«Голод»

Юнги проводил родителей ещё ранним утром, а потом поплёлся обратно в постель, сбивая мизинцем ножку тумбочки. Взывая от боли, Юн падает на постель и осознаёт, что у него стоит. Утренний стояк в его возрасте — обычное дело, но Мину сейчас так лень что-то делать и даже дрочить на фото Чимина не хочется, плюс ещё саднящая боль в районе мизинца. Стояк не проходит и через час, а яйца начинают изнывать от тянущей боли, и только теперь Юнги понимает, что это его первый гон. Чимин сегодня едет с сюрпризом. В небольшой коробке покоятся новенькие наушники и сладкое. Ключи у парня давно есть, потому он входит без стука и прямиком направляется к комнате младшего. В голову бьет необычно сильный запах альфы, но Пак особо не придаёт этому значения и входит к Юнги. — Привет!.. А Чимин будто как чувствует, что сейчас нужен невероятно, потому через двадцать минут уже входит в комнату и, ни о чем не подозревая, с улыбкой на губах приветствует подростка. Юнги вдыхает природный запах омеги полной грудью, и ему срывает башню. Сейчас бы прижать Чимина к стене, желательно в неё лицом, и упереться членом прямо меж ягодиц. Черт... Мин и не заметил, что мысли тут же превратил в реальность и уже тяжело дышал в шею старшего, вжимая его в стену. — Юнги! — Чимин сразу осознаёт, что происходит и резким движением меняет их местами, пристраиваясь за спиной младшего. — Тише. Пак даёт Юнги опереться лбом о стену и прижимает его сзади. Омега уверенно кладёт руку на пах младшего и начинает надавливать пальцами на больное место альфы. Юнги упирается лбом в стену, а когда чувствует на своём паху ладонь Чимина, издаёт тихий хрипящий стон. Альфа чувствует себя очень плохо: голова идёт кругом от любимого запаха, кишки внизу живота скручиваются в узел, а член пульсирует, каждая пульсация которого отдаётся болью где-то в мошонке. — Чим... — Тише, малыш. Чимин запускает руку в белье младшего и начинает оглаживать горячую плоть большого размера. Юн не хочет быстрой разрядки, не хочет так. Запах Чимина сводит его с ума, а вместо пухленькой руки на члене хочется ощущать узенькую промежность все ещё девственного омеги. — Чимин. — Юнги вдыхает, чтобы перевести дыхание, но только больше задыхается от чарующего запаха, попадающего в легкие. Младший оборачивается и толкает омегу к постели, нависает сверху и с диким желанием в глазах смотрит в глаза напротив. — Я хочу тебя, а не твою руку. — Нет, Юнги. — Чимин пытается выкарабкаться из-под альфы, но выходит не очень. — Пожалуйста, не надо! Юнги пропускает звонкую пощечину и из-за болевого шока теряет бдительность, упуская из рук Чимина. Тридцать три года человеку, а он боится молодого шестнадцатилетнего альфы, у которого гон. Кажется, и возбуждение отступает. Подступает обида. Юн поднимается с постели и, молча потирая щеку, сваливает в ванную комнату, где лезет в ледяной душ. Смыть обиду не выходит, а вот возбуждение немного получается. Чимин садится под двери ванной комнаты и тяжело вздыхает. — Прости меня... Юнги выходит из ванной комнаты с влажными волосами и полотенцем на бёдрах. Старшего он игнорирует, сразу отправляясь на кухню и включая чайник на плите. Чимин бросается за ним и хватает его за руку. — Прости... Я просто был не готов и испугался... Х-хочешь я тебе отсо- Юнги кидает презрительный взгляд на старшего и хмыкает, выуживая из его ладони своё худое запястье, перебивает. — Чимин, ты дурак, что ли? Нет, не хочу. И Юнги, действительно, не хочет. И вообще альфа делает вид, что того, что было десять минут назад, попросту не было. — Прости... — Чимин опускает глаза и тихо вздыхает. — Все нормально, — отмахивается Юнги, но потом добавляет, — я, конечно, понимаю, что я младше, но тебе, Чимин, не пятнадцать лет, не понимаю твоей реакции. Или... тебе страшно отдаться шестнадцатилетнему альфе? Кто из нас ребёнок? Юнги выключает кипящий чайник и заваривает две чашки чая для себя и Чимина. — Прости. — старший обнимает парня со спины и целует в шею. — Я люблю тебя. — Я тоже. — ворчит младший, неосознанно прижимаясь спиной к груди старшего. Впрочем, сказать развёрнуто о любви Мин не хочет: злится и обижается. Под наблюдением Чимина Юнги размешивает в своей чашке сахар, а в чужую кружку его не кладёт, ну, потому что омега следит за своей фигурой. Юнги помнит об этом. Чимин слишком хорошо следит за телом и в тридцать три выглядит так же прекрасно, как и десять лет назад. Старший поворачивает Мина к себе лицом и чмокает в губы. — Юнги, я тебе дам, но чуть позже, ладно? — Интересно, когда это? Когда тебе будет под полтинник? — язвит младший, сдвигая брови на переносице и прищуривая лисьи глаза. Теперь обижается Чимин. — Нет, Юнги. — Пак отталкивает подростка и садится за стол. Юнги ставит перед Чимином чашку с чаем, шуточно откланивается и продолжает язвить. — Пожалуйста, Ваш чай. Все эти формальности чушь собачья, Юнги никогда не называл Чимина на «Вы». Даже тогда, когда он понесся к пахнущей звёздочке впервые, первым делом он обратился на «ты». Сейчас он просто был раздражен и насолить Чимину было не то что бы желанием, а потребностью. Нечего было отвешивать ему пощечину! — Пока. Пак поднимается и стремительно идёт к двери. — Ну и пожалуйста! Найду омегу помоложе! — кричит младший вслед Чимину и сталкивает со стола чашку, которая летит на пол, разбивается вдребезги о кафель; Юн с секунду наблюдает, как осколки плавают в дымящей жидкости. Юнги вообще-то сильный парень, но минутные слабости никогда себе не прощает. Где такое видано, чтобы альфа плакал из-за чего-то? В пять лет — ладно, в десять — тоже, но в шестнадцать — уже перебор. А сделать с этим младший ничего не может, вылетает из кухни и опадает на свою просторную кровать, всхлипывая в подушку. За что ему такое? Почему его истинный не из параллели? Почему не одного с ним возраста?! Чимин сжимает зубы и вылетает из квартиры, тихо всхлипывая. Чего он вообще ждёт? На что надеется? Что однажды все будет хорошо? А разве будет? Когда ярость, видимо, возникшая вместе с гоном, отпускает, Юн поднимается с постели и ковыляет на кухню, чтобы убрать беспорядок. Природа снова берет своё и возбуждение подступает вновь. Юнги, конечно, про молодых омег все выдумал и сказал все это назло: он не собирается никого искать, его устраивает его психующий Чимин (хотя, сейчас Юнги хладнокровием не отличался: чертов гон). Омега не знает, что делать. Ему кажется, что мир в одночасье надругался над ним. Он идёт по улице заливаясь слезами и наблюдая, как мимо проходят семьи с детьми... Такого ему точно не светит. Добравшись до дома, Пак залезает в ванну и проводит там остаток вечера, топя горе в мыльной воде.

***

Безмолвная неделя тянется слишком долго, и Юн решает, что тоска все же сильнее обиды. Не факт, что у Чимина так же, но все же... Мин после школы торопится к больнице и там возле главного входа сидит до самого вечера: Чимин сегодня до двенадцати ночи, и Юн это посчитал. Своего омегу нужно проводить домой, ведь альфа все же должен быть защитой и каменной стеной для своего любимого... Чимин выходит из больницы даже не переодевшись, и делает вид, что ничего и не было, что он не удивлён видеть младшего, и улыбается альфе. — Привет. Как дела? — Привет. — Юнги сразу же заключает старшего в недетские объятия и бесстыдно влажно целует: соскучился. Чимин немного краснеет, но отвечает, затем слегка отрывается от любимых губ и продолжает допрос: — Как поживал? — Чимин, заткнись. — рычит младший, вновь впечатываясь в пухлые персиковые губы Чимина. — Юн... Пак зарывается пальчиками в волосы альфы и прикрывает глаза. Юнги чувствует своё превосходство над старшим, над его омегой, потому смелеет с каждой минутой и, ловя ладонями пухлощекое личико Чимина, углубляет поцелуй, не давая старшему шанса на разговоры. Чимин плюет на то, что его кто-то может увидеть, и поддаётся альфе, тихо постанывая в поцелуй. Юнги наконец успокаивается и отстраняется от губ Чимина, звонко причмокивая своими. — Идём, я провожу тебя домой. Уже поздно. — звучит так по-взрослому, и Юну это нравится. А ещё он надеется остаться у Чимина на ночь. Чимин берет Мина за руку и кивает. — Хорошо, Юнни. Юнги до самого дома, до самой двери квартиры не выпускает ладошку Чимина из своей, которая, кстати, теперь намного больше ладони старшего. Рост только альфу пока не устраивает, но он считает, что ещё вытянется. — Можно я у тебя останусь? — неуверенно уточняет Юнги, заглядывая в глаза старшему омеге. — Да, только не приставай. — отшучивается Пак, копаясь в замочной скважине ключом. — Ладно, но спать я все равно буду с тобой! Не забывай, что мы пара! — Хочешь кушать? Юнги отрицательно машет головой и потягивается, целуя Чимина в шею, прямо в метку, пока тот открывает двери. — Хорошо. Чимин чмокает альфу в щеку и впускает того в квартиру. — Я в душ, скоро приду. Юн по-хозяйски расстилает нежную постель Чимина и падает на холодные подушки, прикрывая глаза. Утыкаясь носом в перину, альфа вдыхает полной грудью и наслаждается: здесь запах его омеги настолько яркий, что хочется бесконечно вдыхать, вдыхать и вдыхать. Старший выходит из ванной уже чистенький и в пижаме, он заваливается к Юну и обнимает его. Юнги перетягивает старшего на себя, позволяет тому уложить голову к себе на плечо, а сам приобнимает за поясницу. Нет, ну надо же переустанавливать приоритеты? У них должно быть так, а не наоборот. Чимин тихо смеётся и укладывает голову на широкую грудь Юнги. — Я так люблю тебя... — И я тебя очень люблю. Юнги трется носиком о лобик старшего и тянет губы в улыбке. Нет никого лучше его Чимина, пусть они и бранятся иногда. Чимин думает так же и быстро засыпает, утыкаясь носом в любимую шею.