Soul Knights 1: Доспехи цвета страданий

Нельзя знать наверняка, что скрывает человек в своей душе. Никто не может видеть людей насквозь. У каждого есть свои проблемы, с которыми он ведёт активную борьбу. Жизнь каждого человека — это уникальная история бесконечных сражений на пути к абсолютному счастью. Но есть и те, кто сдался. Они оставили борьбу и позволили проблеме стать частью их жизни. Такие люди носят маски уверенности, отыгрываются на других, стараются забыться… Они делают всё, лишь бы игнорировать проблему, которая с каждым днём пожирает их. Она заставляет их страдать. — Прости меня, Риоко, — прошептал Юмэ. — Я никогда не знал, что тебя тревожит, никогда не пытался помочь… Но я обязательно исправлю свою ошибку! Страдание ещё не полностью отделилось от Риоко, но оно почти переселилось в душу Куришимы. А значит, где-то там, Куришимой внезапно овладели страдания. Юмэ с трудом мог это вообразить, но, если она подала вид, то со стороны могла показаться душевно больной. Юмэ перевёл взгляд на Риоко. Её голова была безжизненно опущена. Руки висели вдоль туловища. Она стояла, но, кажется, машинально, не прилагая сил, потому что сил у неё не осталось. Риоко достигла апогея, и частичка её души практически покинула её. Юмэ мог только гадать, насколько это чувство неприятно. Он огляделся по сторонам в поисках ангела. Оказалось, что они с Риоко были настолько поглощены битвой, что переместились куда-то далеко, в незнакомое место. Ангел не последовала за ними, и Юмэ знал, почему. Она сказала: «Это твой бой». Значит, в критический момент ангел не придёт, чтобы его спасти… Попросту не успеет. «Как же мне быть?» — эта мысль пронеслась в голове Юмэ, когда он вновь вскинул голову кверху, чтобы лицом к лицу встретиться со страшнейшим противником в своей жизни. «Ангел отнесла страдания к самым могущественным негативным эмоциям. В иерархии демонов души они стоят сразу же после отчаяния. Смогу ли я его победить?» Юмэ уже знал, что ему делать. Ему придётся прибегнуть к помощи Куришимы ещё раз, но теперь точность образа и сила, которую он придаёт Юмэ, решали судьбу Риоко, Куришимы и самого Юмэ как соул найта. В этом сражении он либо потеряет ключ к душе Куришимы навсегда, либо станет сильнее, чем когда-либо. Ему придётся. Золотоволосая девушка подмигнула Юмэ и положила руку ему на плечо. На её лице была улыбка, которой Юмэ никогда не видел на лице настоящей Куришимы. Она была преисполнена не только добротой, но и поддержкой. «Спасибо». Юмэ поднял меч с земли. Он глубоко вздохнул, глядя в лицо всепоглощающему страданию. Как и раньше, вид этого существа вызывал у него не только ужас, но и жалость. Только осознание того, что это за существо, не позволяло Юмэ забыть, что он должен расправиться с ним. Страдание продолжало расти. Оно ревело и стонало, так, будто само его существование приносило ему боль. «Не волнуйся. Я избавлю тебя от страданий» — мысленно пообещал Юмэ и зашагал вперёд. Сначала он шёл очень медленно, но наращивал темп с каждым шагом, двигаясь всё быстрее и быстрее. Золотоволосая девушка двигалась рядом с ним. Её тёплое дыхание придавало синему рыцарю уверенности. Наконец, Юмэ перешёл на бег. Ему был необходим импульс неведомой силы, и единственной, кто мог помочь ему, была Куришима. «Я лечу, лечу на золотых крыльях своих чувств! Только ты можешь даровать мне эти крылья. Так что прошу: помоги мне, неси меня на этих крыльях. Стань ими! Стань моими крыльями!» — О-о-о-о-о-о! В тот краткий миг, когда аморфная плоть страдания застыла у Юмэ перед глазами, он оттолкнулся от земли и подлетел в воздух. После этого он не упал, а продолжил движение в вертикальной плоскости. Что-то толкало его, подобно мощному давлению или даже твёрдому объекту. Всё тело Юмэ покрылось языками золотого пламени. На его спине на мгновение родилась пара прекрасных золотых крыльев. Юмэ бессознательно взмахнул ими, отправляя себя высоко в воздух. Аура вокруг него начала расти, подобно ауре Риоко несколько минут назад. Увидев сферу золотого света вокруг себя, Юмэ ещё больше поверил в победу: «Если я освобожу свои чувства, то вместе мы расправимся с этим страданием в два счёта!» Стоило этой мысли пронестись в голове Юмэ, как он достиг высшей точки. На мгновение он застыл в воздухе и взглянул прямо в лицо страданию, полное боли и невыносимой тоски. Со скоростью молнии Юмэ занёс меч, окружённый золотым огнём, и рассёк им голову чудовища, предвкушая такую лёгкую, но такую сладкую победу. Перелетев через страдание, Юмэ устремился к земле. Почему-то он был уверен в том, что при приземлении не почувствует боли. Эта самая уверенность и подарила ему золотые крылья снова, всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы сделать посадку мягкой. Юмэ обернулся, предвкушая увидеть зрелищный конец могучего чудовища… —! Мир содрогнулся от могучего, наполненного болью, рёва. Вот только монстр, оказавшийся за спиной Юмэ, был невредим. Всего один краткий миг в его голове зияла сквозная рваная рана, но потом она затянулась, так, будто тело страдания состояло из желе или даже из воды. — Н-н-н-н… — губа Юмэ затряслась. Он не мог выговорить и слова. «Непобедим?! — он обернулся и направил меч на страдание, чтобы быть готовым к атаке. — Нет, что за бред? Не может такого быть… Любого можно победить. Просто я… Недостаточно стараюсь!» Страдание пришло в движение. Грузное тело чудовища начало поворачиваться и двигаться по направлению к Юмэ, сотрясая при этом землю по всей округе. При этом страдание, кажется продолжало медленно расти. Оно будто хотело заполонить собой весь мир. Юмэ отступил, держа меч перед собой. Он даже представить не мог, что страдание может сделать с ним. Чем выше в иерархии стоял демон, тем сложнее и дальше от банальных ударов были атаки. А страдание было практически на самом верху и уступало одному лишь отчаянию. «Если так продолжится, то вскоре в душе Куришимы не останется ни единого уголка, — глаза Юмэ округлились от ужаса. — Всю её душу заполонит сплошное страдание!» Юмэ не мог даже думать. Он хотел сохранить все свои силы для битвы. Страдание продолжало приближаться к нему. Кажется, чудовище выбрало Юмэ своей целью. «Так получи же!» Юмэ ринулся в сторону аморфного исполинского тела и бесстрашно погрузился в его глубины, разрезая демоническую плоть вокруг себя остро заточенным лезвием. Сумасшедший темп событий начал сводить Юмэ с ума. Ему показалось, что он вот-вот разрежет тело страдания на мелкие кусочки и выйдет с обратной стороны. На самом деле он провёл внутри не больше секунды, а когда эта секунда подошла к концу, он вдруг замер. А затем из него вырвались нечеловеческие вопли. Юмэ показалось, что его тело одновременно расчленили вместе с душой. В один миг он ощутил одинаково невыносимые душевные, и телесные страдания. Вся радость пропала из мира. Осталась только боль, как в теле, так и в сердце. Эта беспросветная тоска заставила Юмэ мгновенно облить лицо слезами. Юмэ кричал не переставая, но его никто не слышал. Никто не мог прийти на помощь. «КУРИ-И-ИШИ-И-ИМА-А-А!» — не то в мыслях, не то на самом деле воскликнул он. Этот крик, один единственный, сумел прорваться сквозь бесконечное, полное страданий тело чудовища, и выйти наружу лучом золотого света. Тело Юмэ тут же пришло в движение. Кажется, какая-то неведомая сила вынесла Юмэ наружу. Через мгновение он оказался за спиной монстра. Только тогда Юмэ понял, как бешено колотится его сердце, как льются слёзы под шлемом, как пульсирует всё тело, которое, казалось, уже не собрать из всех кусочков, на которые его разорвали. Юмэ упал на колени и тяжело задышал. Он вернулся к реальности, только когда сзади вновь послышался грузный грохот. Страдание наконец поняло, что его добыча ускользнула. «Ну уж нет! Я ни за что не соглашусь испытать это снова!» Юмэ встал и отошёл от чудовища на несколько метров. Теперь он не собирался прибегать к необдуманным атакам. Если взять страдание не получалось ни грубой силой, ни позитивными эмоциями, то тогда выход оставался только один. «— Скажи: я могу попасть в душу Риоко, если по-настоящему захочу этого. Но смогу ли я сделать это прямо из души Куришимы? — У душ нет чётких границ, поэтому, если ты уйдёшь достаточно далеко, то попадёшь в пространство, разделяющее души. Вход в душу, в которую ты хочешь попасть, будет рядом». Юмэ поднял взгляд, будто выплывая из омута воспоминаний. — Приготовься, Риоко, — он обращался к маленькой фигурке, спрятанной в тени гигантского страдания и переплетении сотни кроваво-красных щупалец под ней. — Я иду… Тебя спасать.

***

Страдание, казалось, не выражало агрессии по отношению к Юмэ, но, как только он оставил попытки сразиться с ним и бросился наутёк, огромное существо за его спиной закопошилось. Оно будто хотело сказать с разочарованием в голосе: «Уже уходишь?» Страдание, конечно же, не могло догнать юркого рыцаря. Но оно продолжало медленно двигаться и расти, питаясь внутренней болью своей хозяйки. Юмэ бежал вперёд. Он собирался забраться так далеко, как никогда не забирался. Его путь лежал за пределы всяких ограничений, туда, где неясные края неистовых душ переплетались друг с другом. Он не знал, что его ждёт, но был уверен в том, что врата души Риоко откроются для него. Увидев воплощение её внутренних страданий, он проникся ими. В тот бесконечно долгий миг он хотел спасти душу Риоко больше всех на свете. «Прости… Прости, что не замечал. Прости, что считал злодеем, паразитом… Ты не такая, я это знаю. Ты всего лишь ещё одна несчастная душа, молящая о помощи. Я должен был догадаться!» Рёв страдания уже исчез вдали. Обернувшись, Юмэ увидел его крошечной серой фигуркой на горизонте. Он и не заметил, насколько быстро бежал, а может быть просто потерялся во времени… Мимо пронеслись пейзажи красных гор и бесчисленных каменистых плато. Затем Юмэ покинул знакомые места. Он оказался среди скал, не виданных ранее. И чем дальше он двигался, тем страннее казался окружающий пейзаж. Впереди показалась причудливая стена, сплетённая из тысячи безжизненных корней и стволов. Она опоясывала этот мир, насколько хватало глаз. Юмэ знал, что это ещё не окраины души, но он никогда не заходил так далеко и не видел этой стены, а значит, граница была уже близко. — О-о-о-о!.. Сама душа рвалась из Юмэ, рождая этот боевой клич. Он повесил меч на спину и, бесстрашно запрыгнув на ветвистую стену, начал взбираться. На подъём он не потратил и минуты, после чего спрыгнул с другой стороны, игнорируя боль в ногах и отдачу, которая разнеслась по всему телу. Продолжая бежать, Юмэ оглядывался по сторонам. Пейзаж снова изменился. Вокруг не было ни скал, ни холмов, ни причудливых стен. Это была пустошь, не ограниченная ничем вплоть до самого горизонта. Облака здесь были гуще и темнее, будто за стеной царила вечная ночь. А под ногами — бесконечная земля, красная и потрескавшаяся, неровная местами. Юмэ не задерживался ради размышлений. Риоко и Куришима беззвучно кричали, моля его поторопиться. Он не собирался подводить их. Постепенно всякий простор исчез из окружения Юмэ. Привычная душа Куришимы превратилась в невиданную ранее кошмарную сказку. Пустошь вокруг застилал непроглядный туман, и Юмэ казалось, что мир вдруг ограничился до нескольких квадратных метров, окружавших его, и следовал за ним. Наконец, Юмэ замедлил шаг, чувствуя страшную усталость и господствовавший в нём интерес. Он оглянулся по сторонам, чтобы оценить обстановку. Юмэ находился не в абсолютной темноте, но в некоем её подобии. Таинственный туман закрывал окружение и свет, оставляя лишь маленький его кусочек, достаточный, чтобы Юмэ мог видеть себя и ближайшее окружение. Подняв голову кверху, он не увидел ничего, кроме тумана. Но так было только в начале. Было и ещё кое-что. Кажется, в этой густой темноте танцевали крошечные клочки света, будто звёзды в бескрайнем космосе. Юмэ протянул к ним руку и попытался коснуться, но они были слишком далеко. «Души…» Одним только усилием воли Юмэ заставил себя оторваться от них и пойти дальше. «Душа Риоко должна быть где-то рядом. Я знаю! Я обязательно найду её!» Юмэ совершенно потерял чувство времени. Иногда ему казалось, что он просто топчется на месте среди однообразных облаков тумана. И лишь огоньки бесчисленных душ помогали ему убедиться в том, что он действительно двигается вперёд. Так и звёзды на небе помогают путнику, когда он прорывается сквозь абсолютную ночную тьму в поисках ночлега. Один из огоньков, сиявших впереди, а не над головой, начал приближаться. Он становился всё ярче и ярче. Сначала Юмэ испугался. Он не был уверен в том, что это действительно душа, а не какой-то не виданный ранее демон, затаившийся в самом тёмном уголке. Но затем Юмэ понял, что это именно та душа, которая ему нужна, и продолжил путь. В один момент огонёк оказался совсем рядом и вспыхнул так ярко, что Юмэ на секунду зажмурил глаза. А когда он их открыл, то не поверил тому, что видит. — Двери? Юмэ стоял перед огромными двустворчатыми дверями. Они сияли лаковой новизной и тёмным цветом, как будто их сделали из дуба. Изящные ручки, похожие на волны, манили золотистым блеском. Юмэ с недоверием положил ладонь на ручку. — Вот, значит, как перемещаются из одной души в другую?.. — прошептал он, плавно опуская ручку. Некоторое время Юмэ открывал дверь осторожно, будто боялся разбудить кого-то скрипом, но дверь была безмолвна. Тогда он резко распахнул её. На Юмэ хлынул свет, ослепивший его в первую секунду. Этот свет исчез так же быстро, как и появился. На самом деле за дверью едва ли было светлее, чем в этом бесконечном тумане, соединяющем души. Юмэ осторожно заглянул внутрь и осмотрелся. Ничего. Вернее, не то, что ожидал увидеть Юмэ. Перед ним были не бескрайние просторы, подобные тем, что он видел в душе Куришимы. Его встретил невзрачный коридор, не то серый, не то чёрный, не то вовсе не имеющий никакого цвета. Юмэ сделал шаг и заглянул дальше. Там он увидел несколько поворотов, ведущих в разные стороны. А когда он поднял взгляд кверху, он не смог толком ничего рассмотреть. То ли там было небо, устланное знакомым туманом, то ли потолок, теряющийся среди теней. «Лабиринт?..» Юмэ знал, что души разных людей могут кардинально отличаться друг от друга. Глупо было думать, что душа Риоко будет похожа на душу Куришимы. Но такого Юмэ не ожидал… Он думал, что его встретит новый мир, отличающийся от мира Куришимы своими пейзажами. Юмэ ожидал увидеть простор, но его встретил тесный лабиринт, пугающий темнотой и неизвестностью. «Ничего не поделаешь. Придётся идти». Юмэ переставил вторую ногу за порог. Наконец, он отпустил дверь, которую держал всё это время, как бы из осторожности. За спиной послышался гул, с которым дверь вернулась на своё место. Юмэ машинально обернулся и посмотрел на неё. Стоило двери закрыться, как вход исчез. На его месте была глухая стена, такая же, как и те, что окружали Юмэ со всех сторон. От осознания того, что он заперт в этом тесном лабиринте, у него по спине пробежал холодок. Стараясь преодолеть панику, Юмэ огляделся по сторонам. Затем он прошёл чуть дальше и посмотрел в один из проходов. Начинавшийся следом коридор исчезал вдали, а по пути его стены разрезали другие повороты. «Интересно, есть ли у этого лабиринта выход? Или то место, откуда я пришёл, — это и есть выход, а моя цель находится в центре? — Юмэ коснулся мрачной стены. — Я рассуждаю об этом лабиринте, как и о любом другом… Но ведь на самом деле это душа. Страдания, одолевающие Риоко, могут находиться где угодно». Прежде, чем начать путь, Юмэ нужно было сделать ещё кое-что. Он приставил руку к стене лабиринта и попытался забраться по ней. «Гладкая…» Тогда Юмэ поднял взгляд вверх, стараясь увидеть границу стены. Она была слишком высоко, и, чтобы до неё добраться, Юмэ в любом случае должен был карабкаться по стене. Но он не мог этого сделать — стена была слишком гладкой. Юмэ пришлось сдаться и играть по правилам лабиринта. Он осторожно двинулся вперёд. Юмэ не собирался руководствоваться каким-то определённым принципом. Раз уж демоны могли скрываться в любом уголке души, то и он мог натолкнуться на них везде с равной вероятностью. Но Юмэ казалось, что он не просто должен одолеть страдания в душе Риоко. Тут было что-то ещё… «В крайнем случае, разберусь с тем страданием в душе Куришимы. Я ещё не выложился по полной». Несмотря на уверенность, с которой Юмэ обращался к самому себе в мыслях, ему не нравилась эта идея. Он хотел помочь Риоко и очистить её душу от страданий. Если бы он просто победил то страдание, что вырвалось в душу Куришимы, то Риоко продолжила бы вести себя по-прежнему. Юмэ должен был спасти её, чтобы доказать, что он… Не считает её врагом. Почему-то Юмэ верил в то, что Риоко такой сделали именно страдания в её душе. Он изо всех сил продолжал верить в её человечность. Его размышления прервал внезапно раздавшийся стон. Сам по себе звук был тихим, но в тишине лабиринта он многократно отразился от гладких стен и достиг ушей Юмэ. Он насторожился, выхватил меч, который всё это время покоился на спине, и продолжил прислушиваться. Неизвестный враг продолжал стонать где-то в глубине лабиринта. Юмэ был бесстрашен, но всё-таки старался соблюдать осторожность. Судя по звуку, его ждала встреча со страданием, но вряд ли оно было таким же огромным и сильным, как-то, что переселилось в душу Куришимы. Разве мог бы такой гигант вместиться в узких проходах лабиринта? Юмэ прошёл ещё несколько метров и завернул направо. Судя по звуку, враг был уже совсем близко и находился в этом направлении. Юмэ был готов атаковать в любой момент. Сначала в поле зрения появилась плоть, выделявшаяся своей бледностью на фоне окружающей темноты. Затем Юмэ увидел уродливое лицо, искажённое мукой. У него было такое ощущение, будто монстра, бушевавшего в этот момент в душе Куришимы, уменьшили в десятки раз и лишили всякого цвета. Именно так выглядела тварь, представшая перед Юмэ. Страдание вело себя неагрессивно, но Юмэ знал, что, если он хотя бы просто коснётся его рукой, то его тело пронзит страшная боль, как физическая, так и душевная. А значит, ему нужно быть предельно осторожным и не подпускать врага к себе ближе, чем на длину лезвия. Более того, страдания — одни из самых могущественных демонов человеческой души. Конечно, ангел говорила о том, что каждого демона нужно рассматривать индивидуально, и чёткой классификации не существует. Но всё равно, даже если страдание, с которым столкнулся Юмэ, было меньше и слабее, это вовсе не значило, что справиться с ним будет так же легко, как и с заурядным переживанием. «В любом случае всё сводится к битве». Юмэ на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнул, а потом взглянул на своего противника снова. —… Он одним рывком преодолел расстояние между собой и страданием. Между ними остались считанные сантиметры, которые могли оказаться роковыми для Юмэ. Но он даже не думал об этом. Юмэ бесстрашно занёс меч и провёл лезвием сквозь аморфную плоть существа. Внутри его покрыла золотистая аура, и лицо страдания исказила ещё большая мука. «Прости, Куришима, но мне придётся попросить тебя о помощи ещё раз. Надеюсь, ты не будешь против». Длительные тренировки позволили Юмэ овладеть позитивными эмоциями, может и не в идеале, но достаточно хорошо, чтобы мгновенно применять их в бою. Стоило Юмэ представить отточенные до идеала образы в своей голове, как лезвие его меча тут же покрывалось золотистым сиянием, а руки наполнялись неистовой силой. Лучи существовали не только снаружи, но и внутри, поддерживали тело Юмэ, словно дополнительный скелет. Проведя лезвием один раз, Юмэ повторил это движение ещё дважды, но не остановился. Он разрезал плоть страдания бесчисленное множество раз, прежде, чем окончательно остановился. С каждым новым ударом свет вокруг лезвия становился всё ярче и ярче. Когда Юмэ окончательно вывел его из тела страдания, во все стороны разлетались колючие золотые лучи, полностью спрятавшие за собой корпус меча. Юмэ сфокусировал свой взгляд на страдании. В первую секунду оно выглядело так, словно ничего не произошло, но затем послышался душераздирающий вопль, и во все стороны полетели тёмные, как смоль, искры. «Это было проще, чем я думал». Юмэ вернул меч в ножны за спиной. Он заметил, что рука устаёт держать его в течение длительного времени, а впереди у него были долгие похождения по лабиринту. И не факт, что в ближайшее время на его пути встретятся страдания. Юмэ продолжил путь, полагаясь на слух куда больше, чем на зрение. Всё, что он видел, — однообразные тёмные коридоры и повороты. Зато стоны страданий он мог услышать задолго до встречи с ними. «Почему же душа Риоко стала… Такой? Она… Запуталась в себе?» — Юмэ изо всех сил старался разгадать тайны души Риоко, метафорически преподнесённые в её воплощении. Истоки проблемы, как правило, помогали её решить. Впереди показался подозрительно широкий проход или даже комната. При её виде в голове Юмэ невольно пронеслась мысль: «Похоже на покои босса в компьютерных играх». Юмэ насторожился, его рука потянулась к мечу. Он не прогадал, потому что через секунду до его ушей донеслись знакомые стоны. Страданий было несколько. Юмэ продолжал движение с мечом в руке. Пространство, которое он увидел, в самом деле было комнатой. Она была достаточно широкой в сравнении с узкими проходами, которые составляли основную часть лабиринта. Здесь поместились три страдания, а ещё одно виднелось в ближайшем проходе. Когда Юмэ оценил силы противника, его вера в собственную победу пошатнулась. Эти страдания, кажется, были не намного сильнее стайных переживаний, с которыми Юмэ сражался в самом начале своего пути. Но всё-таки это были страдания. Юмэ не мог забыть об их расположении в иерархии. Если бы они атаковали все разом, то он мог и не выдержать. Может ли соул найт погибнуть от болевого шока? «Похоже, мне придётся это выяснить». Юмэ беззвучно скользнул на поле боя. Только скрип доспехов выдавал его присутствие. Прежде, чем лезвие его меча коснулось первого страдания, он представил образ в своей голове так чётко, как только мог, и отправил его прямиком к сердцу. За мгновение до удара лезвие не просто засветилось, а разрезало пространство неимоверно ярким светом. На сей раз Юмэ не стал наращивать силу с каждым ударом, а выплеснул всю сразу и по максимум зарядил меч силой позитивных эмоций. Страдания, кажется, отреагировали на появление чужеродного света. Они застонали громче, а их лица ещё сильнее исказились гримасами боли. Юмэ, искусно лавируя между страданиями, равномерно наносил удары, как бы в порядке очереди. Таким образом он причинял всем своим врагам равноценный урон и держал их подальше от себя, отталкивая каждой новой атакой. Юмэ был расслаблен, но сосредоточен. Его бой напоминал танец. Вот он закружился на месте, разрезав тела двух страданий. Затем сделал ласковый выпад, будто приглашая невидимую даму потанцевать с ним, пока лезвие меча впивалось во врага. В этот момент он отдал предпочтение одному из страданий, намереваясь покончить с ним, пока остальные подбирались всё ближе и ближе. Наполнив лабиринт невыносимыми стонами, первый монстр рассыпался в прах, и Юмэ, позабыв о нём, вернулся к своему размеренному танцу со смертью. Страданий осталось всего трое. Противостоять им было значительно проще, чем четырём, и поэтому танец Юмэ стал ещё плавнее, ещё спокойнее. Он вошёл в свою роль и мог даже не полагаться на зрение. Стоны врагов служили ему путеводной звездой. Юмэ даже не заметил, как этот затянутый, но грациозный поединок закончился. Он открыл глаза и осмотрел опустевшее поле боя. Движения Юмэ не выдавали его истинных чувств. Вместо них это делали мысли: «Это было… Так тяжело. Так страшно». Глубоко вздохнув и уняв дрожь, он продолжил путь. Перед ним было три новых коридора, и Юмэ пошёл напрямую, туда, где ранее находилось четвёртое страдание. «Интересно, сколько времени прошло в реальности? Перемена наверняка закончилась… Ух, ну и влетит же нам с Риоко, — эти мысли заставили Юмэ скорчится, но затем на его лице непроизвольно расцвела улыбка: «Ладно, если мне удастся спасти Куришиму и Риоко, то я стойко вынесу наказание».

***

Поскольку коридоры и комнаты лабиринта были однообразны, Юмэ не мог сказать наверняка, не ходит ли он кругами. Ему оставалось только молиться об этом неведомым силам, в которые он на самом деле не верил. Если он и заблудился, то новые страдания приходили туда, где он уже был ранее. Юмэ в это верилось с трудом, поэтому он считал попадавшихся на пути врагов единственным ориентиром и храбро сражался с ними. «Я не помню, сколько их порубил… Риоко уже должно стать лучше». Юмэ зашёл за угол и встал, как вкопанный. — Ч-что это? — впервые за много часов Юмэ сказал что-то вслух. Перед ним стояли даже не двери, а настоящие врата, возвышавшиеся до небес и терявшиеся в темноте. Они были значительно больше тех дверей, что стояли на входе в душу Риоко. Юмэ осторожно коснулся врат. Их поверхность испещрял сложный рельеф, и поэтому наощупь они были шершавыми, в отличие от стен лабиринта. «Что же… За ними?» Величественные врата вдохнули в Юмэ страх и, открывая их, он дрожал всем телом перед ещё большей неизвестностью. Он надеялся и одновременно боялся увидеть там тело главного страдания, которое уже практически переселилось в душу Куришимы. Юмэ вошёл во тьму огромной полукруглой залы. Стены были серыми и невзрачными, а потолок, едва видный в туманной темноте, напоминал купол старинного собора, но через узкие оконца внутрь не проникал ни один лучик света. Юмэ шёл вдоль тёмной стены, когда внезапно раздавшийся голос заставил его замереть: — Это сердце души. Юмэ резко обернулся, пытаясь найти источник голоса. Он был испуган, но интерес оказался сильнее, потому что этот голос он не ожидал услышать. Посреди залы, укрытая тенью, стояла девушка с печальным лицом. Её голову покрывали чёрные, как смоль, локоны. Тело было спрятано под такими же чёрными и неопрятными кружевами. — Р-риоко? — Не совсем, — девушка медленно покачала головой. От этих движений, лишённых жизни, она ещё больше стала похожа на привидение. — Я — истинная душа Риоко, её воплощение. Но ты можешь называть меня ей. В конце концов, именно душа является самой главной частью человека. Когда ты общаешься с человеком, то непременно общаешься с его душой. — Но ты не похожа на Риоко, — возразил Юмэ. — Ты так печальна, так честна, а Риоко… Она высокомерна и самоуверенна. — Это маска, которую она носит, — ответила девушка. — Маска, рождённая её страданиями. Неужели ты не догадался? Юмэ кивнул, вспоминая свои недавние рассуждения. Он в самом деле считал, что Риоко изменилась из-за страданий, одолевающих её душу. Юмэ надеялся, что, когда он с ними разберётся, Риоко изменится. — Раз ты душа Риоко, то расскажи мне. — Что рассказать? — Расскажи, откуда в тебе столько боли, — объяснил Юмэ, подходя к девушке. — Я хочу знать. И тогда мы вместе решим эту проблему. — С чего ты взял, что я тебе расскажу? «Всё-таки Риоко». — Я проделал весь этот путь ради тебя. Ради того, чтобы помочь тебе… Ради того, чтобы помочь Риоко. Душа некоторое время смотрела на него укоризненно и одновременно бесстрастно. Юмэ стойко выдержал этот взгляд. — Это лицемерие, Юмэ, — сказала душа. — Что ты имеешь в виду? — Ты хочешь спасти Риоко, чтобы спасти Куришиму, — спокойным голосом ответила душа. — А Куришиму ты хочешь спасти, чтобы самоутвердиться. У тебя нет цели в жизни, и ты её придумал. Ты тот ещё эксапист, Юмэ. Думаешь, хоть кто-нибудь верит в твою благородность? В то, что ты борешься ради счастья Куришимы? — её вопрос так и остался без ответа, и она продолжила: — Ты просто прячешься от реальности в мире душ. Ты борешься, чтобы забыть о боли и убедить себя самого в том, что ты полезен для Куришимы. Нет на свете большего эгоизма. Юмэ не знал, что сказать. Он не ожидал услышать таких слов и, кажется, был глубоко ранен ими. Юмэ не был зол, не был расстроен. Услышанное просто резануло его, словно остро заточенное лезвие, заставив позабыть о словах и о чувствах. — Теперь, когда ты услышал правду о себе, — душа слегка повысила тон и задрала подбородок. — Ты сдашься. В зале повисла гробовая тишина. Синий рыцарь, опустивший голову вниз, стоял напротив призрачной души, гордо смотревшей на него свысока. — Нет… — Что? — возмутилась душа. — Может это абсурдно, может смешно, но я буду продолжать, пока мои чувства живы, — Юмэ поднял голову и смело посмотрел душе прямо в глаза. — Ты можешь говорить обо мне всё, что угодно, но для меня это ничего не будет значить. Я хочу помочь тебе, помочь Куришиме… Абсолютно искренне! — он сделал выпад и потянулся к душе рукой. — Глупец, — она отстранилась. — Ты уверовал в собственную ложь. — Даже если я лгу, — согласился Юмэ. — Разве это имеет значение? Я хочу спасти вас, вот и всё. Разве это плохо? — Ты не в силах спасти даже самого себя. Так как ты поможешь кому-то другому? — Это моё жизненное кредо, — ответил Юмэ. — Я готов помочь кому угодно… Кроме себя. Самому себе я в самом деле не способен помочь. Душа продолжала испытывать его холодным взглядом. — Прошу тебя. Расскажи, — взмолился Юмэ. Он продолжал ждать ответа, склонив голову, словно перед своей госпожой. — У тебя такой тон, такие слова… Не думай, что мне нужна жалость, — голос души был преисполнен страданиями, а не злостью, как это, казалось бы, должно быть. Она словно умоляла Юмэ поверить в то, что она неслабая. — Риоко, — Юмэ впервые обратился к душе именно как к человеку. Он приблизился к ней практически вплотную и сказал: — Какими бы сильными мы ни были в реальности… Мы беспомощны против наших собственных демонов, — шлем Юмэ будто перестал существовать, и его взгляд столкнулся со взглядом души. — Прошу… Позволь тебе помочь. В зале снова повисла гробовая тишина. Теперь Юмэ не отрывал от собеседницы взгляда, молясь про себя, чтобы она приняла его помощь. — Поговорив со мной… Ты всё равно ничего не изменишь. — Почему же? — в голосе Юмэ звучало разочарование. — Тебе придётся поговорить с Риоко лично, — ответила душа. — Но что если она не захочет со мной говорить? Она ведь считает меня своим врагом. — Об этом можешь не беспокоится, — пообещала душа. — Она узнает о том, что ты сделал, и подарит тебе шанс. — А что с тем страданием? — Юмэ всё ещё не мог поверить в реальность происходящего. Особенно его смущал тот факт, что душа Риоко говорит о ней в третьем лице. — Оно по-прежнему отравляет души Риоко и Куришимы. — Тебе оно не по зубам. Только Риоко может с ним справиться. Это её бой. Но чтобы она победила, ты непременно должен с ней поговорить. Иди же, — душа указала в сторону врат. — Как только ты покинешь эту залу, то проснёшься. Разбуди Риоко и поговори с ней. Не меч, а твои слова должны достигнуть её сердца. Только тогда она сможет противостоять демону, паразитирующему в её душе. Юмэ очень многое хотел сказать стоящей перед ним девушке, но он смог выдавить из себя только одно слово: — Прощай. — Не называй это прощанием. Юмэ не сказал больше ни слова. Он направился к вратам, а когда его нога ступила за пределы залы, реальность наконец забрала его. Душа Риоко помогла ему вернуться, но Юмэ никогда не смог бы узнать, как ей это удалось.