Countdown / Обратный отсчёт

Сегодня был тот самый день. Бетти провела последние шестнадцать лет, наблюдая, как числовое значение таймера на её запястье уменьшается, медленно, мучительно медленно приближаясь к «нулю». Она по ночам лежала и смотрела, как эти маленькие слабо светящиеся цифры отсчитывают часы, минуты и секунды в обратном порядке, проверяя их время от времени в течение каждого дня, словно она не знала, что это значит. Как долго ей ещё надо было ждать. Она не могла видеть чей-либо таймер, точно так же, как они не могли видеть её, и, как правило, считалось дурным тоном спрашивать о чьём-то чужом таймере, но она знала уже шестнадцать лет, пять месяцев, одну неделю, четыре дня, двенадцать часов, восемнадцать минут и тридцать четыре секунды, что у неё был гораздо более короткий обратный отсчёт, чем у большинства людей. Таймеры у большинства людей начинали отсчитывать время, когда им было уже далеко за двадцать, иногда даже позже. То и дело можно было услышать о ком-то, чей обратный отсчёт был установлен на пятьдесят лет или более, что казалось ужасно грустным на первый взгляд, но Бетти нравилось представлять, что столь длительный период предвкушения делал долгожданный момент намного более приятным, когда он наконец наступал. Тем не менее, сравнение своего обратного отсчёта с чьим-либо ещё не давало ей ощущения того, что у неё это происходит быстрее. Но всё было нормально. Потому что сегодня наступил этот день. Её вторая половинка скоро в первый раз скажет ей, что любит её, это произойдёт через три часа, шесть минут и три… две… одну… ноль секунд. И Бетти была уверена, что знает, кто это. Это должен быть Арчи, конечно же. Как это может быть не он? Бетти была слишком хорошо воспитана, чтобы даже подумать о том, чтоб спросить о его обратном отсчёте, но была уверена, что у него он всего на несколько секунд дольше, чем её собственный. Потому что сегодня он сказал бы ей, что любит её, и она, разумеется, ответила бы тем же самым. Бетти готовилась к этому дню весь год. Она даже выбрала наряд специально для этого случая. Раздался звонок, оповещающий об окончании первого урока. По привычке Бетти снова взглянула на свой таймер. Эти цифры никак не хотели приблизиться к «нулю» достаточно быстро.

________________________________________

Сразу после окончания обеда наступил момент, когда таймер показал, что осталось всего две минуты. Она, Арчи и Вероника пробирались через переполненные коридоры школы Ривердейла к своим шкафчикам. Не то чтобы Бетти не любила Веронику, но она хотела, чтобы та ушла. Первый раз, когда твоя вторая половинка говорит «Я люблю тебя», должен быть особенным. И личным. Одна минута, пятьдесят пять секунд. — …в любом случае, мне нужно срочно поговорить о практике с тренером Клейтоном, увидимся на математике, дамы, хорошо? — сказал Арчи. Он начал удаляться от девушек. Постой. Что? — Удачи тебе, Арчикинс! — прокричала ему вслед Вероника. Нет нет нет нет нет. Ладно, Элизабет, успокойся, подумала про себя Бетти. Что-то обязательно заставит его вернуться, ведь это судьба. Она кивнула себе самой. Судьба поставит всё на свои места, как всегда. Это была единственная уверенность в этом мире. Иногда всё просто само собой складывалось к лучшему. Одна минута, тридцать секунд. — Знаешь, Би, ты сегодня в непривычно хорошем настроении, — сказала Вероника, когда они добрались до своих шкафчиков. Бетти залилась румянцем. — На самом деле, я просто… у меня хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего дня. Одна минута. Сердце Бетти начало биться быстрее, и она с тревогой посмотрела в толпу студентов. Арчи среди них не было. Куда он делся? — Нет, серьёзно, — продолжала Вероника. — Ты оделась так для кого-то особенного или просто для себя? — Просто так, — солгала Бетти. Сорок пять секунд. Нет, в самом деле, где он? — Ты в курсе, что у тебя лицо краснеет, когда ты врёшь? — Ч-что? — Да, это так мило. Тридцать секунд. — Я ни о чём не вру… — О, перестань, Бетти, — засмеялась Вероника. — Дай угадаю, ты планируешь пригласить кого-то на горячее свидание, но нервничаешь. — Ты могла бы сказать, что… Десять. Теперь её сердцебиение было просто бешеным, когда она отчаянно, отчаянно ждала, что Арчи вернётся. Девять. Восемь. Бетти встала на цыпочки, снова высматривая его, на случай, если она как-то пропустила его в толпе. Семь, шесть, пять. И тут голос у неё голове неожиданно зашептал: Боже мой, он не вернётся, так ведь? — Бетти, ты уверена, что всё в порядке? — спросила Вероника, наклонив голову, тогда как Бетти продолжала бегло просматривать толпу, все ещё цепляясь за надежду. — Ты ведёшь себя ещё более странно, чем обычно. Бетти чувствовала, что её лицо пылает. — Ронни! — сказала она. Три, два. Вероника засмеялась. — Прости, прости… ты же знаешь, что я люблю тебя. 00:00:00:00:00:00. Бетти, должно быть, выглядела как идиотка, стоя рядом со шкафчиком, с упавшей челюстью уставившись на своё запястье, где обнулился её невидимый для всех таймер. Вероника, похоже, не замечала её состояния, открывая дверцу своего шкафчика, чтобы достать учебник для следующего занятия, в то время как Бетти просто застыла как очень неловко выглядящая статуя. — Что? — шепнула она, главным образом, сама себе. Всю свою жизнь она планировала, что её таймер обнулится во время разговора с Арчи. Чёрт, именно поэтому она никогда не говорила ему, что он ей нравится. Она полагала, что судьба, как всегда, сама всем распорядится. Но это? Этого она не планировала. Она всю жизнь готовила себя к жизни, которая, по-видимому, никогда не должна была существовать. — Мне пора идти, — сказала Вероника, очевидно, не замечая внутреннего экзистенциального кризиса Бетти. Она захлопнула дверцу шкафчика. — Мой учитель по искусству очень жёстко относится к опозданиям. Увидимся на математике. Вероника, игриво улыбаясь, послала Бетти воздушный поцелуй, прежде чем уйти на следующий урок и оставить девушку стоять в одиночестве рядом со шкафчиком, по-прежнему уставившись на своё запястье. — …Что?

________________________________________

Казалось очевидным, что не могло быть и речи о том, чтобы рассказать своей матери об окончании обратного отсчёта на запястье в момент разговора с Вероникой. Элис была раздражена уже тем, что Бетти рассчитывала на то, что это произойдет, когда она будет разговаривать с Арчи — единственным человеком, которого она любила ещё меньше, была Вероника. (Ну или Джейсон Блоссом.) Поэтому Бетти не осмелилась упомянуть об этом, вернувшись домой в тот вечер, и вместо этого как можно быстрее поднялась в свою комнату, чтобы можно было немного подумать наедине с собой. Она чувствовала себя дезориентированной, растерянной, и… и такой, такой глупой. Сколько раз журналы и книги говорили ей не планировать всю свою жизнь вокруг человека? И всё же она сделала именно это, предполагая, что Арчи был её второй половинкой, и строила планы соответственно этому. Казалось, что Вселенная наказывает её за это, подставив её по полной. Дело было не только в том, что она думала не о том человеке — она вообще представляла себе не тот пол. Это была ещё одна вещь, к которой нужно было привыкнуть. Что её вторая половинка не только не являлась Арчи, но, оказывается, была к тому же женщиной. Бетти никогда раньше не задумывалась о своей сексуальной ориентации. Она знала, что ей нравится Арчи, и хотя она увлекалась другими парнями, но это всё было временным, мимолетным. Она любила Арчи. Или, по крайней мере, она думала, что это так. Бетти провела руками по волосам, голова кружилась от мыслей. Было ли вообще возможным любить его, если судьба выбрала для неё кого-то другого? Почему Вселенная решила запутать чьи-то эмоции? Когда Бетти думала о жизни, которую предполагала вести — с Арчи в качестве её второй половинки — она рисовала в своём воображении… уютный дом, пару детей, любимую работу, ощущение любви, надёжности и безопасности. Она представляла себе белый заборчик и собаку у входа. Всё, что она представляла, осознала сейчас Бетти, на самом деле не требовало присутствия Арчи. Чёрт… неужели Арчи действительно присутствовал во всех этих её фантазиях? Прежде Бетти могла бы поклясться, что да, но теперь, задумавшись об этом, она не была так уверена. Медленно, словно постепенно погружаясь в ледяную ванну, Бетти с запозданием на шестнадцать лет пришла к осознанию факта, что она любила Арчи, и продолжала бы любить…, но она не была в него влюблена. Возможно, она была влюблена в представление жизни, которую они вместе с ним могли бы иметь. Но не было причин, по которым она не могла бы жить с Вероникой. Бетти легла на кровать, уставившись в потолок. Теперь, когда она знала, с кем ей было, оказывается, на самом деле предначертано быть, она должна была признать, что определённые моменты её жизни стали немного более осмысленными. Например, почему, когда она впервые встретила Веронику, её тут же неотвратимо потянуло к ней. Или почему судьба, казалось, имела привычку сталкивать их вместе, иногда даже против их воли. Или почему Бетти чувствовала, что она может быть на самом деле собой только с Вероникой — с Вероникой и ни с кем другим. И почему она всегда была уверена, что Вероника будет с ней рядом, какие бы безумные вещи Бетти ни творила. Бетти всегда приписывала это тому, что ей с Вероникой суждено быть лучшими подругами. Вот дерьмо. Она была так глупа.

________________________________________

Бетти было необходимо с кем-то обсудить всё это. Два парня, вероятно, не являлись лучшим вариантом для чего-либо столь чувственного, но… они были её лучшими друзьями. Не могла же она разговаривать об этом с Вероникой или, не дай бог, со своей мамой. — Привет, ребята, — сказала Бетти, проскальзывая за их привычный столик у Попа и садясь рядом с Джагхедом, напротив Арчи. — Привет, Бетти. А где Вероника? — спросил Джагхед. Разумный вопрос, поскольку они с Вероникой проводили вместе почти каждую минуту вне занятий. (Ещё один пункт в её мысленном списке «как же я не сопоставила это раньше, разве я не сообразительная девочка?») — Она делает домашнее задание, — сказала Бетти. — И послушайте, это прозвучит странно, поскольку я сейчас намерена взять и сказать это, потому что, если я не поговорю об этом с кем-нибудь, то просто взорвусь. Оба парня уставились на неё, тупо моргая. — Мой таймер обнулился. Арчи засиял, выглядя искренне радующимся за неё. — Поздравляем! — Это здорово, Би, — сказал Джагхед, выглядя менее воодушевлённым, но не раздражённым. Для такого человека, как он, Джагхед практически светился. — Мой таймер обнулился, когда я разговаривала с Вероникой. Рот Арчи непроизвольно открылся, кусочек жареного картофеля выпал из его руки, когда он вытаращился на неё. Брови Джагхеда взлетели вверх, но в остальном его реакция ни в чём не проявилась. — Подожди, ты — лесби? — это было первое, что сказал Арчи, когда наконец вспомнил, как говорить по-английски. — Или… или бисексуальна, или… ну, или кто там ещё. Бетти пожала плечами: — По всей видимости! Для меня это, конечно, новость, но… да, очевидно. — Так в чём тогда проблема? — спросил Джагхед. Бетти снова пожала плечами, выглядя расстроенной. — Ну, я хочу сказать… что мне теперь делать? Как мне подойти к своей лучшей подруге и сказать: «Привет, такая забавная история, мы с тобой родственные души! Сюрприз!» Джагхед фыркнул. — Честно говоря, я бы не удивился, если Вероника уже знает. Я вроде как понял, что ты ей нравишься. Бетти и Арчи уставились на него. — …Пожалуйста, ради бога, скажите, что я не единственный, кто это заметил, — сказал Джагхед. Бетти покачала головой: — Неважно. Теперь это не имеет значения. Смысл в том… что теперь? — она перевела взгляд с Джагхеда на Арчи и обратно. — Я имею в виду, кто-то из вас когда-нибудь думал о том, что вы будете делать, когда ваш таймер обнулится? Джагхед пожал плечами, потянувшись за жареной картошкой на тарелке Арчи. — Я не тот человек, у которого стоит спрашивать, — сказал он как бы невзначай. — У меня нет таймера. Бетти и Арчи обменялись ошеломлёнными взглядами, прежде чем посмотреть на Джагхеда. — Ты серьёзно? — Бетти не хотела показаться грубой или вроде того, но из всех историй об отсчётах других людей, которые она слышала, эта была, безусловно, самой необычной. Она никогда не слышала, чтобы у кого-то просто… его не было вообще. Джагхед громко расхохотался, увидев выражение их лиц. — Боже, вы двое выглядите так, будто кто-то умер. Поверьте, я намного счастливее. — Ты уверен? — Почему вы считаете правдоподобным, что Вселенная выбрала вторую половинку для всех и дала им невидимый таймер, чтобы они поняли, когда друг друга встретят, но не можете поверить в то, что Вселенная также решит, что на некоторых людей это не распространяется? — …Знаешь, когда ты так говоришь, это не кажется настолько странным, — призналась Бетти. — Я просто никогда не слышала о подобном. — Да, это не встречается часто. Но я не одинок — есть кое-какие люди в интернете, с которыми я говорил об этом, — сказал Джагхед. — Так что да, мне никогда не приходилось думать заранее о великом признании. Бетти вздохнула, ковыряя ноготь: — Я пока всё ещё привыкаю к этой мысли, если честно. Я даже не предполагала, что это может быть Вероника. Я всегда думала, что мой таймер обнулится… с кем-то другим. Она обменялась взглядами с Джагхедом, но Арчи этого не заметил. Вместо этого он сказал: — Думаю, будет лучше, если ты просто расскажешь ей. Сорви это, как пластырь. Бетти закатила глаза. — Романтично, — сказала она. — Ну, я хочу сказать, она же твоя вторая половинка. Не похоже, что ты должна беспокоиться о том, что тебя отвергнут. Бетти кивнула. — Это точно, — согласилась она. — Вы с Ронни лучшие друзья, — продолжил Арчи, с лёгкой ободряющей улыбкой слегка подтолкнув её локтем. — Именно поэтому вы, как родственные души, на самом деле идеально подходите друг другу. Бетти покраснела, широко улыбаясь и глядя на свои колени. — Ты действительно так считаешь? — Да! — кивнул Арчи. — Теперь, когда я думаю об этом, всё становится логичным. — Забавно… это то, о чём думала и я, — кивнула Бетти с ещё более широкой улыбкой. Она медленно встала, выбираясь из-за столика. — Ты прав. Я должна просто сказать ей. Первое, что завтра… погоди, нет. Нет, сегодня. Сегодня вечером. — Давай, дерзай. — Да, я пойду. Я уже иду! И с этими словами Бетти покинула закусочную, решив найти Веронику, пока не потеряла самообладание. После того, как Бетти ушла, Арчи вернулся к еде, небрежно поддерживая беседу. — Интересно, с кем же она думала, обнулится её таймер? — спросил он. Джагхед только уставился на него вместо ответа.

________________________________________

Бетти знала, что если она будет думать о том, что собирается сказать, слишком долго, то начнёт накручивать себя и вообще не сможет ничего произнести, поэтому она начала говорить, как только вошла в спальню Вероники. — Мой таймер обнулился, Вероника, и это произошло, когда я разговаривала с тобой. Вероника подняла взгляд с того места, где она сидела на своей кровати, ошеломлённая. — И… и… я знаю, что это странно и вроде как неловко, потому что мы вдруг узнаём, что мы родственные души, прежде чем могли когда-либо даже подумать об этом… но… но, Ронни, чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что должна была знать. И это, хотя это не то, чего я ожидала, я на самом деле… я очень рада этому, Вероника. Вероника медленно встала, приближаясь к Бетти, лёгкая улыбка медленно появлялась на её губах. — Он действительно… он действительно обнулился, когда ты была со мной? — прошептала она, как будто не смела в это поверить. Бетти кивнула: — Боже, ты просто дразнила меня, но этого явно было достаточно, чтобы принять во внимание. И… и, послушай, у нас есть вся наша жизнь, чтобы понять это, я не говорю, что нам нужно жениться завтра, но…, но теперь, когда мы знаем, не следует ли нам, вроде как… попробовать быть в настоящих отношениях? Вероника широко улыбнулась: — Ты просишь меня быть твоей девушкой, Бетти Купер? — Да. Да, прошу. Теперь Вероника подпрыгивала на носочках, буквально излучая радость. — Да, да, я буду твоей девушкой, ты — смешная, ничего не замечающая девчонка! — Вероника… я думаю, что могла бы… нет, нет, я знаю… Я уже знаю, я люблю тебя. Бетти видела много красивых вещей за свои шестнадцать лет, но ничто не могло сравниться с выражением лица Вероники, когда она взглянула на своё запястье и на её глазах появились слёзы. Бетти поняла, что девушка только что увидела, как обнулился её таймер. Лицо Вероники выражало смесь радости и неверия, и этого было достаточно, чтобы подтолкнуть Бетти к шагу вперёд, взяться рукой за запястье Вероники и притянуть её к себе, вовлекая в поцелуй. Это было неловко, несогласованно и неуклюже — и идеально. Они стояли так почти целую минуту, обе отчаянно нуждаясь друг в друге — не в физическом, похотливом смысле, а просто испытывая глубокую, неугасимую эмоциональную потребность, которую до этого момента полностью не осознавали. Как будто они тонули все эти годы, и вот, теперь у них наконец-то был воздух, чтобы дышать. Когда девушки оторвались друг от друга, Вероника издала смешок и прошептала тихо, отчасти для Бетти, отчасти самой себе: — Я так и знала.