Обреченные

      Южный материк всегда славился плодородными почвами и благоприятным климатом. И это было вполне объяснимо, учитывая его экологические факторы: земли омывались двумя морями — Фридус и Южным, являющимся самым большим и глубоким водоемом; волны пролива Сангус, теплого, сопровождающегося влажным воздухом, разбивались о восточный берег материка; пролив Диспут же был некой границей между западным побережьем и маленьким островком, носящим такое же название, что и сам пролив. Кроме того земли рассекали три реки, каждая из которых имела сразу несколько разветвлений. Калорфон и прилежащие к нему острова были наиболее урожайными из всех существующих земель.       Здесь не было невыносимой жары, что опаляла бы южан и сжигала их сезонные урожаи, однако и холода, который заставлял бы почву промерзнуть и потерять необходимые минералы, на воистину «зеленых» землях не наблюдалось никогда за всю историю. Свежие, всегда оживленные равнины постоянно дышали, тянулись вверх к ласковому солнцу, что поблескивало на лазурном небе, усеянном сетью легких, будто созданных из перьев, коими южане набивали свои подушки, облаками. Деревья шумно шевелили листвой круглый год, ибо по ним постоянно циркулировали животворящие соки, а трава, изумрудно-зеленая и густая, колыхалась от порывов ветерка, который был так игрив и легок, подобно улыбке юной южанке. Казалось, что умиротворением и теплотой наполнен каждый метр извилистой тропинки, каждый камень, встроенный в стены домов, каждый луч солнца, касающийся лиц так невесомо и трепетно. Каждый цветок, каких в этих местах было несчитанное количество, имел собственный неповторимый окрас, отличался от предыдущего и, несомненно, привлекал внимание. И все же преобладали яроцветы — имеющие кроваво-алые лепестки и сердцевину, строением и цветом напоминающую пламя. Высокопоставленные леди украшали яроцветами свои одеяния, называли их природным гербом Калорфона.       От столь насыщенной зелени, солнечных лучей и изобилия ароматов кружилась голова. Все яркие краски смешивались в единую палитру контрастов, что отвлекало от проблем и заставляло остановиться хотя бы на мгновение, чтобы насладиться дарами природы, которые невозможно встретить на других землях. Южане считали свой материк самым прекрасным и живописным, ведь он не только красив, но и сытно кормит их. Да и если подумать, продовольствие и плоды юга способно прокормить остальные четыре материка, и даже после этого оставить себе запасы на долгие черные годы. Казалось, что Боги были особо снисходительны к этим краям, подарили им все, нужное для долгой и беззаботной жизни, наполнили их энергией и дурманом цветов, наделили земли урожайностью, а реки прохладной водой. Все великолепия юга воспевались в песнях, стихах и строках повестей его народа. Люди высшего общества были утонченными, стремились к культуре и истории, увлекались литературой и музыкой; крестьяне же были образованны по-своему: самостоятельно придумывали поверья и песни, нередко встречались бедняки, умеющие читать. «Красота слов, красота действий и красота мыслей» — таков менталитет Калорфона.       Тихий шумок ветра, шелест невысоких деревьев и пение южных птиц смешивались с цоканьем копыт. Мрачные пятна очень выделялись на изумрудных просторах. Шестнадцать всадников, восседающих на черных, как глубокая ночь, жеребцах направлялись в столицу южного королевства. Одного взгляда на этих мужчин было достаточно, чтобы понять — они не местные: каждый был темноволосым, крупногабаритным, статным и широкоплечим; уж очень отличались от тонких светлоголовых мужчин юга. Кроме того, на них не было сверкающих и начищенных до блеска медных доспехов, всадники были облачены в одеяния, сделанные из плотной кожи; сзади седла лежала и более теплая одежда из жесткого меха.       Впереди остальных ехал мужчина, имеющий бороду средней длины и багряно-карие глаза. Он держался в седле гордо, уверенно, его серьезное, но беззлобное лицо было узнаваемо во всех землях. Этот мужчина являлся архигосом северного народа, которых прибыл на юг не для экскурсии или простого обозревание чужой земли. У него была своя цель.       Справа от него двигался и его сын — такой же черноволосый, однако более высокий, более крупного телосложения, да и цвет глаз его был несколько иным — глубоким черным, как угли. В отличие от отца, молодой мужчина казался недовольным и хмурым, и это было хорошо заметно по его лицу: рот, правый уголок которого рассекал уродливый шрам, был искривлен, широкие темные брови нахмуренны, а веки полуприкрыты. Брюнету не хотелось находится на южных землях, однако он обязан вести за собой своих воинов, как это делает отец, выглядеть сильным и несокрушимым.       Двое всадников, замыкающих группу возносили в руках знамена, на которых был изображен герб севера: морда медведя, заключенная в красный круг; одна ее половина полностью черная, и лишь алое око сверкает среди этой темноты, другая же — костяной череп. Герб точно отражал хищную и мощную силу северян. Отчужденность и жесткость их характера была известна всему миру, ведь около ста лет назад древние северные племена были кровожадными дикарями, которые вырезали деревни, совершали набеги на соседние острова, подчиняя их себе. Даже теперь, когда быт этого народа был изменен, на них смотрели со страхом и ненавистью… История, увы, никогда не будет забыта.       — Как долго еще до столицы? — Громко спросил сын архигоса, не отпуская поводьев.       — Ты не жаловался на долгую дорогу ни разу за все время нашего пути. — С невеселой ухмылкой заметил мужчина, не поворачиваясь к сыну. — А ведь мы двигались от Правого Гросфелда прошли границы северного материка, пересекли море Фридус и миновали острова Далорс… Мы в пути чуть меньше месяца, но ты решил спросить только сейчас, в чем же причина?       — Мне не нравится южный климат. — Холодно отозвался брюнет, кидая взгляд на зеленые поля. — Хочу скорее покинуть эти земли.       — Вчера вечером мы пересекли разветвление левого рукава Зеленой реки. Фертайд уже близко. Мы прибудем в столицу через пару дней, может даже чуть быстрее. Зависит от выносливости наших лошадей. — Ахигос достаточно хорошо знал карту Калорфона, потому ответ не вызвал затруднений. — И все же, что тебе не нравится? Природа здесь неплохая.       — Слишком жарко. — Процедил молодой мужчина, сжимая поводья еще сильнее. — Да и мы прибыли сюда не для того, чтобы любоваться зеленью. Я люблю холод.       — Ты прав, у нас другая цель. — Вождь севера прекрасно понимал позицию своего сына. Северянам не по душе теплое солнце и зеленые деревья, у них в сердце — заснеженные просторы и смертоносная метель.       — Ты уверен, что король согласится заключить брак между мной и его младшей дочерью? — С особым отвращением спросил черноглазый, мысленно надеясь избежать этой неприятной ему участи.       — Южане развиты духовно и морально, их книги считаются самыми дорогими и это не с проста, однако воины из них паршивые. Даже в королевской гвардии лишь слабаки, которые не способны одолеть даже шестилетнего мальчугана с севера. В случае войны, Калорфон падет так же быстро, как догорит свеча… — Архигос начал издалека. — Они нуждаются в сильном союзнике и, если пойдут на наши условия, то получат его. — Он повернулся к сыну, чье лицо было еще более мрачным, чем раннее. — А поскольку урожай Калорфона и его островов обилен, север будет спасен от голода. Оба материка получат выгоду, значит, это наиболее разумное решение.       — Но оно не единственное. — Не долго колебаясь, запротестовал черноволосый. — Почему бы нам просто не напасть на юг и не разграбить его, как это делали наши давние предки? — Поинтересовался молодой мужчина, вглядываясь вдаль. — Они слабые, нам хватит и четверти воинов, чтобы осуществить затеянное.       — Потому что сейчас совершенно другое время, Карог. — Ответил архигос с особой серьезностью. — Жестокость правила севером долгие столетия, но сейчас все изменилось. — Мужчина вновь посмотрел на сына, но на этот раз взгляд взгляд его был полон усмирения и укора. Вождь не питал удовольствия к таким мыслям своего наследника. У молодого северянина всегда недоставало добродушия и милосердия, он был истинным воином — неистовым, мощным, бесстрашным, час от часу бывал слишком жесток… Вот только предводителю мало грубой силы, он нуждается в смирении и мудрости, что можно получить при учении. Брюнет же не был пристрастен к науке, его интересовали только бои, только поединки. — Главное — защитить свой народ. Не нужно уничтожать тех, кто может стать верным союзником.       — Какой толк от союзника, что бесполезен на поле боя? — Негромко возмутился Карог, став еще более хмурым.       — Помощь может понадобится не только на войне, и ты, как будущий архигос севера, должен понимать это! — Чуть повысил тон мужчина. — Ты обязан оберегать север, а не наживать себе врагов.       — Раньше северяне не боялись врагов. — Пробормотал брюнет, поправив ножны, прикрепленные к кожаному ремню. На этот раз архигос севера не услышал его слов. — Север слишком изменился.       Север был другим. Если земли Калорфона были благодатью, где климат благоприятный, а пища сытная, то Гросфелд был краем вечной мерзлоты, белой пустоши, которая иногда прерывалась величественными хвойными лесами и обителью огромных хищников. Дикие племена издавна славились своей ожесточенностью, потому Гросфелд иногда называют «красной землей» или «материком на костях». Яростная борьба за главенство над всем севером велась продолжительный период, долгий, мучительный период. Кровожадность, гнев, варварство — все это руководило предводителями кланов. Они нападали на друг друга, на соседние деревни и острова, грабили их, вырезали все население, не оставляя в живых никого, а затем, подавленные голодом, что был на севере всегда, пожирали человеческую плоть. Никто не мог избежать этой участи, ведь дикие племена не знали, что такое «плен» или даже «рабство». Север был диким и необузданным, холодным и беспощадным, лютым и убийственным. И не найдется в мире реки, чьи воды будут по объему такими же, как количество крови, пролитой на землях Гросфелда.       Борьба и резня продолжалась до того момента, пока не появился человек, назвавший себя архигосом севера. Он смог объединить враждующие племена, смог подавить их порывы жестокости и жажду крови. Все кланы от Северных островов до Нижнего Гросфелда. Обычаи северных земель были изменены, политика и действия перестали быть такими чудовищными, однако история будет вечной памятью.       Мужчины севера были суровы и свирепы, сильнейшие воины, не боявшиеся смерти. Они были огромными и мощными, обладали внушительностью и владели несколькими видами оружия. С самого детства они обучались военному делу, участвовали в поединках и турнирах. Северяне отличались своей мужественностью, напористостью и уверенностью, а также верностью своим семьям и своему народу. Мужчина обязан быть верен своему выбору. Измена каралась наряду с воровством, ложью и убийством, если оно совершенно за рамками турниров и битв или же не является самозащитой.       Север, несмотря на весь свой ужас, мучительные испытания и сложность в выживании, был завораживающим. Снег, который покрывал поверхность земли круглый год, мороз, заставляющий единственную реку на материке — Гладстон, застыть навечно, тусклое, блеклое солнце, что никогда не грело — север был не для слабаков. Вот только тем, кто родился на «красной земле», нет ничего прекраснее, чем эти бедные, мрачные, зверски холодные края.       Карог, глядя на изобилие цветов и зеленую рябь чувствовал некое отвращение, хотя он видел куда более омерзительные вещи. Вот только тоска по прохладе Гросфелда была не единой причиной его недовольства. Мысль о том, что ему придется женится на южанке приводила его в бешенство. Южные девушки на севере считаются уродливыми: светлые волосы сравниваются с блеклостью бесполезного солнца, а их тонкость и невысокий рост высмеивается. Ему не было известно, как выглядит юная принцесса, однако имел представление, ибо видел несколько девушек, которые встречались им вдоль дороги. Карог даже не взглянул ни на одну из них, а ведь он вынужден связать свою жизнь с похожей. Даже будучи на севере, молодой мужчина не обращал внимания на холодолюбивых красавиц, целиком отдаваясь военному делу, вот только теперь он пожалел об этом. Вступив в брак с принцессой, он обязан будет быть только с ней, не имея права найти другую, более подходящую. Была бы его воля, он и вовсе провел бы жизнь в одиночестве, наслаждаясь звоном мечей, ржанием лошадей и напуганными криками…       — Говорят, что южанки — самые красивые женщины, послушные жены и искусные любовницы. — Будто читая мысли наследника архигоса, задорно проговорил один из всадников, имеющий длинные смоляно-черные волосы, собранные в неаккуратный пучок. —       — Нравятся эти белоголовые мошки? — С удивлением усмехнулся другой, чуть старее. — За свои годы я бывал в разных местах, и лучше северянок не встречал.       — Однако ты успел вдоволь нагуляться, прежде чем дать клятву верности и жениться. — Заметил тот, весело хохотнув.       — Да, что ты вообще понимаешь? У тебя еще щетина на лице не выросла. — Мужчина гордо засмеялся, и его примеру последовали все остальные всадники, включая самого архигоса. — Как много ты прожил?       — Девятнадцать весен. — Смущенно ответил молодой мужчина, не обижаясь на шутку более опытного воина.       — В твои годы я уже был Майлсом. А это значит, что у меня было около пятисот пятидесяти побед в битвах. — Самолюбиво заявил мужчина, выпрямившись.       — Тебе попадались слабые противники. — Хмуро отозвался паренек, не любивший, когда старшие пытались его одернуть. — Если бы ты и вправду был так силен, как сам считаешь, то сейчас среди нас было бы два Белатора. — Услышав последнее слово, Карог оскалился.       — Помалкивай, мальчишка, Белатор Карог не намного старше тебя. — Осадил юношу опытный воин. Мужчина перевел взгляд на сына архигоса и, прищурившись, обратился: — Если моя память износилась не так, как мой топор, то ты видел двадцать две весны, верно?       — Двадцать четыре. — Поправил его молодой мужчина, продолжая скалиться. — Однако Белатором я стал два года назад.       — Каким он был, твой тысяча пятисотый? — Поинтересовался юноша, глядя на Белатора с поражением и восхищением.       — Таким же, как и все остальные — самоуверенный и недальновидный. — Уверенно и достаточно громко произнес Карог.       — Это была битва или поединок один на один? — Не унимался черноволосый.       — Слишком легкая битва. Пару сотен горцев из Геранта пересекли пролив Тумулт и высадились на западе Центрального Гросфелда. — Белатор берег эти воспоминания, ведь каждое сражение по-своему прекрасно, полно изумительных моментов. А в этой битве ему удалось завоевать высший титул, который имел он и еще пятеро северных мужчин. — Видимо, им надоело разворовывать свои земли, и они понадеялись покорить север. — В голосе молодого воина слышалась ирония. — Я помню его — свирепый и безумный, он, должно быть, и сражался без цели, ему просто хотелось развелечься. — Карог заулыбался, довольствуясь картинками, возникшими у него в голове. — Увы, его веселье длилось недолго… как и пребывание западных горцев на землях севера. Я срубил его голову одним ударом. — Он посерьезнел, завидев выражение лица своего слушателя. — Прекрасное было зрелище: небо белое, как и земля, но я отчетливо видел еще два ярких цвета: рыжий — его голова и борода и красный — пятна крови на снегу. Я бы хотел, чтобы мой победный был кем-то более значимым, сильным и достойным, чем дикий горец… Но в тот момент я был горд собой.       — Сколько из этих побед было на поле боя? — С особым любопытством спросил мужчина, не дав молодому спутнику опередить его.       — Около тысячи четырехсот, может, чуть больше. — Быстро ответил Белатор, чувствуя превосходство. — Я участвовал в ста турнирных поединках, и у меня не было ни единого поражения, вот только это ненастоящее сражение, потому и интереса оно не вызывает. В битвах сражаться гораздо труднее, но это действительно доставляет удовольствие.       — Нет ничего приятнее, чем убить того, кто хочет убить тебя. — Томно произнес мужчина. Прикрыв глаза и задумчиво усмехнувшись, он добавил: — Разве что, ночь со своей женщиной. — Он вновь вернулся к своему черноволосому собеседнику, ехавшему позади Белатора. — Скажи-ка, парень, как много женщин возлегли с тобой?       — Две или три. — Солгал юноша, отведя взгляд.       — У тебя паршивая ложь, Вард. — Мужчина подъехал достаточно близко и похлопал его по плечу, после чего расхохотался.       — А у тебя паршивая память, Эурум Балт. Мое имя — Вирм. — Парень заулыбался, радуясь тому, что смог поставить на место бывалого воина.       Карог и сам готов был отреагировать на шутку, однако не смог. У него не было женщин, как и времени на них или даже желания. Теперь ему придется жениться на той, которая наверняка будет ему неприятна. Если бы ему сказали выбирать между южанкой и северянкой, он безоговорочно выбрал бы вторую. Теплолюбивые, привередливые леди Калорфона слишком любят себя, слишком утонченные и манерные. Зачем ему нужна такая женщина? Будто решившись попытать свою удачу, он обратился к архигосу:       — Ты ее видел? — Он скривился, понимая, что даже упоминать о будущей жене не хочет. — Белоголовую принцессу? — Грубо процедил он.       — С чего ты взял, что ее волосы светлые? — Уточнил мужчина, оборачиваясь на сына.       — Все южанки такие… — Карог пожал плечами, пытаясь скрыть неприязнь.       — Насколько мне известно, у принцессы есть восточные корни по линии матери. — Проговорил архигос.       — И что это значит? — Белатор не совсем понял слова отца.       — Женщины востока имеют волосы темные, как ночь. — Задумчиво объяснил кареглазый. — Да и тела их, практические такие, как у северянок.       — Я не говорил, что мне нравятся северные женщины. — Злобно заметил черноволосый.       — А какие женщины тебе нравятся, Белатор? — Спросил Вирм, слушающий их разговор.       — Мне нравится только вкус победы… — Слегка помедлив с ответом, заявил Карог. — Женщины к ней не имеют никакого отношения.       Архигос севера, даже услышав последние слова сына, не сомневался в правильности своего решения.