А что приметы говорят?

— Алинка, хватит цепляться за меня, — с доброй усмешкой проговаривает девушка — молодая, симпатичная, стройная, с длинными ухоженными волосами, окрашенными в блонд. Сейчас на Кате надето чёрное коктейльное платье — не откровенное, но подчеркивающее все её достоинства, — и рядом с ней та самая Алинка чувствует себя совсем уж гадким утёнком. «Как там Наташа Ростова думала на балу, — судорожно вздыхая, думает она про себя, — есть и те, кто хуже, и те, кто лучше меня».        Кирясова ещё раз обводит взглядом столпившихся в клубе людей, и снова делает вывод: она здесь лишняя. Ну не может Алина расслабиться, видя слишком много незнакомых лиц и пьяных парней. К тому же, тут полно баскетболистов — что вполне логично, учитывая, что эту вечеринку устроили в честь их победы на соревнованиях, — а с ними у девушки с самого начала не заладилось. Парни её, конечно, совсем уж не травят, но постоянные подколы и розыгрыши приносят мало удовольствия. — Нет, я всё-таки пойду домой, — произносит Алина, перекинув русую косу с одного плеча на другое. — Мне тут не нравится. — Послушай, мало кому нравятся такие места с первого взгляда, — удерживая подругу за талию, проговаривает Катя. — Пообщайся с кем-нибудь, потанцуй, и войдёшь во вкус. — Да зачем мне в него входить, — хнычет Кирясова, продолжая волочиться за блондинкой в центр зала. — У меня всё равно нет времени ходить по подобным местам. — Читать романчики и смотреть сериалы время есть, а изредка выбираться в люди по выходным — нет?       Алина закатывает глаза, понимая — спорить бесполезно. «Побуду тут часик и уеду», — успокаивает она себя, когда Катя подводит их к нескольким сдвинутым вместе столам. За ними уже восседают победители и добрая половина университета: в том числе и те, кто баскетболом не интересуется вовсе, но вот различными «тусовками» — очень даже. Алина не интересуется ни тем, ни другим. — Какие люди, — тут же обращают на них внимание, и девушка, натянуто улыбнувшись, машет рукой, в то время как Катька спешит обнять всех знакомых, поздравляя их с выигрышем и заодно хвастаясь своим достижением: она вытащила Алину из общежития впервые за полгода. Та лишь устало закатывает глаза, почёсывая локоть, а затем, опомнившись, подбегает к подруге и шепчет ей на ухо: — Я говорю, не стоило сюда идти. — Катя иронично вскидывает бровь, как бы спрашивая: «Ну что ещё?». — Ты знаешь, что локоть чешется к горю?       Борисова, посмеиваясь, качает головой. — У тебя всё не к добру. Ты хотя бы одну хорошую примету знаешь? — Знаю. Но ничего хорошего всё вот это, — она обводит зал рукой, — не предвещает.        Катя хочет поспорить, но её перебивают: — Ух ты, кто к нам пожаловал, — слышится пьяный голос однокурсника Алины и, по совместительству, очередного члена баскетбольной команды. — Тебе мама разрешает так поздно гулять?        Алина сердито поджимает губы, сверля подругу взглядом: «Я же говорила». — Иди уже отсюда, чего пристал. — Катя в долгу не остаётся, легонько стукнув Завьялова кулаком в плечо. — А ты отпор давай, а не молча эти нападки терпи, — переключается она на Кирясову, поучительно возводя вверх указательный палец. Та лишь снова закатывает глаза и поправляет невидимые складки на белом свитшоте — что-то вычурное ей надевать не захотелось. «Что это такое, — отчитывала её Катя перед выходом, судя по всему, не приходя в восторг от наряда сожительницы. — Нужно же быть леди, а ты?»        Алина оглядывает свои ноги — в синих широких джинсах они кажутся не такими тонкими, чего девушка, в принципе, и добивалась — и не понимает возмущений блондинки. «Какая разница, леди не леди, — мысленно ворчит она, — главное, чтобы было комфортно».        В какой-то момент Катя её оставляет наедине со своими размышлениями, сказав напоследок: «Если что — сразу зови». Быть балластом для подруги Алине не хочется, и потому она отмахивается. — Иди, конечно, чего тебе со мной сидеть. Разберусь тут как-нибудь.       Как и с чем ей разбираться, она понятия не имеет, но упорно делает вид, что всё под контролем. Но нервы постепенно сдают, и девушка начинает испытывать лёгкую панику. Что она вообще здесь забыла? Сидит одна, не в своей тарелке, только людям глаза мозолит. Подумав об этом, Алина резко поднимается с уютного диванчика — синего, мягкого, это единственное, что пришлось ей по душе в этом месте, — и в неё тут же врезается проходящая мимо девушка. Напиток, который та держит в руке, расплёскивается, и красное пятно расползается на белом свитшоте Кирясовой. «Прекрасно, — думает она и тихо бормочет извинения, — надеюсь, это хотя бы не вино. А то сразу столько плохих примет…» — Малышка, ты нас уже покидаешь, — приобнимая Алину за талию, шепчет ей на ухо Завьялов. — Как-то рано.       Она молча смотрит перед собой, мечтая только об одном — чтобы парень отстал. Но вместо этого к ним подходят двое других баскетболистов — таких же высоких и безмозглых ― именно эта троица вечно достаёт Кирясову в университете, общежитии, на улице — если встретят. Алина не знает, почему именно она притягивает к себе их внимание, да ей и неинтересно. Сказал бы кто, что нужно сделать, чтобы её уже оставили в покое, наконец, и она будет самой счастливой на свете.        Парни перегораживают ей дорогу, говоря что-то неразборчивое и, видимо, обидное — по их мнению. Кто-то тянет её за длинную косу, снимая с неё резинку в цветочек — нет, она не впала в детство, просто остальные куда-то подевались, — и Алину уже начинает потрясывать от страха. «Тут полно людей, они ничего мне не сделают», — успокаивает она себя, сама в эти слова не веря: в их сторону никто даже не смотрит, все увлеченными своим весельем и алкоголем. — Дай пройти, — тихо просит, толкая одного из парней в грудь. — Не-а. — Он посмеивается, и от испуга девушке слышится злобный хохот. Она серьёзно готова заплакать, если бы не грубое: — Вам что, заняться нечем? Отстаньте от неё. — Алина поднимает голову и видит своего спасителя — капитан команды, имеющий явный авторитет среди студентов, взашей разгоняет парней, которые выглядят, как нашкодившие котята. Неудивительно. Мало того, что этот парень популярнее, так ещё и старше на три года: одногруппники Кирясовой только на первом курсе, а вот Артём уже на четвёртом. — Всё хорошо? — Да, спасибо, — в её голосе несильно слышна благодарность.       То ли от нервов, то ли ещё от чего — Алина сама себя не понимает, — она чувствует закипающую бурю внутри, что на неё совсем не похоже. У Кирясовой так всегда: она долго копит в себе и ничего никому не высказывает, а потом раз — и взрыв. Она пишет Кате гневное сообщение, обзывая однокурсников последними словами, и в конце добавляет короткое: «Еду домой».       Она выходит на улицу и, вдыхая свежий морозный воздух, немного остывает. Совсем немного. А когда чувствует чужие руки на своей талии — вспышка повторяется. Вывернувшись из объятий, она замечает своего спасителя — чёрные короткие волосы забавным «ёжиком» торчат во все стороны, а на губах играет улыбка, отчего на щеках появляются ямочки. Он, весь такой милый и обаятельный, на неё никакого впечатления не производит. Если только чуть-чуть. — Отойди от меня. — Она сама удивлена, откуда в её голосе эти стальные нотки. — Почему? — Артём, правда, недоумевает. Помог девушке, теперь пытается быть милым, что ей не нравится? Обычно первокурсницы — да и не только — млеют от одного его взгляда. Хотя, подойди он к ней в другое время, она бы млела точно так же. Но знать это парню точно не нужно. — У меня аллергия! — сердито выдаёт Алина, вызывая у него усмешку. — На людей? — На баскетболистов. — Он заливисто смеётся, осторожно хватая Кирясову за руки. — Это необходимо лечить. — Она, перестав вырываться, вдруг стыдливо опускает взгляд вниз, на припорошённую снегом землю. Что-то она разбушевалась. — И как же? — уже спокойнее спрашивает Алина, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Нужно вызвать привыкание. Я готов героически пожертвовать своим временем, чтобы помочь тебе с этой проблемой. — На самом деле, Артём заинтересовался Кирясовой давно. Он часто встречал её в универе и пару раз слышал её разговоры с подругой. Тихая заучка на первый взгляд, она оказалась не так проста, и от некоторых её шуток парень сам не мог сдержать смешок. И главное, Алина никогда не обращает на него излишнего внимания — проходя мимо, она смотрит на него не дольше, чем на остальных студентов. А если девушка не проявляет к Артёму симпатию, его это всегда привлекает. Чем сложнее, тем интереснее. — На что ты намекаешь? — Алина, прикусив губу, осторожно расплетает косу, чтобы хоть как-то отвлечься. Общаться с парнями — не её конёк. Сейчас ей становится стыдно за маленькую истерику. Умеет же первое впечатление испортить. — Предлагаю встретиться завтра. Где-нибудь. Куда ты хочешь? — Артём даже достаёт телефон, готовясь записать номер Кирясовой, как слышит тихое: «Никуда». Эта девушка — человек-настроение. То кричит, то смущённо прикусывает губы. — Что значит «никуда»? Ой, ты, кстати, серёжку где-то потеряла.        Он заправляет ей прядь волос за ухо, сбиваясь с мысли. — Серёжка из ушка, жди милого дружка, — на автомате выпаливает она, а затем, осознав, что вообще сказала, ударяет себя по лбу. — Это… сделай вид, что я ничего не говорила, пожалуйста.        На этот раз Артём истерически смеётся, пока Алина неловко смотрит в сторону. «Вот же дура, — досадливо думает она, забывая о потерянной бижутерии. — Только я могу вести себя так в присутствии парня». — Ты у нас, значит, суеверная? — отдышавшись, спрашивает Артём, и шатенка, будто оправдываясь, проговаривает: — А что ты хотел? Я почти всю жизнь с бабушкой прожила. — Ну, милого дружка тебе ждать не придётся. Он уже здесь. — Парень дурачливо указывает на себя. — Так что диктуй свой номер.        Алина подчиняется, хоть мозг упорно твердит: «Что ты творишь? Тебе об учёбе думать надо». Она талантливо отгораживается от голоса разума, очарованная этим забавным баскетболистом. И кто бы мог подумать? А после Артём провожает её до самого общежития, то рассказывая о себе, то интересуясь жизнью Алины. Она понятия не имеет, почему он ухаживает за ней, да и это не столь важно. Главное, что сейчас, идя рядом со своим спасителем, немного смущаясь и много смеясь, она чувствует странное тепло в груди и желает, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. — Ну что, тогда до завтра? — замерев у входной двери, спрашивает она. — Конечно. — Артём снова обворожительно улыбается, почёсывая нижнюю губу, и, заметив пристальный взгляд Алины, вопросительно вскидывает брови. — Что, тоже какая-то примета? — По дороге сюда он их узнал столько, сколько за всю жизнь не слышал. — Угу, губы зудят к поцелую, — на одном выдохе произносит она и быстро скрывается за дверью, напоследок помахав рукой. «К поцелую. — Он задумчиво смотрит ей вслед. — Ну, будет тебе поцелуй. Просто немного позже».       Артём всю дорогу до дома думает об этой странной суеверной девчонке, испытывая непонятное ему чувство окрыления.       Наверное, это и есть влюблённость, да?