В плену чужой воли

«- Вы собираетесь просидеть там всю ночь? Я наблюдал за вами битый час — вы отлично смотритесь вместе. Вам хорошо работается вдвоем?» © Роберт Патрик Моделл.

      — Я пойду один, — тогда я еще не знал, на что иду. — Чтобы никто не пострадал, мы просто дадим ему то, что он хочет, — и даже не предполагал, что в последствии, по собственному желанию, а не по воле Моделла решусь всадить себе пулю в голову.       — Тебя… — она бы не пустила меня и ни за что не пошла бы за мной, если бы знала исход этой битвы, и чем она закончится для нее. Мы оба этого не знали.       — Надеюсь, что попаду в передачу Playboy. Улыбнись Скалли, — я отшутился, чтобы не запаниковать перед «боем», но тем не менее уверенно вошел в здание, даже не создав при этом проблем медицинскому персоналу больницы.       «Шоу можно начинать!» — На мне было зафиксировано две камеры, через которые наш отряд должен был контролировать мои действия. Но как, если я и сам позднее контролировал их с большим трудом?       Он оглушил меня сразу, как только я вошел в палату одного из пациентов этой больницы. Дальше я помню все не отчетливо... Мы сидели друг напротив друга. Он затеял эту битву, чтобы унизить и дисквалифицировать меня как агента ФБР, а позднее — и как человека: «Я прочитал о тебе. Ты отличный криминалист. Оксфордский университет. Блестящий юноша. Ты знаешь, как прижать таких парней как я», — сказал он мне как-то. И теперь Моделл решил оспорить свое утверждение. Я думал его цель — я. Так и было, но если бы я только знал, чем все это обернется для Скалли, то всадил бы себе пулю прежде, чем она успела переступить порог этого здания.       Войдя, она увидела меня, сидящего напротив этого, так называемого воина Будо. Он уже вытащил из пистолета все патроны, сложил их в карман и оставил только один... для меня. — Присоединяйтесь к нам, — поприветствовал он Скалли. — Чтобы ты ни задумал, у тебя ничего не выйдет, — предупредила она в ответ. — Ты не знаешь, что я задумал.  И это было больше, чем правда! Она не могла даже предположить, чем это может закончится для нас обоих. — Вы успели как раз вовремя: соревнуются двое равных, один из которых ученик японского Будо. Сейчас мы с вашим напарником сыграем в рулетку. Он по очереди сделает три выстрела. Я по его воле уже взял в руки оружие. — Малдер, не надо. Комната наполнена кислородом. Никто не знает, что может… Но я уже сделал выстрел, прежде чем она успела договорить. Затем пришла моя очередь. Я уверенно поднес оружие к виску и выстрелил. К несчастью, эта пуля предназначалась не мне. Дальше он заставил меня выстрелить в Скалли. Я продержался сколько мог, но все-таки выстрелил. И снова пули в стволе не оказалось. Видимо Моделлу это надоело. Да и игра стала не слишком интересной: в конце концов кто-то должен был умереть. Только время и случай теперь решали, кто именно.       «Малдер, не сдавайся», — уговаривала она меня, а я уже был далеко в его власти. Я полностью не контролировал свои действия и едва мог контролировать свои слова. Перед тем как выстрелить в нее я умолял, чтобы она бежала отсюда без оглядки. Но она как обычно не слушала, и вот к чему это привело.       Забавляясь с нашими жизнями, в голову Моделла пришла настолько дикая идея, насколько это можно было вообразить. В нас двоих он нашел себе новую арену для развлечений. Я все еще не двигался и молчал, я просто не мог пошевелиться. Она в ужасе смотрела на меня. А он на нее: — Интересно, а вы уже развлекались вместе? — он усмехнулся своим мыслям. — Скалли беги от сюда пока не поздно.  Но было уже поздно. Она также была в ступоре, созданном Моделлом в этом помещении. Скалли была под властью этого мерзавца и уже не могла произнести ни слова.       Как-то она сказала, что он маленький человек с большими амбициями. И теперь под действием его больших амбиций двое здравомыслящих людей, служителей закона, станут марионетками. Моделл резко встал, а мы со Скалли остались на своих местах неподвижно. Этот стол теперь был только наш. Знать бы раньше насколько я оказался прав. — Агент Скалли, не правда ли здесь жарко? Жарко становилось мне от его слов. Гнев из-под всего моего существа поднялся на самый верх моего сознания. — Нет, пусть лучше он, — он указал на меня. Я помню, что в последний раз успел с надеждой посмотреть на Скалли и, как по наитию, снял с нее через голову бронежилет и стал расстегивать пуговицы ее пиджака. Она не сопротивлялась, то ли от усилий Моделла, то ли от шока. Скалли смотрела мне в глаза, а я - ей. Я все еще пытался уговорить ее убежать: — Скалли, оставь меня и беги отсюда, — я продолжал раздевать ее: пиджак уже был у меня в руках. Я нарочно медлил, давая ей время что-то с этим сделать. — Нет, я не оставлю тебя с ним, — она внимательно наблюдала за тем, что я делаю. — Пожалуйста, Скалли… — я сосредоточил в себе все эмоции, чтобы произнести это вслух. — Ты думаешь она еще может уйти? — он продолжал воплощать в реальность свою бурную фантазию. — Правильно сделали, что остались агент Скалли. Обещаю, вам все понравится.       Дальше я помню только то, как он овладел моим сознанием и без остатка подчинил себе мой разум. Это было не сложно, с учетом того, как я всегда смотрю на Скалли, и сколько фантазий у меня было с ее участием. Но я никогда не думал, что буду воплощать их по чьему-нибудь желанию и в присутствии третьих лиц. Отношения с ней были для меня по сей день неприкосновенной материей. Я даже никогда не говорил ей о своих чувствах, чтобы не испортить то, что у нас было. Или, быть может, я был сражен прошлыми неудачами и, таким образом, защищал себя от новых любовных поражений.       В нашей работе я так же старался оберегать ее от всего дурного и только невербально проявлял свои слабости к ней. Все изменилось в тот момент, когда я не смог спасти ее от самого себя. Кто бы мог подумать, что он захочет не просто убить меня моими же руками, но и уничтожить во мне все то, что я считал в себе человеческим. Совершенное мной деяние недостойно даже человека, не то что агента ФБР. — Малдер, не слушай его. Пожалуйста не сдавайся… — уговаривала она меня. Но его воля была сейчас сильнее ее слов. Из ее глаз теперь бежали слезы. Было понятно почему. Я сжал всю свою волю в кулак, чтобы не подчиняться ему, но все равно оставался не собой и своими руками продолжал снимать с нее одежду. — Ты всегда такой медлительный, или у вас с ней это в первый раз? — на этот вопрос ответа не прозвучало. Я продолжал бороться с собой, а она пыталась привести меня в чувства. Она обнимала меня за шею, пытаясь достучаться до моей совести.       Наш «воин Будо» расхохотался, когда понял, что именно он спросил. Причем не столько вопрос развеселил его, сколько возможный ответ на него:  — Не может быть… Я думал вы… — но дальше он сконцентрировался на нас.— Готов поспорить, она может быть очень горячей штучкой в постели, ты ведь всегда думал об этом? Хочешь я расскажу, как ты каждый раз имел ее в своих фантазиях? Хорошо, что я наконец-то вытащу тебя из твоего придуманного мира и заставлю взять ее прямо здесь, — он указал на стол. А я уже расстегивал брюки своей напарницы. Я не знал, что делать и как противостоять его воле. Камеры давно были уничтожены, а войска снаружи ждали от нас сигнала, который мы, в силу обстоятельств, подать так и не смогли. — Малдер, не сдавайся… — все умоляла она. Я никогда не забуду ее шепот у моего уха и сырость на моей футболке от ее слез. Я так надеялся, что у Моделла не останется сил продолжить это буйство и наша команда войдет сюда раньше, чем я совершу над нами это преступление. Но я ошибался…        Я изо всех сил старался продолжать борьбу с самим собой. Расстёгивая ширинку на брюках, я все еще пытался прийти в себя. Он не давал мне этого сделать и ей, видимо, тоже, потому что она уже ничего не говорила мне и, словно, кукла подчинялась каждому дальнейшему движению. Скалли будто таяла в моих руках. Только слезы бессилия лились из ее глаз. В одно мгновение, на секунду, преодолев усилия Моделла, я успел шепнуть ей на ухо: "Прости меня…". А после усадил на стол.       Реакцию моего тела долго ждать не пришлось. Моделл скорее всего точно знал это и воспользовался моей слабостью к этой женщине. Еще когда Моделл только завладел моей головой, я был полон адреналина, который сейчас готов был выйти из меня в ходе полового акта.       Теперь Моделл вовсю бесновался и насмехался над нами. Когда я вошел в нее, меня унесло течением дальнейших быстрых событий. Она стойко принимала каждое мое движение, то ли от усилий Моделла, то ли от ужаса того, что я с ней делал.       Он добился своего: я стал не просто преступником, теперь меня будут судить за насильственные действия по отношению к агенту ФБР, а мои коллеги по камере припомнят мне это в несколько иной форме.       Но это ли меня сейчас волнует? Конечно, нет. Я не смогу жить с тем, что только что разрушил все то, что так тщательно оберегал в течение многих лет. Еще больше пугало то, как она это воспримет и сможет ли она с этим жить. Наша преданность, нежность и верность друг к другу летели ко всем чертям. На смену им пришли страх, боль, гнев и ненависть.       На остатках самообладания и самоконтроля, я закрыл ее тело собой, укладывая на стол. Но это, конечно же, не послужит мне оправданием в дальнейшем. Скалли обнимала меня, впиваясь ногтями мне в спину все это время. И пока ее руки были на мне, в душе теплилась надежда, что не все еще потеряно, что я еще смогу спасти то немногое, что у нас осталось. Я любил ее, давно. Для себя я это уже понял.       Моделл развлекался, глядя на нас: — Давай, Малдер! Твоя напарница не должна разочароваться в нас с тобой! — этот ублюдок нагло полагал, что тоже участвует в процессе. Так оно и было, под воздействием его воли, я ускорил свои движения, а она прижалась ко мне всем телом. С развязкой он, конечно, медлил, хотел, чтобы она кончила, как стало потом известно, и не давал мне сделать это раньше. В порыве нашего соития она целовала меня в шею. Ее руки подпирали стол, а ноги сплелись у меня на пояснице. Пистолет все еще лежал там, где "воин Будо" оставил его после моего третьего выстрела. Только Скалли всегда спасала меня из переделок подобных этой. И что я буду делать, если ее не станет рядом, не представляю. Даже сейчас она нашла выход из положения, в котором мы оказались. Она почуствовала, что я на исходе и готов закончить это, и впилась губами в углубление моей шеи. Оргазм и ее жаркий поцелуй заставили меня очнуться. Меня как будто вывели из анабиоза. Я резко дотянулся до пистолета, направил его прямо на Моделла и выстрелил. С первого же выстрела "воин Будо" познал смерть и упал навзничь. После я, уже будучи в здравом уме, оторвал себя от ее тела. Скалли слезла со стола и смущенно обернулась в свой пиждак. Хорошо, что он был довольно длинным и прикрывал достаточно, чтобы было можно убежать прямо в нем. Она так и сделала. Покинув нас, она думала, что испытания на сегодня закончились. Но не для меня. Я никак не мог осознать случившего и не отдавал себе отчета в том, что сделал. Теперь я не просто насильник, я надругался над федеральным служащим. Принимая этот факт как данность, я собрал с пола рацию и оперативно вызвал Скиннера. Я знал, что он тоже участвовал в операции, только приехал позже нас. — Прием! Скиннер, ответьте! — Да, — отозвался он. — Позаботьтесь о Скалли! Ей нужна медицинская помощь, — в последние минуты, я думал только о том, каковы будут последствия от подобного незащищенного полового акта и не хотел усугублять свою вину перед ней еще больше. — Малдер?! Что произошло?! — когда я не ответил, Скиннер, как потом стало известно, подал сигнал атаковать здание.       Я так хотел понести наказание. Они наверняка не дали бы мне это сделать. И видел лишь один выход в данной ситуации. Но забыл, что в пистолете лишь одна пуля и начал яростно нажимать на курок снова и снова. Холод металла у моего виска — это то, что я никогда не забуду. Я надеялся, что подонок оставит в нем кое-что и для меня, и не успел достать из его одежды оставшиеся патроны. Люди в обмундировании в ту же минтуту скрутили меня.