a lover or a slut.

— Ааах, — темные покои пронзает надрывистый стон. Бледное тело туго связывают массивные веревки, руки затекли, а любой замысел движения лишен возможности воплощения. Над спиной Юнги нависал парень с плеткой в руках, нежно проводя ею от выпирающих лопаток и до поясницы. А после звучал громкий удар и вскрик Юнги, который утыкался лицом в простынь. С каждым разом он выгибался все сильнее и казалось, ещё немного, и он сломается пополам. Это заводило его клиента до невозможного. — Какой же ты красивый, — темноволосый наклонился к уху Мина и нежно прикусил белоснежную кожу. Юнги еле удавалось дышать. Он никогда не испытывал таких эмоций. Он редко был в роли пассива, но сейчас оставаться им, было его единственным желанием. Как же ему хотелось увидеть человека, который заставил его испытать такие чувства. Посмотреть тому в глаза, коснуться губ и всю ночь выгибаться под ударами плети. Это уже проявления какой-то «слепой» привязанности. Никогда Юнги не хотел так сильно своего клиента. Никогда не хотел стонать и не бояться показаться самой настоящей шлюхой, ради одного человека. Ради крепких рук, горячего дыхания, хриплых стонов удовольствия и члена внушительных размеров, который периодически терся о его задницу. Пока у Юнги перед глазами взрывались фейерверки, чуть ли не заставляя того терять сознание, его резко перевернули на спину. — Айщ, — жалобно прошипел Юнги, чувствуя пронзающую боль по всей спине и заднице от связывающих веревок и отметин, оставленных плеткой. — Потерпи, — парень шепчет прямо в губы спускается к шее, заставляя Юнги слепо поддается вперед хватая кислород. — Мммм, — жалостно постанывает Юнги, извиваясь телом и прося большего, чем просто ласки и прилюдии. — Мне так нравится твое тело, — раздаётся тихий шёпот, удаляющийся поцелуями по телу Юнги к его паху. — Н-не н-надо, — сбиваясь стонет Юнги, понимая намерения клиента. Темноволосый спустился к члену Юнги, нежно коснувшись его губами. Он уже не слышит мольбы Сахарного не делать этого и не замечает его красные от смущения щёки. Умело обхватив опухшими губами алую головку, он заглатывает член практически до основания. Это заставляет Юнги выгнуться в спине и поддаться бедрами на встречу умелому рту. Пока зык ласкал налившийся кровью член, Юнги только и оставалось, как извиваться и теперь в стонах просить большего. Комната наполнялась звуками пошлых причмокиваний, стонов и поскуливаний Юнги. Закусив нежную кожу, парень отстранился, посмотрев на Юнги сверху вниз. Улыбнувшись, он снова припал губами, качественно заглатывая член Мина. Последний неумело поддавался бедрами на встречу, ведь ему так хотелось этого. В конце концов в комнате растворился сладкий слуху стон Юнги, и он пытаясь отстранится, кончил. Но клиент слишком сильно держал того за бедра, облизывая сперму с губ. Проглотив все до последней капли, парень поднялся к уху Юнги и нежно прошептал: — Если так делают только шлюхи, то я шлюха, Мин Юнги. Тут Юнги будто ледяной водой окатили. «Откуда он знает мое имя?!». Любая элитная шлюха, да в принципе любая шлюха, проходит по базе данных только под прозвищем. Юнги можно было узнать, как «Сахарный», «Suga» или «Sugar», но имя с фамилией никак не могло было быть распространено. С сутенёром подписывается документ о неразглашении имени, фамилии и личных данных шлюхи. Так какого черта, он знает его имя?! А темноволосый прекрасно знал, что введёт этим Юнги в ступор и пользуясь ситуацией, резко вошел, раздражая тугое кольцо мышц, задевая заветную точку и грубо толкаясь глубже. Комнату пронзил вскрик Юнги, сорвавший его голос окончательно. — Чеерт, — стон Юнги и по бледной искусанной губе, вниз к подбородку, стекает алый ручеек. Парень, вбивающий тело Юнги в постель, словно вампир, размазывает кровь и без того алыми губами. — Откуда я знаю твое имя? — шипит последний, вбиваясь в тело Мина все сильнее и размашистее. — Сам потом узнаешь. Парень ускоряется и протяжно, мелодично стонет, закидывая голову назад от удовольствия. Но снова возвращаятся к губам шлюхи, щекотя лицо последнего влажными прядями. Через пару толчков, Юнги второй раз за ночь бурно кончает, до хруста в позвоночнике выгнувшись в спине, и обессиленно падает на темные простыни. Боль по всему телу заглушает стон клиента, который кончает в след за Юнги и прижимается к нему крепкой грудью. Сбитое дыхание обоих наполняет комнату. — Кто ты? — не требуя ответа, еле слышно, шепчет Юн. — Твой демон, — все же отвечает парень и встает с бледного тела. Слышится шуршание одежды и Юнги разочаровано стонет, понимая, что парень уходит. Спустя пару минут, кровать прогибается и длинные пальцы касаются веревок и узлов на теле Юнги. Клиент медленно развязывает узлы и мягко касается губами каждого синяка. Тело светловолосого обмякло под этими руками и он лишь изредко шипит от боли. — Не уходи, — непривычно для себя шепчет Юнги прямо в губы парню. — Мы еще встретимся, — усмехается тот и нежно целует Мина. Он поднимается и уходит. Услышав удаляющиеся шаги, Юнги сообразил, что может успеет увидеть своего демона… Сорвав повязку с глаз и простонав от резкой боли, что ударила с размаха прямо в кисти, Юнги смотрит в темноту. Но успевает увидеть лишь закрывшуюся дверь. По телу проходят импульсы, что бьют по всему телу, снова и снова напоминая: «Ты просто шлюха, Мин Юнги». Собравшись с последними силами, Юнги приподнимается с кровати, но ослабив руку, сваливается с постели и ударившись о каменный пол, получает очередную порцию боли. Комнату пронзает сорванный голос. — Сукааа, — глаза закрываются, а по щеке стекает слеза. — Эй, эй, парень, да ты совсем плох, — в комнату залетает Хосок и падает на колени перед, безжизненным с виду, телом. — Встать можешь? — Хосок убирает мокрые пряди с лица Мина. — Отвали, могу, — шипит последний и не чувствуя пола под ногами, встает. Хосок натягивает на него рубашку с джинсами и взяв под плечо выводит в зал. — Дай помогу, — Хосок садится перед Юнги, и натягивает тому обувь. Юнги тяжело дышит, будто с переломанными ребрами. — Хочешь я с тобой поеду? — Нет, — выдыхает Юн с пустым взглядом. Сейчас не хочется ничего: не узнавать кто этот парень, не откуда он знает его имя, не что случилось с его телом, что он не может нормально пошевелится. Ему хочется лишь снова почувствовать эти губы… — Позвони Чимину, — Юнги поднимает болезненные глаза на Хосока и тот понимающе кивает, уходя к стойке. Глаза закрываются, а разум просто сходит на нет. Но не проходит и пятнадцати минут, как холодное лицо, обхватывают теплые, полные жизни и нежности ладони. — Малыш! — жалостно стонет Чимин. — Все нормально, — безразлично бурчит Юнги. — Что же с тобой сделали? — Чимин касается губами его щек, губ, носа. — Отвези меня домой…