a lover or a slut.

— Чонгук, 5 столик! Юнги 7 и 8! — кричит администратор клуба официантам, сквозь громкую музыку. — Давайте, «девочки», поторапливаемся! Начинаем шевелить задницей, хоть под конец рабочей смены, и обслуживать гостей! На вас все оставшиеся столы! И особенно на тебе, Юнги, иначе не заплачу. Никому не нравится такое отношение от богатенького папенькиного сыночка, но этот сыночек, за такие унижения 5 ночей в неделю, платит немаленькие деньги официантам. Поэтому приходилось терпеть. Терпеть и молчать. — Как же он заебал, — бурчит парень со светлыми крашеными волосами, уставившись на бутылку виски за барменом. — Не дуйся, коть, осталось пол часика, — мурлычет у уха бармен. Парень лет восемнадцати с ярко-рыжими волосами, тоже крашеными и слегка влажными от высокой температуры в клубе. Он был антистрессом жесткого Юнги, который брал его где хотел и когда хотел. Они не встречались и никаких обязательств друг перед другом не имели, хотя Пак был по уши влюблён в жестокого и властного Мин Юнги. Это было просто выгодно для обоих: Юнги нужно было на ком-то срывать злость, у Чимина были мазохистские наклонности. Это была просто сделка, никаких чувств. Как казалось Юнги… — Айщ, Чимин, хватит! — прорычал Юнги, рывком отодвинув парня от своего уха. Забрав бокалы с выпивкой, он поплелся сквозь толпу к назначенным столикам. Смотря только себе под ноги, Юнги и не почувствовал, как по дороге задел плечом новенького официанта, Чонгука. У того от слабой хватки и такого резкого толчка, все, слава Богу, пустые стаканы разбились о пол. — Ты охуел?! Ты что, не видишь куда плетешься, придурок?! — проорал Юнги. Чонгук не ожидал такой агрессии в его сторону и от этого растерялся. Вроде бокалы разбил он и платить за это будет тоже он, так какого лешего этот гад на него наезжает?! Чону тоже не нужно было много времени, чтобы выйти из себя, поэтому схватив Юнги за воротник рубашки, начались огрызания. — Я понимаю, что ты тут дико крутой, — начал Чонгук, рыча парню прямо в губы, из-за тесноты в зале. — Но сука, ты тут не один работаешь, поэтому следи сам куда прёшься. А раздражать будешь кого-нибудь другого! — со сбитым дыханием выдал Чонгук и нагнулся, чтобы собрать осколки бокалов. Юнги стоял, как вкопанный. Чтобы ему, кто-то, поперек что-либо сказал?! Это где видано?! Но пока Мин собирался с мыслями, для нового оскорбления, Чонгук уже ушел в конец зала. Услышав крики посетителей о том, когда он уже соизволит принести выпивку, Юнги сжал зубы, кинул колкий взгляд на Чонгука и пошел к клиентам. «Это война, придурок…» — прошипел себе под нос Юнги.

*утро следующего дня*

Сквозь плотно задернутые шторы прорывались яркие лучи света, что нервировало Юнги до предела. У него первый выходной за две недели, а он даже нормально поспать не может, в идеальной темноте. Глаза непроизвольно приоткрываются и сразу же скрываются под тяжёлыми веками, «мягко» намекая о том, что пора бы выспаться. — Ну бляяять, — жалостно стонет Юнги, развернувшись от окна в другую сторону. Дотянувшись до телефона, через тело под одеялом, Юнги приоткрыл глаза. — Восемь утра… Ну какого черта! — хрипел Юнги, понимая, что теперь заснуть будет сложно. Под боком мирно сопел Чимин. И это один из тех редких случаев, когда он ночует у Юнги дома. Обычно старший берёт его на работе, в туалетах, у Чимина дома, ну или у себя, но потом посреди ночи выталкивает за дверь. Всё же иногда, Юнги становится мелкого просто жалко. — Чимин… — хрипит он. Никакой реакции, лишь мирное посапывание под одеялом. Юнги приспускает с парня одеяло и невольно хмурится. На белоснежном теле красуются царапины, синяки, засосы, где-то даже глубокие порезы. Юнги становится, лишь на мгновение, мерзко от самого себя. Ведь наверняка, не о таком первом мужчине мечтал Чимин. Он проводит кончиками пальцев по отметкам и доходит до накаченного пресса, который Чимин так усердно приводил в форму для него. Касается полоски от пупка к паху и задевает возбужденный член, скрытый под одеялом. — Ну не спишь же, засранец, — ухмыляется Мин, и вместе с тем резко нависает над Чимином. У последнего открываются глаза и появляется невинная улыбка на лице. — Доброе утро, папочка, — шепчет Чимин, улыбаясь и закусывая пухлую нижнюю губу. — Засранец, — произносит Юнги и поддается бедрами, входя в Чимина с первого раза на всю длину. — Аах, — стонет Чимин сорванным голосом, хватаясь за плечи Юнги. От одного такого толчка с утра он уже готов кончить… — Как спалось, малыш? — Юнги медленно выходит из парня, ведя членом по бедру младшего. Чимин разочаровано мычит и поддается пахом к Юнги, ведь внутри так пусто, так мало… Юнги усмехается и снова резко толкается в парня, наслаждаясь новым стоном. Руки Чимина тянутся к своему члену, но Юнги перехватывает их у изголовья кровати и наклоняется к уху Пака. — Разве я разрешал? — Юнги прикусывает мочку уха Чима и медленно выходит, чувствуя на своей шее горячее, сбитое дыхание. — Папочка, прошу, — стонет Чимин и трётся пахом о член Юнги. — Ты на сегодня наказан, — снова ухмыляется Юнги и оставляет засос на шее Чима. Снова резкий толчок и божественный стон Чимина. Но если Юнги сказал, то он делает. Он выходит из Чимина и вальяжно падает на постель. — Вали, Чимин, — безразлично произносит он и уходит в душ. Стоя под ледяными струями воды, мысли Юнги посещают разные проблемы: пустой холодильник, машина застрявшая в сервисе, отвратные отношения с администратором и… ссора с Чонгуком? — Дерьмо! — вскрикивает Юнги, понимая, что сегодня понедельник и вылетает из душа. Он оборачивает бедра в махровое полотенце и быстрой походкой идёт к телефону. Набор номера, долгие гудки и… Рука уже тянется к кнопке «сбросить» как раздаётся мужской голос, приветсвуя. — Я сегодня буду, — телефон Юнги отлетает на постель. Где-то вдалеке захлопнулась дверь за Чимином, а Мин даже не дернулся. Быстро натянув джинсы, рубашку и туфли, он вызывает такси. Не проходит и двадцати минут, как он выходит из такси и сворачивает в темный переулок. Красная дверь, приветливая улыбка элегантного Хосока, бархатные кресла и яркая неоновая надпись «brothel: lovers or sluts». — Давно тебя не видел, Сахарный, — улыбается Хосок, парень двадцати трёх лет, с белоснежной улыбкой и в этом своём блядском костюме, расстёгнутом на пол груди. — Где, этот… — щёлкая пальцами, бурчит Юнги, а Хосок указывает на дверь приёмной. — Парень, девка? — Качество сейчас только от парней… — грустно выдыхает Хосок. — Давно они там? — Ну… Часа полтора. Он еще его не пробовал и не собирается походу. Мелкого отец продал за копейки. Там чувствую еще психолога придется нанимать, чтобы объяснить что к чему. — Мда уж, — бурчит Юнги и без стука заходит в кабинет, где хозяин принимал и «пробовал» товар. — Ох, кто пожаловал! — парень в строгом черном костюме выдохнул дым. — Сам Мин Юнги, лучшая элитная шлюха этого борделя, — усмехается хозяин. — Завали ебало, — шипит Юн. Оглядев парня рядом, что-то внутри Мина дрогнуло. Перед хозяином на коленях сидел юноша лет восемнадцати, крепкого телосложения. С мягкими чертами лица и бездонными глазами, такими же угольными, как волосы. Этот парень собрал бы миллионы за ночь, но что-то в нем отталкивало… Наверное шрамы. — Не бери, — прошептал Юнги, отведя от парня взгляд. — Думаешь? Он девственник. За него уйму денег, даже на перепродаже, дадут, — хозяин задумчиво втянул никотин. — Мне плевать, решай сам. На меня что-то есть? — Какой-то пацан купил тебя на день… Дофига в залог оставил, поэтому уж постарайся. Приедет через час. На сегодня только он. В 19-й, твоя занята, без обид. — Ага, — безразличный взгляд и хлопок дверью. — Думаешь возьмет? — спросил Хосок, стараясь заглянуть за дверь. — Продаст. Проходит час и Юнги заходит в алую комнату с выключенным светом. В углу стоит мужская фигура, заглядывая через щель занавесок в окно. — Вы меня купили, — проговаривает безразлично Юнги, оперившись о дверной косяк. И да, его действительно купили. Парень, стоявший у окна, развернулся и одарил Юнги пошлой ухмылкой. Из-за темноты в комнате и отдалённости тел друг от друга, лица не было видно, как и ухмылки в принципе. — На тумбе черная лента. Завязывай глаза, — проговаривает хриплый голос. — Хорошо, — шепчет Юнги и с выдохом выполняет просьбу клиента. Позже нежные руки касаются его рук, а горячее дыхание с запахом вишни опаляет шею. — Ну что, поиграем?