Рыцарь для принцессы

Несколько недель спустя.

Нет ничего на свете более захватывающего и таинственного, чем космос. Сколько ни смотри на него через призму телескопа или просто так, сидя под открытым небом где-то подальше от неоновых вывесок мегаполисов, а он всегда разный. Ежегодно ученые открывают все новые и новые звезды, туманности, метеориты, планеты, даже галактики. А сколько всего затухает и бесследно исчезает в космосе каждую секунду! Многие говорят, что человеку удалось изучить лишь одну сотую этого чудесного безграничного пространства. Но я отчего-то уверена, что и это слишком преувеличенное число. И все же, люди забавные создания. Так много времени и сил потратить на создание замены себя… Неужели им больше не интересно «быть»? Они больше не стремятся узнать, что же скрывает в себе эта синяя бездна? Неужели мы настолько устали и обленились? Или мы просто состарились? Затухли, как и все эти бесконечные мертвые звезды на небе. В сотый раз перечитывая «Маленького принца», эту старую, потертую книжку вековой давности, что знала наизусть от корки до корки, Рома снова и снова улыбалась словам о глупых и скучных взрослых, истории о капризной розе и лесенке. Эта книга была дня нее больше, чем просто сказкой. Эта была ее жизнь. Никто из ее сверстников так хорошо не понимал, каково это, видеть мир без стандартизации и стереотипов, как она. Никто не понимал, каково застрять шестилетней девочке в теле неизбежно взрослеющего шестнадцатилетнего подростка… И тут, что-то вдруг всколыхнулось в голове маленькой госпожи. Перелистнув очередную страницу, Рима неожиданно встала с кровати и на цыпочках направилась к двери. Осторожно приоткрыв ее, девочка высунула в коридор свою рыжую голову и тихонечко прошептала: — Рафаэль, иди сюда. Андроид все это время стоял у стены, недалеко от комнаты своей хозяйки, и пребывал в, своего рода, «спящем режиме» для роботов. Но голос девочки мгновенно вернул его в реальность и заставил обернуться в ее сторону. — Моя госпожа, второй час ночи на часах, почему вы не спите? — настороженно произнес Рафаэль. — Тише! — прошипела она ему в ответ и еще раз позвала к себе. Роботу ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за девочкой. — Я хочу пойти посмотреть на звезды, — твердо сообщила андроиду девочка, закрыв за ними дверь. — Но, моя госпожа, вам нельзя сейчас на улицу, — возразил Рафаэль. Рима нахмурилась и приподняла одну бровь. — Это еще почему? Кружок на виске андроида начал светиться желтым цветом. Такого вопроса Рафаэль не ожидал. — Это может быть опасно, — немного помолчав, спокойно ответил он. — Во-первых, — Рима гордо задрала голову и сложила руки на груди, словно пародируя своего отца, — я за пределы поместья и не собираюсь. Во-вторых, мы пойдем по лестнице с моего балкона, это безопасно. А в-третьих, ты же пойдешь со мной, что может случиться? Робот опять замолк, пытаясь «придумать» для госпожи аргументы. В его голове сейчас стояла очень непростая дилемма. С одной стороны, программа прописывала ему четко следовать указаниям хозяина — Говарда Каина, которые запрещали Рафаэлю гулять с Римой в опасное время суток. А с другой, особенность его модели как раз и состояла в том, чтобы договариваться и не расстраивать детей, что не давало ему просто настаивать на своем. В этом и была самая большая проблема всех андроидов в мире: программа каждого из них требовала четкой иерархии приоритетов. И если человек мог спокойно выбрать в такой ситуации, что в конкретный момент заботит его больше: исполнение приказа начальника или психологическая стабильность ребенка, то робот этого выбора сделать не мог. — Вам завтра рано вставать на занятия, — наконец сказал он. — А я не пойду туда, — хмыкнула ему в ответ девочка. — Что значит «не пойду»? — к этому ответу андроид тоже совсем не был готов. — А зачем? — Рима выпучила на него глаза и состроила такой вид, будто бы робот спрашивает у нее какую-то вопиющую глупость. — Что значит «зачем»? — девочка заставляла андроида напрягать все свои программы все больше и больше. — Иначе ваш отец будет недоволен. — Ну и что? — а Рима все не сдавалась, продолжая задавать андроиду все более и более сложные вопросы. Человек бы на месте Рафаэля давно бы понял, что девочка все это не всерьез. Что она просто упрямится, провоцирует его согласиться с ней. Но андроид этого не чувствовал. В его программе не были прописаны модели поведения в спорах. Андроиды вообще не должны были спорить с хозяевами. Поэтому такая ситуация была невероятно сложна для Рафаэля и он просто замер на месте, не в силах продолжать данный разговор. Проводя в своей голове новые и новые алгоритмы, он снова и снова понимал что, чтобы он ни ответил Риме, она снова скажет ему свое пресловутое «зачем?» или «почему?». Наблюдая за тем, как сильно загрузили андроида ее вопросы, Рима сжалилась над несчастным чудом прогресса и решила отступить. — Ладно, — лицо девочки снова стало мягким и приветливым, — давай договоримся. Я пойду завтра в школу, но с одним условием: сейчас ты пойдешь со мной в виноградник смотреть на звезды. По рукам? — Хорошо, — решив, что девочка не оставила ему выбора, андроид пошел ей на уступку. Тихонечко обувшись и прихватив с собой лежащий на ее кровати теплый фиолетовый плед, девочка открыла балконную дверь, что располагалась прямо у нее в комнате и, позвав за собой андроида, направилась вниз по небольшой каменной лестнице. На улице стояла чудная летняя ночь. Раскаленная днем земля не давала воздуху остынуть, а слабый ветерок разносил повсюду свежесть и прохладу. По узеньким дорожкам, ведущим сквозь громадные заросли винограда, девочка завела андроида в самые дебри и села прямо на землю посреди шеренг кустов, попутно укутавшись в плед. Рафаэль присел рядом с ней. — Я обожаю это место, — с улыбкой на лице произнесла Рима, рассматривая небо. — Здесь так по-особенному тихо и темно. В ближайших милях нет никаких жилых домов или еще каких-либо источников света. Благодаря этому, тут настолько темно, что можно разглядеть млечный путь! И девочка не врала. Задрав голову кверху, действительно, можно было наблюдать скопление миллиарда звезд. Это зрелище завораживало. — Вы родились здесь? — выдержав паузу, спросил робот. — Да, — тихонько ответила девочка. — Мои родители познакомились в Швейцарии на каком-то важном мероприятии у их общих знакомых. Отец забрал маму сюда. Я росла в этом доме до тех пор, пока мои родители не развелись, и мама не забрала меня на свою родину. В Швейцарии совсем не так, как тут. Мы жили в трехкомнатной дорогой квартире в самом шумном районе Женевы. Это прекрасная страна! Там полно живописных видов, свежий горный воздух. Но… Вдавшись в воспоминания, девочка заметно погрустнела. Заметив это, андроид решил сменить тему разговора на более приятную. — Раз вы большую часть жизни прожили в Швейцарии, то на скольких официально признанных в этой стране языках вы говорите? — На всех! — с гордой улыбкой на лице заявила Рима. — Я свободно говорю на итальянском, немецком и французском языках. На ретороманском гораздо хуже, но понимаю его хорошо. Ну и, разумеется, я владею английским. — Это очень здорово, — улыбнулся Рафаэль. — В мою базовую программу входят только четыре дополнительных языка: немецкий, французский, китайский и русский. — Так ты можешь иногда говорить со мной на немецком? — данная информация несказанно обрадовала девочку. — Все мои Женевские друзья говорят на французском, а вот в немецком мне практиковаться не с кем. — Ja natürlich, — на чистом немецком ответил ей андроид. Рима еще раз улыбнулась ему своей солнечной яркой улыбкой и погрузилась в свои мысли. Девочка снова показалась грустной. Не сумев приободрить свою хозяйку, Рафаэль отчаянно пытался понять, что же все-таки не так. Несмотря на прекрасно запрограммированный социальный модуль, встроенный в него, он так и не понимал природы человеческих эмоций. И тут андроид неожиданно спросил: — Почему вы сделали с собой это? Этот вопрос показался бы совершенно естественным для любого постороннего человека, сумевшего провести в компании Римы хоть пару часов. Эта девочка настолько любила жизнь и мир, что невозможно было поверить в то, что такой светлый и живой человек способен лишить себя жизни. Но должен ли о таком задумываться робот? — Не скажу, что мне повезло с классом в Женеве, — девочка внимательно посмотрела на андроида, пытаясь что-то уловить в его глазах. — Мои бывшие одноклассники были, преимущественно, дети из очень обеспеченных семей. Таких еще называют «золотая молодежь». Они с самого детства жили в достатке и роскоши. Вот только, как я понимаю, родители не слишком беспокоились о них. Поэтому, большинство из них находили себе утешения во всевозможных вечеринках и случайных связях. У меня не особо-то и был выбор, с кем общаться. Спасибо маме, что отдала меня на бокс. Там я и встретила детей, доказавших мне, что моих сверстников может интересовать что-то помимо выпивки и всего этого прочего. Да-да, я занималась боксом. — Я знаю, — кивнул в ответ Рафаэль. — Я видел медали на вашей стене. — Мне хватало секции лет до пятнадцати, — продолжила девочка. — Это было, пожалуй, самое счастливое время в моей жизни. Я просто жила этим. Каждый день я думала только о том, что после уроков меня ждет любимый зал. А мой тренер и вовсе заменил мне семью… Тут голос Римы задрожал, и она сделала паузу. — А потом, я вдруг стала замечать, что говорят обо мне одноклассники, — через какое-то время продолжила девочка. — Не то, чтобы меня дразнили. Нет, если бы, так было бы намного проще. Я же занималась боксом! Я просто в один день стала осознавать, что вообще-то я некрасива и совсем не популярна. Поэтому я стала часто ходить со своими одноклассниками на все эти «модные» тусовки. Бросила бокс. Глаза девочки наполнились слезами, и она задрала голову к небу, чтобы не дать им предательски выкатиться из ее прекрасных темно-зеленых глаз. — Не думаю, что действительно хотела сделать это, — собравшись с мыслями, произнесла она. — В тот день я просто осознала, что превращаюсь в них, в своих одноклассников и родителей. Мне стало очень грустно и тоскливо на душе. Я стала думать о миллиарде проблем, что ждет меня впереди. Может быть, я просто не хотела взрослеть? На этом Рима остановилась. Внезапно, подул холодный ветер. Девочка поняла, что озябла. — Ладно, пора возвращаться, — натянув на себя привычную улыбку, уверенно сказала девочка. Рима ловко вскочила с земли, отряхнулась и, посильнее замотавшись в плед, отправилась через заросли обратно к дому.

***

Поднявшись в комнату, андроид осторожно закрыл балконную дверь за хозяйкой и, дождавшись, когда Рима все-таки ляжет в кровать, направился к выходу. Но девочка тут же остановила робота своим звонким голоском. Она позвала его к себе и сама присела на край кровати. — Спасибо, — тихонечко прошептала она, протягивая руки к Рафаэлю. Девочка крепко прижала его к себе и легонечко поцеловала в лоб. — Спокойной ночи, госпожа, — произнес на прощание андроид. — Спокойной ночи, Рафаэль. Осознавала ли она, что перед ней всего лишь машина, неспособная на искреннюю любовь? Думаю, нет. И уж тем более, ранимая мечтательная девочка, лишенная с детства родительской любви, даже не задумывалась о том, как это ужасно и печально, когда человеку равнодушная машина, становится роднее живых людей.