Образ жизни

Хэнк нетерпеливо смотрит на часы и фыркает. Коннор говорил, что придёт ровно в восемь, но почему-то "идеальный робот" решил опоздать. Впервые за всё время их совместной работы. Стрелки лениво проходят один круг, затем другой, и лейтенант уже пытается унять своё любопытство вперемешку с тревогой. Что может случиться? Хэнк вдруг вспоминает все нападения на андроидов за последний месяц, и ему становится всё больше не по себе. Люди близки к войне, роботы готовы к революции, на улице стоит быть осторожным и оглядываться почаще. А Коннору - особенно. Он, вроде как, ни за кого, и ему опаснее всего, потому, что может получить и от тех и от других. Хэнк мысленно выругивается, что оставил виски чёрт знает где. Сейчас бы помогло. Стрелки сходятся на цифре девять, а Коннора всё ещё нет. Серьезно, что могло произойти? Хэнк успокаивает себя тем, что даже андроид плюнул на работу. Это похвально, для него-то. Надо будет пожать ему руку при встрече в участке. Пожать руку и отвесить по шее, за то, что не предупредил. Отвлечься не получается. Хэнк садится за стол и сводит пальцы. Голова гудит от странных мыслей, а перед глазами только Коннор, Коннор, Коннор. Он опоздал на автобус? Он снова, сука, принял нелогичное решение для ситуации? Хэнк слышит тяжелые шаги за дверью, и сердце бьётся чаще. Звонок в дверь. — Открыто! — Хэнк поворачивается на стуле, с преспокойным видом сложив руки на деревянной спинке, но, увидев пришедшего, тут же вскакивает на ноги, — Что с тобой? Коннор стоит на пороге и улыбается, прикрыв правый глаз ладонью, будто не замечая, как капли тириума катятся по запястью и ниже по рукаву. — Здравствуйте, лейтенант. Ничего страшного, — он еле заметно морщится и достаёт кусок проволоки из своих волос, покрывшихся голубой кровью. Таки случилось. Хэнк быстрым шагом подходит к андроиду и, нахмурившись, осматривает его внимательнее: волосы растрёпаны, костюм помят и порван, да и диод, кажется, разбит. — Убери руку, — говорит Андерсон строго и тревожно. — Лейтенант… — Быстро! — уже на пределе. Коннор опускает руку, виновато стараясь не смотреть в рассерженное лицо Хэнка. И неудивительно: бровь рассечена, глаз залит тириумом. — Твою-то мать, — злобно шипит Андерсон сквозь зубы и кладёт руку на чужое плечо. — Лейтенант, это только поверхностные повреждения, несерьезные. Нам нужно ехать на дело, — Коннор оправдывается, пока его насильно сажают на стул и жестом заставляют помолчать. — Это уже я буду решать. Внутри у Хэнка всё кипит. Подумать только, какие уроды сделали такое с его андроидом. Как они посмели?! Лейтенант возвращается на кухню с ватой и чем-то холодным. Он не знает, как холод влияет на регенерацию у роботов, но на всякий случай. Что-то в рекламе говорили про "по образу и подобию людей", вдруг поможет? Хэнк садится напротив андроида и медленно проводит ватой по его щеке. Он и представить себе не мог, что будет заниматься таким. Коннор сидит перед ним, сгорбив плечи и опустив тёмные глаза в пол. На идеально белый воротник падают голубые капли. Хэнк проводит ватой по нижней губе андроида и серьёзно требует: — Рассказывай. — Чего рассказывать? — отвечает Коннор, будто не понимая о чём речь. — Ты мне дурака-то не валяй. Рассказывай, что случилось. Коннор молчит, расстроенно глядя перед собой. Хэнк вздыхает и двигается ближе. — Сколько их было? — спрашивает он и проводит ватой под чужим глазом. — Шесть, — отвечает Коннор тихо. Андерсону еле-еле удаётся сохранить спокойствие. — И ты не сопротивлялся? Коннор моргает, поджимает губы и грустно шепчет: — Нет. Я же андроид, да и приказа не было. Хэнк смотрит на чужой висок и понимает, что всё-таки разбили. Светит он тусклым красным, чуть освещая лицо Коннора. — А за что? — Ни за что. Просто шел по улице, они пристали. — Проволока откуда? — Били в стену жилого дома. Вата в руке Андерсона дёргается. У него зубы сводит от злости, пока Коннор сидит почти не двигаясь. — Ты их запомнил? — Да, — он вдруг смотрит в глаза Хэнку и беспокойно ерзает на стуле, — Лейтенант, Детройт на пороге войны. — Да ну? В тёмных глазах читается горький вопрос "что делать?". Неужели наступило время, когда андроидов бьют за то, что они андроиды? Неужели ещё наступит время, когда андроидов будут массово уничтожать? Диод действительно перестаёт работать. Светит то ярко, то тускло, то не светит вообще. Хэнка посещает мысль удалить его вовсе. Но лейтенант достаёт пластырь и аккуратно клеит его на повреждённую бровь. Теперь Коннор не выглядит так плохо, будто он избитый на улице щенок. Хотя почти так и есть. Хэнк поднимается со стула, и андроид поднимается вместе с мужчиной. — Мы едем? — Нет, конечно. Парень, не строй из себя героя, нужно… адаптироваться… или что там у тебя. К тому же, сейчас уже всё закрыто. Коннор смотрит в окно из-за чужой спины и замечает, что уже стемнело. — Тогда я пойду домой? Хэнк отрицательно мотает головой и прижимает к себе своего андроида. Тот опускает голову на плечо лейтенанта и обнимает его за шею. Кто бы мог подумать, Хэнк Андерсон тискает пластик. Но, надо признаться, пластик мягкий и приятный. — Это несправедливо, лейтенант, — Коннор говорит неразборчиво и непонятливо, — Я слова им не сказал… Хэнк вздыхает и обнимает андроида крепче, мысленно обещая себе, что в жизни его не оставит, особенно после такого. Революция действительно близко и чёрт его знает, что может случиться. Андерсон мягко проводит рукой по спине Коннора: — Ничего, парень, переживём.