Shelter

Где им найти покоя? Чтоб сразу, навсегда… Повсюду тьма, и кто я? Не слышны голоса. И все течет куда-то… Где время нам сыскать? Мы знали, что когда-то Их стоит отпускать. Нет, не забыть, нельзя так, Ведь все же плоть и кровь, Прогнать плохой осадок И вспомнить имя вновь. Они уж не вернуться. И с этой болью жить, Простить, не отвернуться И продолжать любить. Мы больше их не встретим — И это тоже боль. Но как-то на рассвете Уйдет от нас и хворь. Прими, себе напомни, Что все же ты живой. Нам нужен воздух, помни, А мертвым лишь покой.

Когда надежды почти нет, а тело на пределе, появляется лучик солнца, что заставляет двигаться дальше, превозмогая боль. Наён чувствовала это второе дыхание, открывшееся после тридцати дней скитаний. Прошел уже целый месяц! И, казалось бы, они не так далеко от Пусана, но без карты заблудиться проще простого. А без запасов идти по прямой дороге не представлялось возможным. Чонгук уже наравне со всеми караулил ночлег, пополнял провиант и бегал от мертвецов. И всё благодаря Сокджину — умелому врачу и не менее умелому кулинару. Наверное, все вздохнули от облегчения, стоило парню приняться за готовку. Нет, многие умели готовить, но то, что творил этот парень из самых обычных продуктов, было достойно похвал. Хоть какое-то удовольствие в этом нескончаемом пути. Густой лес, вечные деревья и тропы давили на психику. Они уже дождаться не могли, когда впереди замелькают знакомые очертания высоток. И вот эта потертая табличка «Пусан — 10 км». Джису даже подпрыгнула от счастья, а на лицах остальных расплылась довольная улыбка. Они добрались. Несчастные десять километров были преодолены за один миг, и компания оказалась в таком же пустом городе, что и Тэгу. В небеса взмывали столпы дыма, за углом глухо выла сирена, а многие дома оказались разрушенными. То ли мародеры постарались, то ли хозяева, не желая оставлять свой очаг в руки чудовищам, уничтожили его своими руками. Наён чувствовала себя неуютно. Некогда родной и любимый город казался чужим и страшным. Серая пыль, разбитые стекла, полуразрушенные стены, огонь и пепел, — вот, что предстало перед глазами. Уши постепенно различали вой толпы безумцев, что медленно двигалась где-то внутри города, загоняя очередную жертву в тупик. — Впечатляющее зрелище, — прокомментировал увиденное Юнги. Парень никогда не был в этом городе, но очень часто разглядывал красивые пляжи в интернете. Они влекли за собой, призывали посетить столь живописный уголок и увидеть всё своими глазами. Вот только кто знал, что Пусан в мгновение ока превратиться в серую разруху, дышащую страхом неизвестного. — Ну и как мы здесь кого-нибудь отыщем? Город мёртв, это видно даже невооруженным взглядом. — Это не важно. Я все равно узнаю собственный дом, в каком бы состоянии он не был, — тихо проговорил Чимин и двинулся вперед. Остальные приняли решение последовать за ним. Руки Чимина слегка дрожали от нетерпения. Вот еще чуть-чуть, стоит только завернуть за угол, как появится небольшое каменное здание. Два этажа, таких родных и знакомых. Последний квартал парень просто бежал, заставляя всех остальных припустить ходу. С каждым метром в душе разрасталось тепло. Вот он здесь. Там, куда так хотел добраться. Он пришел. Он смог. И стоит только войти в дверь, как теплые объятия окутают со всех сторон, а слезы счастья вырвутся из глаз. Это воодушевление читалось даже на лицах Намджуна, Сокджина, Джису и Юнги, которым изначально было все равно куда идти. Пусан не держал их ничем. Но они упорно добирались сюда, потому что приятные знакомые жаждали оказаться среди каменных джунглей. Тэмин еле-еле поспевал вслед, Чонгук настороженно шагал рядом, а Наён всем сердцем понимала чувства парня. Она хотела также оказаться сейчас у дома, вот только он далеко, а разделяться — не самая лучшая идея во время апокалипсиса. Поэтому она здесь, среди толпы такой же молодежи, смотрит, как Чимин толкает дверь. Лишь Юнги отправился вслед, руководствуясь соображениями безопасности. Юноша медленно шел вслед за рыжеволосым, пытаясь подавить плохое предчувствие. Всюду лежали разбросанные вещи, а пол, потолок, стены, да вообще весь дом украшали брызги крови. Он знал, что будет наверху. Видел это своими глазами, всаживая пулю в собственного отца. Но Чимин все еще не терял надежды. Парень одним рывком поднялся по лестнице, выкрикивая знакомые имена. Слишком шумно. Юнги такое не одобрял. Но неожиданно крик стих, а потом раздался вой. В каждой ноте проскальзывали несбывшиеся надежды. В каждом колебании сквозил страх. Чертыхнувшись под нос, Юнги взлетел вверх, тут же стопорясь. Рыжеволосый остановился в проходе, смиренно ожидая, когда его близкие подберутся к невинной жертве. Отец Чимина остался без уха, его нос был сломан, глаза затекли, а на груди висела разорванная тряпка, когда-то бывшая приличной рубашкой. Мать Чимина словно искупалась в крови, ее рука была вывернула, а нога волочилась вслед за телом. Их хриплые и воющие голоса заставили Юнги вздрогнуть. А вот рука, тянущаяся к застывшему пареньку, не сулила ничего хорошего. Чимина надо было срочно спасать. Секунда на осознание, и вот Юнги уже схватил шокированного парня, уволакивая его за собой вниз. Они заперлись в небольшой комнате, сохранившейся, пожалуй, лучше остальных. Кружевные занавески качались на легком ветру, а солнечный свет позволял разглядеть красивый диван и стол. Но времени на восхищение не было. У мятноволосого лишь был Чимин, все еще застывший от шока. У парня словно эмоции выкачали, оставив пустую оболочку. — Очнись! Ты слышишь меня? Очнись, тебе говорю! — Юнги потряс за плечи. — Ну же, посмотри на меня. Парень шатался как болванчик, смотря в стену, но легкая пощечина привела в чувства. Узкие глаза расширились, а руки в ответ вцепились в плечи старшего. — Юнги? — тихо прошептал Чимин, отходя от шока. — Да, я. Как ты? — Это… Это были мои родители? Юнги поморщился. Столько надежды было в голосе. И парень хотел бы сказать «нет», но реальность другая. В ней те, кого так сильно любил Чимин, хотят его сожрать. Они уже скребутся в дверь, пытаясь вызволить свою еду. — Не знаю, тебе виднее. Хэй! Не отворачивайся, — протянул старший, замечая, что Чимин все время поглядывает в сторону закрытой двери. Тот вообще не мог сосредоточиться. Его глаза бегали по комнате, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь. Может Чимин ошибся? Может это не его дом? Но нет же. Вон мамин любимый журнал. Вон несколько трофеев самого парня, заслуженных в танцевальных соревнованиях. А вон их фотографии. Они тогда были счастливыми. Их улыбки сияли. Их глаза сверкали. Глаза Чимина тоже блестят, но уже от слез, готовых сорваться вниз. — Юнги. Это… Это действительно были мои родители, — прошептал тихо парень. Истерика накрыла с головой. Он не готов принять это! Он не готов попрощаться. Парня заколотило словно в припадке. Юнги с ужасом глядел, как тот бьет стену, пытаясь заглушить душевную боль физической. Но это не поможет. Старший узнал на собственном опыте. Поможет иное. Юнги крепко обхватил парня за талию, развернул и прижал к себе, стойко терпя больные удары. Слезы продолжали скатываться на его футболку, но парню было все равно. В его руках сейчас разбитое сердце, склеить которое предстояло в минуты. Или хотя бы сделать так, чтобы Чимин пришел в сознание. Они вдвоем в небольшом доме наедине с зомби. Ребята, конечно, прибегут на крики помощи, но это опасно. Нечего подставлять и других, сами справятся. Вот только успокоятся слегка. Громкий гул и быстрое биение сердца начали действовать как колыбельная. Чимин ухом прижался к груди старшего и начал считать про себя. Он словно ребенок искал утешение в руках матери. Вот только Юнги не мать, но позволял использовать себя как подушку, пока истерика не превратилась в легкие всхлипывания. — Я понимаю, больно, — начал старший, слегка отстраняя от себя юношу. — Я знаю, что принять это сложно. Сам до сих пор не могу осознать потерю. Но разве ты не был готов к этому? Ты ведь знал, что чуда не бывает, — Чимин слегка кивнул. Да он знал. Но не был готов проститься с надеждами окончательно. А теперь придется. Потому что там за дверью они. Другие. Чужие. — Нам надо уходить. Здесь оставаться опасно. Юнги, твердо поставив парня на ноги, ухватился за нож. Надо было выбираться, а тут как раз разбитое окно и первый этаж. Придется лезть в кусты, но это безопасней, чем прорываться к порогу. Чимин сразу понял его замысел, но сдвинуться не смог. На удивленно поднятую бровь, он прошептал: — Я не могу их так оставить. — Черт возьми, Чимин! Ты ничем им не поможешь. — Но, как ты не понимаешь! Это мои родители! — прокричал Чимин. Юнги пришлось снова рвануться вперед и прижать парня к себе. Ну что за плакса? Истерика подобралась вновь, но теперь молчаливая. Чимин уткнулся в шею и мерно дышал, пытаясь подавить ее зачатки. Не время. Он пытался себе напомнить. Вот только не все так просто. Юнги не знает, сколько они просидели на холодном полу. Сам парень лишь слышал, как легкие поскрипывания прекратились, а родители Чимина отступили от двери. Если они проведут здесь еще немного, Чонгук и Намджун пойдут искать. Девочки, наверное, трясутся от переживаний, что уж говорить про ребенка. Им пора. Теперь уж точно. — Я понимаю, мои родители были такими же, — вновь начал Юнги, ловя замыленный взгляд юноши. — Но ты действительно ничего не сможешь сделать. Ну же, успокаивайся, и пойдём к ребятам. Пора уходить отсюда, иначе можем оказаться в ловушке. — Хорошо, — со всхлипом произнёс Чимин, поднимаясь на ноги и двигаясь к окну. Юнги вздохнул с облегчением. Вот только в мгновение ока Чимин развернулся и промчался мимо, открывая дверь. Зомби за ней не наблюдалось, а потому парень взбежал по лестнице, следуя на топот. Юнги сообразить не успел, как услышал два чётких выстрела из пистолета, что всегда носил с собой Чимин. Парень застыл. Он боялся даже представить в каком раздрае спуститься Чимин. Но рыжеволосый не выказал больше ни грамма боли. Он, словно в трансе, спустился, вышел за порог, дождался Юнги и закрыл ключом дверь. Собственный дом стал могилой для любимых людей. — Чимин? Что ты сделал? — медленно произнёс Юнги, заглядывая в глаза парню. — Я помог им. Теперь они в лучшем месте. И столько убеждения, столько веры, что Юнги отшатнулся. Кажется, превращение родителей сказалась на Чимине. Где же тот болтун, что встретился ему в Тэгу? Что за кукла предстала перед ним? Разглядывая лицо парня, Юнги не заметил, как приблизились остальные. Чонгук озабоченно посмотрел на друга. Что-то в нем было не так. И стоило только Чимину посмотреть в ответ, как юноша все понял. Он крепко прижал маленькое тело, заставляя осесть на асфальт. — Я всегда буду рядом, слышишь? У тебя всё ещё есть я. — Чонгук-и, они мертвы. Я сам застрелил их. Я подумал, что им так будет лучше, но сейчас… Я убил их, вот этими вот руками. Он поднял ладони вверх и начал тереть. Словно невидимая кровь все еще покрывала их. Чимин ее видел. Смерть родных. Она на его руках. Чонгук резко перехватил аккуратные ладошки и сжал их в своих руках. Они уже покраснели от потуг рыжеволосого. — Ты помог им. Теперь у них есть шанс вернуться в новой жизни. Просто представь, они будут сиять тебе каждую ночь, а потом переродятся в маленького мальчика и девочку. — Но… Чимин попытал вырваться из рук друга, но разница в силе была ошеломительной. Парень просто повертелся и затих. Наён не могла смиренно стоять в стороне. Она села рядом, обхватывая плечи одной рукой и шепча слова утешения. Сбоку пристроился Тэмин, утыкаясь носом в колени юноши. Такой небольшой кучкой они просидели двадцать минут, надежно охраняемые остальными. Чимин успокоился, но огромная дыра разрослась в сердце, грозясь никогда не затянутся. Он сам не даст ей затянуться, вечно помня о родных, которых убил. А пока парень сделает вид, что все хорошо и продолжит жить. Жить назло. Назло тем, кто сотворил такое с любимыми им людьми.