«Голод»

Выходные, вихрь событий, чужая квартира, вечеринка. Юнги улетает на постель с малознакомым омегой и растворяется в наслаждении первого секса. Чимин после ночной смены возвращается домой и опадает на кровать, сразу засыпая. Просыпается он от сильного жжения на шее; парень вскрикивает и прижимает ладошку к воспалённой метке, что даже немного кровоточит. Осознание приходит вместе со слезами. Чимин так и знал. Знал, что когда-то его заменят на более молодого и более красивого. Может и не было никакой любви? Никакого «голода»? Юнги скоро станет совершеннолетним, а Чимин выделывается и дальше поцелуев никогда не заходит. Два года одними поцелуями жить — это, конечно, очень приятно, но что за бред вообще не давать своему альфе? Этого просит организм, естество самца! Юнги вообще-то зол и, наверное, даже поступил так не потому, что в голову ударил градус, а потому что так ему и надо, этому взрослому идиоту, который не знает от чего отказывается! Мин покидает комнату, оставляя омегу на постели, одевается и идёт на кухню. Там он встречает Хосока. — Не стыдно? — Что? — У тебя есть Чимин. — Хо, Чимин мне не дает. Ему не стыдно? Хосок хмыкает и осуждающе смотрит на друга: — Юнги, так нельзя, он столько лет ждёт, а ты взял и наплевал на это. — Алё, Хоуп, он омега, ему не надо ждать совершенно- — Юн, я не хочу это слушать. Следующий день Чимин проводит в кровати, не идёт на свидание с Юнги, что они запланировали. А зачем теперь это все? Омега отключает телефон и просто заворачивается в одеяло. И зачем он так долго ждал? У него могли бы быть сейчас уже дети, крепкая семья, любящий альфа... Юнги становится стыдно только на утро, когда на трезвую голову он осознает, что сделал. Хосок был прав: наплевать на столько лет ожиданий Чимина было очень глупо, а ещё стыдно... Мин после школы без настроения идёт на подработку, получает за смену и решает купить себе выпить. Переубеждает его в этом взрослый альфа, который покупает шикарный букет цветов, а в полупрозрачном пакете у него мороженое. Обычный пломбир, тот, что любит Чимин. Ком в горле Юнги застывает тяжёлым камнем. Он тоже покупает на все вырученные деньги красивый букет персиковых роз и мороженое. Молодой альфа звонит в двери и ждёт, когда ему откроют. Стыдно невозможно, но делать нечего. Он сам виноват за свою агрессию и мстительность. А «голод» не утихает. Юнги голодает. Голодает только по своему Чимину. — Уходи. Чимин, не открывая двери, пытается выпроводить альфу. — Чимин... Открой, пожалуйста. Юнги от грубого тона вечно сладкого и нежного Чимина вздрагивает, но уходить не собирается. — Нет. Уходи, Юнги, я не хочу тебя видеть. — Я никуда не уйду. Юнги сползает спиной по ледяной входной двери, оседает на не менее ледяной пол. Рядом с собой парень укладывает тугой букет роз и мнёт пакетик пломбира в руке. Придурок. Ну вот чем он думал, когда спал с другим омегой? Молодой альфа прикрывает глаза и вздыхает. Если надо, он просидит под дверью и час, и два, и день. Чимин все же открывает дверь, ну не держать же ребёнка в холоде. — Ну и что ты хотел? Юнги подскакивает и летит на Чимина, забывая про букет цветов. Теперь они вообще-то одного роста. (Юн даже немного выше). — Чимин, я придурок... Я знаю. Пожалуйста, прости меня. — Юнги вталкивает старшего в прихожую, жмёт к стене и тяжело выдыхает. — Я люблю тебя... Чимин, пожалуйста. Давай заведём детей? Чимин закатывает глаза и отталкивает альфу. Он плетётся в комнату и садится на кровать, отворачиваясь к стенке. — Ну Чимин. Я знаю, что я глупый ребёнок, я испортил тебе всю жизнь одним лишь существованием. Появлением... Я знаю. Но... ты же знаешь, что иначе бы это случилось. Ты не позволяешь мне трогать тебя... — Юнги садится рядом со своим пухлощеким омежкой и трется лбом о его плечо. — Я люблю тебя. Тебе нужно уже деток рожать, и я согласен... Только прости меня. —Ты все ещё ребёнок. Тебе не надо все это. Иди гуляй. Делай, что хочешь. Я уже смирился, что у меня никогда не будет детей и семьи, — обиженно и грубо бубнит Пак, пряча лицо в ладонях. — Я не хочу гулять, я хочу быть с тобой. Чимин, я злился... Я очень хотел тебя. Мой «голод» усиливается! Я взорвался из-за того, что это переполнило меня... у нас будет семья. Как только я стану совершеннолетним, я сделаю тебе предложение. И буду катать на спине. Всегда. Чимин... Юнги ломается снова. Из-за своей глупости ему пусто и грустно, дико. Мин усаживает на свои колени Чимина и невесомо целует в метку на шее, что воспалилась из-за него. Из-за его глупости. Чимин тихо всхлипывает, впервые разрешая себе плакать при альфе, и утыкается в его плечо. — Юнни... Юнги никогда не видел слез старшего. Он вообще-то даже сомневался, может ли его омега плакать. Сердце замирает от первого же всхлипа. Замирает и падает на дно желудка, заставляет задуматься и почувствовать мурашки, что пробежали холодной волной по всему телу. Придурок. — Чимин-ни, малыш, не плачь. Может, в их возрасте огромная зияющая дыра в семнадцать лет, но сейчас Юнги думает, что «малыш» очень даже кстати. Младший гладит любимого по спине и безостановочно целует в шейку, роняя через каждый поцелуй слово «люблю». Чимин потихоньку затихает и так и засыпает на руках у альфы. Омега ещё изредка всхлипывает, но уже совсем тихо. Юнги укладывает Чимина в кровать, накрывает одеялом и целует в висок. После этого подросток выставляет цветы в вазу, а затёкшее мороженое кидает в морозильную камеру. Вернувшись обратно в комнату, Мин ложится рядом с безмятежно спящим Чимином и гладит его по щеке, кусая губы. Неужели он не мог подождать ещё год? Чимин не заслуживает слез. Но и сам он тоже дурак. Не давать своему альфе... Юнги решает, что в следующий раз спрашивать не будет, а просто возьмёт желаемое. Игра «нельзя/можно» надоела.