Умершие слова, неумершее значение

— Ненавижу. Вивек, весь увешанный звонкими украшениями и вымазанный чем-то блестящим, на это заявление лишь смеется и хлопает Аландро по плечу, оставляя серебристые блестки. — Ты постоянно кого-то да ненавидишь, это не новость. Аландро игнорирует, смотрит куда-то не на Вивека, но это не срабатывает. В последние годы это вообще почти никогда не срабатывает с Вивеком, но Аландро еще надеется. Тщетно — Вивек с усердием размазывает по одежде и коже блестки, не касаясь разве что линий гхартоков. Аландро закатывает глаза и, наконец, сдается, потому что иначе Вивек вымажет его блестками полностью — лучше ответить, пока пострадала только рука и шея. — Праздники с танцами ненавижу. Вивек на это снова звонко смеется и зарывается блестящей пятерней в чужие волосы, окончательно разрушая прическу. Сука. — О, я обожаю когда ты говоришь слова лжи с таким лицом. Я прекрасно помню, как ты двигаешься во время гаданий и призывов. И как искры летят от твоей кольчуги, когда ты танцуешь с тенями и кровью в бою. И как ты, надышавшийся где-то медовухи, танцевал у костра с Нерева… — Векк, просто заткнись и иди куда шел. Аландро отворачивается, цепляет взглядом в толпе Неревара и всматривается в его окружение. Рядом с ним, разумеется, Дагот, так что едва ли к ним рискнет подобраться убийца, но все же… В танце бывает всякое. В толпе легко подкрасться и перерезать полнокровные жилы, в танце легко отравить касанием, царапиной, поцелуем… Аландро не может позволить себе невнимательность. — О, я понял. Ты бесишься от толпы и обострившейся паранойи, хотя нужно всего лишь расслабиться и получать от музыки и движения удовольствие. — Да. Доволен? — Буду, когда ты согласишься на танец. Сам ведь знаешь: излишне нервный телохранитель слеп и пропустит реальную угрозу в погоне за миражами. Аландро на это закатывает глаза — и подает блестящую теперь руку. От одного — или не одного — танца хуже едва ли станет.