«Голод»

Неделя тянется слишком долго, но наконец... Юнги стоит около скамейки в том самом национальном парке и нервно топает ножкой, скрестив руки на груди. Подобное поведение ребёнка мать только забавляет, потому как это чудо сейчас выглядит, будто ему уже давно под тридцать и он устал ждать опаздывающего на встречу коллегу по работе. В ладошке у малыша тот самый брелок, который Юнги не выпускал из рук практически никогда и даже часто спал с ним. Да и зайчика он прозвал банально — Чимином. Наконец знакомая фигура показалась на горизонте и маленький альфа сразу же понёсся вперёд, навстречу Чимину. Налетев на того и обняв за ноги, малыш втянул носом приятный запах спелых персиков и улыбнулся. — Привет, звездочка. Пусть Чимин сейчас и в чёрном свитере, он все равно останется для ребёнка желтым пятнышком. Новый знакомый громко смеётся и подхватывает малыша на руки. — Привет, Юнни. Прости, у Чимина было очень много работы. Больше я не буду опаздывать. Юнги снисходительно кивает и трогает пальчиками красное пятнышко на шее Чимина: след от зубов маленького альфы остался на месте. Когда мать дала указания и предостережения, малыш легко выдохнул и по-хозяйски пересел к старшему на колени, сжимая в ладошке брелок с зайчиком-Чимином и провожая маму взглядом, которая отошла поговорить по телефону. — П-почему я чувствую голод, когда ты рядом? Юнги щурит лисьи глазки и недовольно смотрит на свой животик, постукивая по тому пальцем. — Но я не хочу есть... — М... Даже не знаю, что это, малыш... Как ты это ощущаешь? — беспокойно интересуется омега, немного напрягаясь. Юнги трогает свой животик ладошкой, а потом трогает грудную клетку, ощупывая подреберье и чувствуя, как быстро бьется его сердечко. — Вот здесь «голод»... — смущённо лепечет смышлёный малыш, поднимая глаза на Чимина. — Он... странный и тёплый. Объяснения ребёнка тоже такие: странные. Но, а как ещё малыш может объяснить непонятные ему чувства, возникающее рядом с молодым омегой? — Хорошо... — Чимин гладит малыша по голове и даёт ему сок. — Держи, мой хороший. Я сейчас приду. Парень поднимается и подходит к матери Мина, что сейчас уселась на соседней скамейке. Юнги умело открывает трубочку от сока и, мотыляя ножками в воздухе, начинает осушать коробочку с персиковым нектаром. Он без задней мысли наблюдает за мамой и Чимином, но потом фокусируется на бабочке, что летает над клумбой. — Думаю, нам надо поговорить... — Я слушаю, Чимин. — кивает женщина, сдвигая брови на переносице. — Он что-то сказал? — Он... И я... Кажется, между нами есть связь, и малыш это чувствует... Чимин присаживается рядом и прячет лицо в ладонях. Женщина вздрагивает от слов молодого омеги и пытается переварить информацию, бросая обеспокоенные взгляды на своего сына. — Что ты... что ты подразу... Чимин? Наконец до матери доходит, и она будто бы рассыпается изнутри. Неужели ее малыш запечатлён с парнем в пять раз старше его? — Черт... — Чимин тяжело выдыхает и смотрит в глаза женщины. — Я даже и не знаю, что с этим делать... — Чимин, я... наверное, это... какая-то ошибка? Может, тебе показалось? Мать выдыхает. Ее пухлые губы подрагивают от волнения, но внимательный взгляд Чимина она выдерживает. — Я тоже так подумал, но... Он даже пометил меня... Укус не проходит... —молодой омега сильно волнуется и, наверное, даже боится. — Вы, наверное, хотите, чтобы я исчез из его жизни? — Я не... нет, Чимин, я не чудовище, но ведь он ребёнок... Перед скамейкой появляется Юнги, который хлопает лисьими глазками с прищуром и складывает ручки на груди. — Вы выглядите так, как будто хотите ограбить банк. — замечает мальчик, оглядывая растерянные лица взрослых людей. Мать бросает взгляд на шею Чимина с маленькой еле заметной меткой от молочных зубов и переводит взгляд на сына. — Юнги, почему... почему тебе нравится Чимин? Юн хмурит брови и вытягивает руку вперёд, опуская на колено старшего пальчики. — Мам, я хочу его съесть. — Почему? — Потому что Чимин пахнет и от него тепло. — вздыхает мальчик, снисходительно поглядывая на мать, как будто та задаёт та-акие скучные вопросы, что помереть можно. — Я знаю, Чимин тоже хочет меня съесть! — заявляет ребёнок, поджимая губы и совсем не чувствуя напряжения между взрослыми. Видимо, знакомство с Чимином выбило мальчика из колеи. Видимо, теперь мальчик потерял всю бдительность, потерял все здравые мысли, которые, в принципе, не должны были зарождаться в юной голове. Чимин смущённо отводит взгляд и тяжело выдыхает. — Нет, Юнни, думаю, ты и живой хороший, тебя есть не надо. — старший треплет рукой темные волосы мальчика и смотрит на его мать. — Думаю... Все же раз природа так решила... Видимо, не суждено мне иметь крепкую семью с истинным... Но все же. Я подожду, пока Юнги вырастет, и если ему будет нужен такой старый омега... Юнги с каждым словом омеги хмурится все сильнее и сильнее, а затем охает, нехарактерно для него, эмоционально взмахивая руками. В голове всплывают разговоры вскользь о истинных, метках и чем-то ещё. Мама всегда честно отвечала на практически все вопросы сына, и разговоры о их сущности и правилах жизни в мире стороной никто не обошёл. Теперь в маленькой голове, наверное, что-то щелкнуло и ребёнка посетило осознание. — Мам, Чимин для меня истинный? Женщина кротко кивает и роняет лицо в ладони, тяжело вздыхая. Юнги напрягается и требовательно смотрит на Чимина, но не находит в его глазах ответов на свои вопросы. Маленький разум снова поддаётся давлению непонятных ему эмоций, и малыш в одночасье меняется: хмурится, сжимает ладошки в кулачки, поджимает губы и старается не заплакать, терпя резь в уголках глаз. — Ты расстроилась, м-мам? Чимин, ты тоже расстроился? Юнги не справляется с собой и роняет на тёплый, пригретый солнцем асфальт первые соленые слезы. Неужели настроение двух взрослых поменялось в худшую сторону из-за него? И почему это Чимину «не суждено иметь крепкую семью»? «Старый омега»? Что все это значит? Малыш все же хоть и был смышлёным, но взрослые вопросы, непонятные словосочетания оставались для ребёнка загадкой. — Я... п-плохой? — Нет, что ты? — Чимин поднимает ребёнка на руки и укачивает. — Юнни. Ты очень хороший. Правда. Это просто немного сложно. Ты же понимаешь, что Чимин старше тебя? — Пак осторожно вытирает слезки с щёчек и гладит мальчика по голове. Женщина вытягивается и обеспокоенно наблюдает за ребёнком. Нет, она не беспокоится, что «солнечный» омега обидит ее малыша. Ее больше беспокоят козни судьбы и что, наверное, однажды, ей придётся принять старого зятя. Или все обойдётся и со временем малыш забудет о Чимине? Юнги тычется носом в грудную клетку старшего омеги и тихо всхлипывает, сжимая край его одежды в кулачке, а второй рукой обнимая за шею. — Я понимаю. Но мне тепло, и я хочу тебя съесть. — твердит ребёнок, как попугай повторяя одну и ту же фразу. Чимин тяжело вздыхает и гладит малыша по спине, прижимая к себе. — Тише-тише... Все хорошо, малыш, все хорошо. Юнги повинуется. Укладывает голову на плечо старшего омеги и закрывает глаза, наслаждаясь равномерным дыханием Чимина и его запахом. Снова ведь хочется укусить, да и съесть хочется, как ту булочку с сахаром и кремом, что мать вручает на полдник. Ребёнок успокаивается, вытирает выступившие слезы и шмыгает носом, бесшумно вздыхая. Женщина давит из себя улыбку и накрывает острое плечо Чимина ладонью, ободряюще гладит и кротко кивает. Чимин благодарно кивает в ответ и покачивает малыша на руках. — Ну, как ты, Юнни? Все хорошо? А Юнни все это время думает. Собирается с мыслью и старается понять, что же такого делают истинные омеги и альфы. Понятно, что сначала они начинают «дружить», как говорила мама. Но ведь они уже дружат! Чимин подарил ему зайку, и они теперь очень хорошие друзья. Малыш кусает губу и продолжает размышления. После «дружбы», как говорил отец, наступает «суматоха». Юнги ещё не понял полного значения этого слова, потому решает спросить у Чимина, отвечая вопросом на поставленный вопрос. — Чимин, что такое «суматоха»? — Суматоха? Ну... Это слово обозначает большое количество действий, выполняемых одновременно. Но вообще, это зависит от контекста... — слишком непонятно объясняет Пак. Юнги кивает, воспринимая ответ Чимина и стараясь запомнить значение непонятного до сего момента слова. Значит, у них с Чимином после дружбы будет «суматоха». Почему-то это слово ассоциируется с безмерным количеством каруселей, использованных... как там Чимин сказал? Одновременно. Юнги вспоминает ещё, что отец подарил матери перед «суматохой» красивое кольцо и пожелал ее руку и сердце. Это тоже пока было непонятно. Зачем отцу рука и сердце мамы? — А чтобы у нас была суматоха, я тоже должен подарить тебе кольцо, Чимин? — Юнги! — возмущается мать, смущённо потупив взгляд. — Ч-что? — удивленно спрашивает Пак, хмуря бровки. — О чем ты вообще сейчас говоришь? Юнги тяжело вздыхает, поражаясь тому, какие взрослые бывают глупые и непонятливые. Он ёрзает на коленях у старшего, а когда принимает удобную для себя позу, то сбивчиво поясняет, поглядывая в глаза Чимина. — Ну... мама говорила мне, что сначала альфа и омега дружат. А отец рассказал, что потом начинается суматоха, но сначала нужно подарить кольцо и попросить руку и сердце. Только пока не понимаю, зачем это просить... Бледное лицо женщины покрывается красноватыми пятнами, и та с укоризной смотрит на ребёнка, что сидит и по-философски рассуждает. Чимин заходится в смехе, прикрывая глаза. — Нет, Юнни, нам пока рано устраивать «суматоху». Сначала мы должны с тобой сблизиться, а ты должен вырасти. Хорошо? — Хорошо. — уступчиво соглашается мальчик, а затем обращается к матери. — А к папе ты тоже чувствуешь «голод»? — Малыш, наверное, да. — женщина даже для убедительности прислушивается к внутренним ощущениям и вспоминает те, что связывают их с отцом ребёнка. — Я очень боялся, — шепчет маленький альфа, сползая с колен старшего, — боялся, что съем Чимина. — ребёнок тычет указательным пальчиком в тонкую шею старшего омеги и вздыхает. — Я не хотел, мам, это само захотелось. И мать охотно верит, что «само захотелось» — это инстинктивный зов. Маленький Мин хмурит бровки и опирается о колени Чимина ладошками. — Сынок, это называется «метка». Помнишь, я тебе показывала свою? Юнги часто кивает, кусая губы. — То есть я сделал Чимина своим? Ведь папу ты сделала своим этой меткой? — Да, Юнни, я теперь твой. Чимин кивает и осторожно поглядывает то на альфу, то на его маму. — Я... Наверное, вы бы хотели побольше меня узнать? Юнги вполне доволен тем, что Чимин подтвердил его принадлежность маленькому альфе, потому сейчас довольно улыбнулся. — Ну... думаю, теперь у тебя нет выбора, — тихо смеётся женщина, наконец-то расслабляясь, — он тебе не даст спокойно жить. Пока мать учтиво спрашивает о работе и учебе, увлечениях и прочем, Юнги с интересом слушает, непоседливо карабкаясь по коленкам Чимина. Он то и дело вдыхает чарующий запах старшего, трогает пухлые ладони и перебирает в маленьких пальцах чужие толстенькие. В компании Чимина у Юнги зарождается «голод», который расстилается где-то под рёбрами у сердца и стремительно заполняет все тело теплом. Это очень приятно, но до сих пор остаётся для младшего немного необычным и непонятным. Когда мама отстаёт от Чимина с вопросами, Юн нетерпеливо тянет его за рукав свитера и требовательно просит: — Чимин, пошли со мной, пошли, пошли! Детскому взору попался вагончик с мороженым, и сейчас Юнги хотел мятное. Ну или персиковое, если такое существует. Чимин вежливо отвечает на все вопросы женщины, замечая приятные прикосновения малыша. Когда тот тянет его, Пак спускает ребёнка с колен и следует за ним. — Юнни, что такое? Что ты хочешь? — Я хочу мороженое. — требует мальчик, но потом добавляет совсем тихо. — Когда я вырасту, я сам буду тебе покупать. А сейчас... войди в мое положение. Продавщица мороженого смеется от услышанной фразы, а маленький альфа хмурится. Он никак не может понять, почему с услышанных где-то слов взрослых людей с него смеются. Ну а как реагировать на милого Юнги, который требует войти в «его положение»? Чимин держится, чтобы не рассмеяться и берет малыша на руки. — Хорошо, Юнни, какое ты хочешь? Чимин подносит мальчика к витрине, чтобы показать ассортимент. — Можно такое как ты? — неуверенно просит Юнги, пользуясь возможностью и сразу же утыкаясь носом в тёплую шею старшего. И тут можно только гадать, что малыш подразумевает под словосочетанием «как ты». — Ну...Хорошо. Можно, пожалуйста, персиковое и пломбир... Юнни, а твоя мама какое любит? Чимин осторожно поглаживает ребёнка по спине, доставая второй рукой кошелёк. — А ты любишь промбир? — уточняет ребёнок, зарываясь тонкими коротенькими пальцами в волосы старшего омеги. — Моя мама любит клубничное, но всегда говорит, что любит то же, что и я. — Пломбир, Юнни. Да, мне нравится пломбир. Чимин негромко смеётся и добавляет к покупке ещё и клубничное. — Держи. — старший вручает ребёнку холодную сладость и опускает его на землю. — Спасибо, Чимин. Юнги вежливо склоняет голову и принимает сладость. Все же сдержать детский восторг ему не в силах, потому малыш тихонечко взвизгивает от удовольствия и осторожно, как предостерегала мать, облизывает верхушку холодного молочного продукта. Мороженое приятно холодит язычок, заставляя ребёнка улыбнуться. — Пойдём к маме? Она обрадуется мороженому. Чимин возвращается к скамейке и протягивает женщине клубничное мороженное. Сам присаживается рядом и усаживает между ними ребёнка. Мать малыша цокает языком и тянется за кошельком в сумке, с укоризной поглядывая на ребёнка. — Юн-ни, клянчить некрасиво. — Мам, я не клянчил, правда-правда. Я вежливо попросил. Женщина тихо смеётся, отдавая Чимину пару купюр за мороженое, а потом уже благодарит. Клубничное и правда ее любимое. Юнги выпачкивает пальцы и щеки в персиковой сладости, но его «голод» ненадолго успокаивается. Теперь из сумки матери в ход пошли влажные салфетки: молодая женщина оттерла ребёнку щеки и пальцы, а тот, убеждаясь, что полностью чистый, перелез на колени к молодому омеге. — Мне нравится сидеть так. Чимин смеётся, обнимая ребёнка и выкидывая салфетку от своего мороженного. — Юнни, ты такой милый. Видимо, в маму пошёл! Юнги трется щекой о щечку взрослого омеги и часто-часто кивает. — Да-да, моя мама такая! И папа у меня милый, — вдруг шепчет малыш, — но он говорит, что так никому говорить нельзя. Но тебе ведь можно? Юнги доверяет Чимину, ведь рядом с ним ему очень хорошо. Даже лучше, чем в ванной, когда мама делает разноцветные пузырики. — Мам, а Чимин придёт к нам в гости? Ведь он теперь мой, нам нужно готовиться к суматохе! Женщина тепло улыбается, поправляя комбинезончик по плечам своего сына. — Да, если Чимин захочет, то конечно.