с твоей внешностью? — тихо и задумчиво спросил Локи.       — С волосами произошла примерно такая же история, как и у Харли Квинн. Знаешь такую? — Локи кивнул. — Неприятное происшествие с кислотой. Волосы у меня, грубо говоря, мёртвые, а рост их жутко замедлен. Такие уже не восстановить, чистого вида солома, которую и волосами то назвать сложно, — Софья усмехнулась. — Ну, а с глазами дела обстоят ещё хуже. Думаю, ты понимаешь, что среди людей, знающих про мою идею есть не только её сторонники, но и ярые противники. Одни из таких меня поймали, хоть и нечеловеческими усилиями, и попытались лишить зрения, но то ли они не шибко умными были, то ли с техникой случились проблемы: воздействие лучей почти не повлияло на моё зрение, а вот радужную оболочку глаз выжгло подчистую, цветовой пигмент уже не восстановить. Насколько я помню, в их целях было хорошенько извести меня пытками и в итоге прикончить, но мне повезло — вытащили. Среди, грубо говоря, моих спасителей, была и уже знакомая тебе Ванда. И всё-таки она удивительная девушка, — с улыбкой добавила Софья. — Ты бы видел, с каким остервенением она заколола раскаленным штырем моего палача. Девочке просто не очень повезло с семьей, вот она и увидела в моей идее спасение, цель в жизни… Но я и не против, сам понимаешь, — пожала плечами девушка. — Я рада, что кто-то понимает и принимает мою идею.       Локи понимал. Он сейчас смотрел на Софью и многое осознавал. Неблагополучная семья, желание изменить мир, нечеловеческие усилия для воплощения своей идеи в жизнь. Локи не представлял, что будет с девушкой, если она не достигнет своей цели.       — А если ты не найдешь короля? — тихо спросил Локи.       Софья медленно перевела на юношу взгляд и неожиданно тепло улыбнулась.       — Не думаю, что это возможно.       — Почему?       — Потому что я уже нашла.       Локи в немом ступоре смотрел на девушку, которая сейчас молча ждала его реакции, ответа. Слова Софьи как-то слишком долго доходили до сознания юноши, словно сквозь толстый слой ваты, разум отказывался усваивать полученный ответ. Внезапно догадка словно яркая вспышка молнии прорезала сознание. По телу пробежали мурашки, Локи невольно сглотнул.       — Я… Я не понимаю… — тихо пролепетал юноша.       Софья усмехнулась и тихо произнесла, глядя Локи прямо в глаза и слегка наклонившись вперёд:       — Неужели прямо совсем не понимаешь? А как ты думал, Локи? Ты вполне мог сделать логические выводы исходя из информации, что ты — единственный человек, с которым я вообще контактирую в последнее время. И только не говори мне, что не понял, не принял моей идеи, я же прекрасно вижу, что это не так. Я вижу, что ты хочешь, ты жаждешь изменить этот мир, ты принял мою концепцию. Ты готов изменить себя и прогнившую систему новой, совершенной, — и совсем тихо добавила: — Ты готов стать королем, Локи.       В голове шумел рой мыслей и ни одной нормальной. Локи был в самом настоящем шоке и не знал, что делать. Он лишь смог тихо спросить:       — Почему я?       — Разве ты не понимаешь, Локи? — мягко улыбнулась Софья. — Ты идеальный кандидат для этой роли. Тебя не держит семья, ты отпустил свою любовь, прежнюю жизнь. Ты хладнокровен, но справедлив, чувствителен, но черств. Да, в самом начале ты совсем никуда не годился, но посмотри сам. Ты меняешься, Локи, ты готов меняться. Твоя психика сейчас — ноль, чистый лист. Ты чувствуешь мою идею, её совершенство. Да, тебе ещё нужен толчок, чтобы ты смог идти дальше, но разве ты не видишь? — девушка привстала и наклонилась совсем близко к лицу юноши, а тот даже не пытался отстраниться. — Ты пока не идеален, но готов стать таковым, положить на алтарь будущего этого мира своё прошлое. Ты король, Локи.       Юноша смотрел в глаза Софьи, а в голове было пусто. Внезапный напор, слова Софьи, всё это стало последним, массированным ударом по психике Локи, которая от всех событий последних дней надломилась, а сейчас окончательно рухнула, лопнула. Сердце колотилось как бешеное, не желая успокаиваться, всё тело будто бы оцепенело. Внезапно открывшуюся правду было слишком сложно принять и осознать, она была слишком невероятна. Он — король. Ну разве не смешно звучит? И тем не менее сейчас, видя в глазах Софьи какое-то странное выражение, чувствуя её уверенность, он понимал, что это правда. Именно он и никто другой должен стать королём.       Внутри что-то окончательно порвалось, исчезло, изменилось. Уголки губ юноши дёрнулись, в глубине ярких зелёных глаз зажегся безумный огонь. Он тихо рассмеялся, и в этом смехе слышалось искреннее веселье, радость, уверенность. Софья медленно села на место и с каким-то восторгом глядя на юношу, улыбнулась.       — Ты — истинный король, — тихо сказала она.       А Локи весело улыбнулся и также тихо ответил:       — Et supra virtutem meam, nemo est. [1]