Там, где цветет вереск

      Грязные, коричневые воды лондонского порта бились о борта торгового судна. Груженный, только что причаливший корабль, неторопливо ворочался на тихой волне, ожидая, когда матросы закончат швартоваться и крепить последние снасти. Наконец между бортом и причалом легли прочные сходни и немногочисленные пассажиры сошли на берег.       Среди них были двое мужчин, одетых представительно, но не броско. Вполне удобная для путешествий одежда без излишества украшений, тем не менее, всем своим видом и качеством свидетельствовала о благосостоянии обоих. В отличие от прочих, эти двое не спешили отходить от суеты начавшейся разгрузки. Негромко переговариваясь, они стояли неподалеку и внимательно следили за действиями грузчиков. И пока те сноровисто сносили вещи пассажиров на берег, мужчины расстались. Бета, чуть постарше и более скромно одетый, по долгу службы направился к начальнику порта, заверить прежние договоренности о пользовании складами, альфа же терпеливо ждал, когда его вещи окажутся там же, где и он.       Слегка поморщившись, Алистер МакЭлрой, граф Эррол старался не вдыхать глубоко застоявшийся, затхлый, сырой воздух. Привыкший к свежести шотландских ветров, спокойно переносящий непродолжительные путешествия из Эдинбурга в Лондон и обратно, он никак не мог привыкнуть к зловонию портов. Перегруженные судами, складами и притонами, они издавна стали злачными местами и вотчиной всяческого отребья. Появившийся вскоре его спутник о чем-то быстро заговорил, изредка жестикулируя, на что Алистер слегка нахмурился, но, в итоге, согласно кивнул и проводил глазами вновь удаляющуюся спину беты.       Мимолетный взгляд его невольно выхватил едва уловимое движение за грязными, старыми тюками у стены одного из домов. Шум, смех и пьяные крики, доносящиеся из открытой двери и окон, ясно говорили о назначении заведения и, скорее всего, за тюками ворочался какой-нибудь перебравший хмельного бедолага. А может и воришка поджидал легкой добычи среди выходящих забулдыг или сошедших на берег пассажиров. Последнее никак не устраивало Алистера и он чуть пристальнее пригляделся к тени. И надо сказать вовремя, потому как из-за горы мусора, бывшей некогда чьим-то грузом, показалась бледная худая мордашка паренька, внимательно вглядывающегося в сходящих на берег. Из-под его несуразной, явно большей по размеру, кепки выглядывали яркие рыжие пряди. На переносице и щеках виднелись редкие пятнышки веснушек. Парень был чем-то взволнован и крайне сосредоточен, ибо давно уже заметил бы рассматривающего его мужчину. Прикусив губу, он смотрел на корабль и выискивал кого-то взглядом. Наконец, что-то увидев, или кого-то, он осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание, двинулся к сходням.       Граф нахмурился. Омега?!! Среди портового сброда? Да к тому же какой-то странный...       Алистер, продолжая наблюдать за мальчишкой, невольно чувствовал какое-то несоответствие между его внешностью и поведением. Его старая, поношенная одежда была явно не лучшего качества, тогда как движения, манеры… Что-то было не так. Внимательный к деталям, взгляд мужчины выхватил тонкую, изящную кисть, коснувшуюся красного следа на шее натертого грубым воротником, секундный проблеск серебряной цепочки под ним и, в довершение всего, превосходного качества кожаные сапожки на шнуровке, плотно сидящие по ноге. Малый размер которых, видимо, и послужил причиной отсутствия более подходящей для выбранной роли обуви. То, что паренек явно из благородных, подтвердил и его способ передвижения. Мальчишка осторожно шагал, огибая грязь и, частые в порту, лошадиные лепешки.       Будучи партнером и совладельцем корабля, граф посчитал свое вмешательство уместным, и решительно шагнув в его сторону, перехватил рыжика на подходе к трапу. — Ой! Что Вы… Что Вы делаете? — мальчишка ужом завертелся в цепкой хватке мужчины, пытаясь освободить попавший в плен ворот. Пальцы судорожно пытались разжать кулак мужчины, держащий его за шиворот. Кепка чуть сбилась на бок, и взгляду Алистера предстало аккуратное маленькое ушко с проколотой мочкой. Еще одно несоответствие. Бедняки, за которого пытался выдать себя паренек, не носили серьги. — Какие-то проблемы, сэр? — подбежавший помощник капитана вопросительно оглядел мальчишку. — Нет, Барт, все в порядке. Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы мой багаж был доставлен в гостиницу, — Алистер кивнул мужчине и, встряхнув парня, уверенно двинулся вверх по улице, не разжимая руки. — Сэр, отпустите меня! — мальчишка семенил рядом, стараясь не упасть в грязь. — Сэр, ну пожалуйста! Я же ничего не сделал плохого! Сэр!!! — Помолчи пока, — отрезал тот и продолжил путь. Рыжик упирался ногами в мостовую, уже не заботясь о чистоте обувки, цеплялся пальцами за руку мужчины и тихо скулил в ответ на все свои безуспешные попытки освободиться. Силы, да и рост мужчины во многом превосходили его собственные. Макушка его едва-едва достигала подбородка пленителя. — Сэр, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Какой, однако, вежливый мне попался воришка, — усмехнулся Алистер, взглянув на отчаявшегося парнишку. — Я не воришка! — обиженно взвился тот, сверкая глазами. — Тогда кто? Шлюха? — равнодушно поинтересовался мужчина. — Нет! — рыжик резко дернулся в сторону. — Нет, нет! Да, нет же!!! Вы все не так поняли!       Алистер остановился и, развернув парня лицом к себе, наклонился к нему. — А теперь послушай меня. Мы сейчас войдем в гостиницу, и ты молча, я повторяю — молча, пройдешь со мной и спокойно сядешь за столик. Мы поедим, и за ужином ты расскажешь мне свою историю. Тебе все ясно?       Испуганно кивнув, парень в упор рассматривал склонившегося к нему мужчину. Волевое лицо, черные как смоль волосы и пронзительные, прожигающие насквозь холодные серые глаза. Его с уверенностью можно было бы назвать красивым, если бы не хмурая складка на лбу и усталые морщинки в уголках глаз.       Вздохнув, Алистер распрямился, перенес руку с воротника на запястье рыжика и шагнул к двери давно знакомой гостиницы. Едва очутившись в свете уютного общего зала, он был замечен и встречен самим хозяином. Добродушный краснощекий толстяк поспешил навстречу. — Граф Эррол! Какое счастье снова видеть Вас в Лондоне! — всплеснув руками, приветствовал он Алистера. При его словах, парнишка дернулся, и, казалось бы, побледнел еще больше. Накрыв своей ладошкой удерживающую его руку, он немного сместился назад за спину мужчины. — Вы привели с собой … друга? Цепкий взгляд хозяина гостиницы безошибочно определил в спутнике графа омегу. Такого за постоянным гостем прежде не водилось и Терна снедало любопытство. — Нам нужен столик, мистер Терн. И конечно номер. Со мной секретарь, так что двух обычных наших номеров вполне достаточно. Багаж скоро прибудет. Надеюсь, вы получили мое письмо о приезде? — Да, сэр, получил. Все готово. Ваш прежний номер готов. А, пока, ваш ужин, — указав рукой, мистер Терн проводил гостей к дальнему от входа столу в глубине зала, не переставая сверлить омежку взглядом. — Приятного вечера, господа! Все будет подано с минуты на минуту.       Хозяин гостиницы отошел к дальней стойке и граф Эррол сосредоточил внимание на сидящем напротив юноше. Рыжик чувствовал себя явно неуверенно, но его смущение было вызвано не обстановкой, а его, Алистера, присутствием. Не поднимая взгляд, тот сжался в углу, стараясь стать как можно незаметнее. Молчание затягивалось, но мужчина не спешил прерывать его, предпочитая дальнейшее изучение омеги. Появившийся разносчик поставил на стол кувшин с напитком и два искусно сделанных кубка. Чуть позже к нему присоединились блюда с пастушьим пирогом — гордостью заведения, овощным рагу и тушенной с яблоками говядиной. Корзиночка с кругляшами ржаного и пшеничного хлеба, заботливо прикрытая льняной салфеткой, завершала картину. Алистер едва сдержал улыбку, расслышав урчание живота, раздавшееся со стороны парня. Подтолкнув к нему приборы, он кивнул на угощение: — Ешь, — и сам приступил к еде.       Путешествие по морю, пусть и непродолжительное, всегда навевало на него зверский аппетит. Да и что может быть лучше хорошей трапезы, после пары дней болтанки по волнам.       Настороженно сверкнув глазами в его сторону, юноша неуверенно потянулся к корзинке с хлебом. Есть хотелось нечеловечески, но от того, чтобы немедленно наброситься на вкусно пахнущие блюда, его удерживало незнание оплаты всего этого. Одно предположение незнакомца там, на улице, чего стоило. А вдруг тот захочет расплаты именно телом. Его телом. Тошнотворный ком страха встал поперек горла. Рука медленно вернулась на колени, так и не прикоснувшись к хлебу. — Ты чего? — Алистер вопросительно посмотрел на омегу. — Я не шлюха, — тихо проговорил тот, ярко заливаясь краской по самую макушку. — Я понял, — усмехнулся мужчина. — Ешь, после поговорим.       Терпеть одуряющие запахи больше не было сил, и парнишка, кинув еще один осторожный взгляд на графа, наконец-то взялся за вилку.       То как он ее держал, как аккуратно, несмотря на голод, брал горячие куски губами, как промокал салфеткой оставшийся на них соус — все говорило о воспитании парня. В его движениях не было ничего от простолюдина. Такие манеры приобретаются годами ежедневного исполнения, впитываются с рождения.       Алистер нахмурился. Он от природы был не чужд любопытства, а сидящий напротив омега все больше и больше вызывал жгучий интерес. Очень уж хотелось скорее узнать его историю…       Подняв глаза и увидев складку на лбу мужчины, пролегшую между нахмуренных бровей, и пристальный, изучающий взгляд, рыжик подавился застрявшим в горле куском мяса. Закашлявшись, он судорожно хватал воздух, пока граф, двумя несильными ударами по спине, не вернул ему способность дышать. Щедро плеснув в кубок, Алистер сунул его в руку парня. Тот, не задумываясь, выпил его содержимое одним махом и вновь зашелся в кашле. Напиток оказался гораздо крепче, чем он подумал сначала. На глазах выступили невольные слезы, дыхание было рваным: глотку жгло так, словно он выпил расплавленное железо. Одним коротким жестом граф велел подать воды и уже сам, чуть ли не насильно, влил ее в воспротивившегося, было, парня, но тот, почувствовав студеную свежесть, сам с охотой припал к кружке. Восстановив дыхание, он, как ему казалось, украдкой промокнул влагу с ресниц и замер в ожидании. Поднять глаза на мужчину он не решался, чувствуя неловкость и стыд за свое неподобающее в обществе поведение.       Убедившись, в очередной раз, в несоответствии внешнего облика парня и его воспитания, Алистер откинулся на спинку стула. — Кто ты и откуда родом? — строгий и не терпящий возражений голос мужчины прервал царившую за столом тишину. — Это уже не важно, — так же тихо, как и прежде проговорил рыжик. — Туда я не вернусь… — Имя! — вздрогнув от одного короткого слова, сорвавшегося с губ мужчины, парень вскинул голову и встретился с ним глазами. Впрочем, ненадолго. Мало кто мог долго выдержать прямой взгляд Алистера МакЭлроя. — Дани… — со вздохом ответил он. — Что же привело тебя в такое грязное место как порт, Дани?       Упрямо поджатые губы парнишки отчетливо сказали графу, что ответа он не дождется. — Это место не для тебя, если конечно это твое настоящее имя, а не подделка, как все остальное. Твой маскарад не обманет никого, и уж тем более портовых обитателей. Да-да, не смотри так удивленно, то, что это все маскарад, — мужчина указал рукой на всего парнишку, — видно невооруженным взглядом. Твое счастье, что тебе попался я, а не владелец какого-либо борделя. И потому, я повторяю свой вопрос: что привело тебя в порт? Что ты высматривал на том судне?       С каждым словом графа, Дани все более и более съеживался. Румянец жег щеки. Несколько дней назад казалось, что он так хорошо все продумал, так здорово все просчитал, ан нет… Первый же встречный раскрыл его обман. — Я жду, — напомнил о себе Алистер.       Подняв голову, Дани посмотрел на мужчину. — Я хотел устроиться на корабль. Юнгой, грузчиком, матросом… кем угодно, лишь бы уплыть отсюда.       После нескольких секунд удивленного молчания граф расхохотался. Громко, раскатисто, заразительно и очень обидно для Дани. Вскочить и сбежать из-за стола ему помешало только его положение: он сидел в самом углу и путь к свободе перегораживал все тот же человек — граф Эррол. Сжав под столом кулаки, омега насупился. — Прости, но это и, правда, смешно, — отсмеявшись, начал Алистер. Протянув руку, он схватил Дани за запястье и, притянув к себе, разжал его ладонь. — Эти руки не знают тяжелой работы, а первое на что смотрит капитан, набирая команду, это ладони. Мозоли, огрубевшая кожа, стертые в кровь пальцы… — проведя кончиками пальцев по нежной, мягкой коже юноши, по его изящным, тонким пальцам, он покачал головой. — У тебя этого нет.       Неуловимым движением рука мужчины поднялась выше и коснулась мочки пылающего уха. — Проколотые уши, — пальцы прошлись по алеющим скулам. — Щеки, не знающие палящего солнца, соленых брызг и пронизывающего ветра… Брезгливость к уличной грязи… Дорогая, сшитая на заказ обувь… Манеры, достойные высшего общества… Речь, пригодная в великосветских салонах, но никак не в порту или на борту судна. Мне продолжить?       С трудом сдерживая слезы разочарования, Дани отрицательно покачал головой. Все казалось так просто в мыслях и так чудовищно, позорно невыполнимо на деле. Столько ошибок!       Испытывая непонятную, непривычную для себя нежность к рыжику, граф решил до конца разъяснить ему ситуацию, чтобы уже насовсем, навсегда избавить его от иллюзий и романтики портовых приключений, коих захотелось этому глупышке. — Все, что тебя ждало в ближайшее время, это бордель и нескончаемая череда альф, желающих присунуть нежному, чистенькому омеге, а затем сточная канава, где бродячие собаки рвали бы на куски истерзанное, использованное тело. То же самое случилось бы и на корабле, если бы кто-нибудь решился взять тебя на борт… — Хватит! — воскликнул Дани. — Я вас понял. Не стоит продолжать…       Голос его сорвался, но слезы, стоящие в глазах, так и не пролились. — Зачем все это? — Что-то в глазах рыжика заставляло Алистера доискиваться до истинного мотива его поступка. — Прибил случайно папеньку и пустился в бега?       Шутливый вопрос графа шокировал парня. Он смотрел на альфу широко раскрытыми глазами и приоткрыв в удивлении рот. — Вы что?! — негодование прорвалось, наконец, сквозь неподдельное удивление. — Да как Вы смеете? Сперва шлюха, теперь убийца! В каком мире Вы живете, граф, что в каждом встречном видите … нечто такое?! — В реальном, Дани. Я живу в реальном мире, в отличие от Вас, — негромкая фраза, произнесенная альфой, вмиг сбила всю спесь с рыжика. Более того, мужчина впервые назвал его на Вы, а это дорогого стоило и о многом говорило. Как минимум, граф признал положение Дани равным или близким к своему. — А теперь, когда мы прояснили кое-какие моменты, я все же хотел бы услышать Вашу историю полностью и без утайки.       Дани молчал. Открыться этому мужчине… Не будет ли это ошибкой? А вдруг тот окажется приятелем или знакомцем Юстаса? Учитывая его титул, вполне возможно, но что-то в глазах альфы позволяло надеяться, позволяло поверить. Наконец он заговорил. — Несколько лет назад отец возвращался домой из длительного плавания. Уже в Северном море корабль попал в шторм и затонул. Никто не выжил. После этого главой семьи стал кузен отца, Юстас. Ни папу, ни меня он не считал за людей, только за разменную монету. Омеги бесправны и полностью зависимы от альфы, от главы рода. Отец не был излишне добр, но он хотя бы был терпим с нами. Юстасу не дано и этого. Папа… К нему многие сватались. Он был еще молод и красив, но выдать его замуж снова означало упустить власть над ним и над весьма солидной долей его наследства. Это не входило в планы Юстаса, и папу отослали в монастырь. Пожизненно. С помощью связей и нескольких откупных, его признали недееспособным. Таким образом, даже сбежав из монастыря, он останется ни с чем. Без родни, без содержания. Я его не брошу и никогда не откажусь, но за все эти годы нам ни разу не удалось встретиться. Я пытался. Много раз. Слава богу, нашлась добрая душа и мы, изредка, но можем писать друг другу.       Дани прервался, чтобы глотнуть воды и сделать пару глубоких вдохов. Воспоминания о старшем омеге всегда отзывались горечью и болью в душе. Алистер молчал, ожидая продолжения. Положение омег в Британии давно известно. Яркие, ухоженные, но все же игрушки, в руках отца или супруга. По сравнению с ними, вольные, смелые, веселые омеги его родины разительно отличались от своих собратьев по другую сторону границы. Омеги Шотландии были равноправными и свободными в своем выборе, наравне с альфами. И смерть супруга вовсе не обрекала омегу на жалкое и зависимое от родственников положение. При желании и наличии способностей, они даже могли занимать положение главы клана. В Британии было совсем не так, и рассказ Дани только подтверждал это. — До недавнего времени обо мне не вспоминали, что меня вполне устраивало. Я жил в дальнем поместье, в свете не появлялся и все время проводил за книгами или на природе. Впрочем, не важно. Этой весной неожиданно приехал Юстас и забрал меня в столицу. Уже по пути в Лондон я узнал, что он нашел мне мужа. Я, конечно, не завсегдатай салонов, но даже до нашей глубинки доходили слухи о, как оказалось, моем будущем супруге… Барон Виран… Трижды вдовец. Баснословно богатый вдовец, успешно присоединивший к своему имуществу состояния своих супругов… Вот Вы сказали, что меня ждет в порту, а по мне так это лучшая судьба, чем быть его супругом. И даже канава, где собаки будут глодать мои кости…       Голос Дани прервался. Молчание, вновь воцарившееся за столом, никто не спешил прерывать. Каждый был погружен в свои мысли.       Барон Виран… Алистер был наслышан о нем и даже поверхностно знаком. Представить сидящего напротив рыжика в руках барона… Ну нет! Невозможно! О чем только думал его родственник?! Хотя, судя по рассказу… Была вероятность, что омега преувеличил и немного сгустил краски своего рассказа, но прозвучавшее имя предполагаемого жениха все расставило по местам. Не преувеличил, а о многом умолчал. Все три супруга были найдены мертвыми в супружеской постели. Все были крайне истощены и подвергнуты чудовищным, садистским пыткам. Все трое не прожили в супружестве более года. Причина побега Дани была налицо, но и это не выход. Побег лишь отсрочит гибель мальчишки. Не нужно быть провидцем, чтобы знать это. При всем своем желании, Дани не приспособлен к жизни среди морского братства. К тому же, омега на борту… Н-да, не лучшая идея. На берегу… тем более. Граф усиленно перебирал в уме варианты развития событий, постепенно сходясь к одному-двум. Но для начала… — Вы знаете мое имя Дани, могу я, наконец, услышать Ваше полное имя?       Рыжик, выпрямившись на стуле так, что стала видна безупречная осанка, коротко кивнул. — Дани Роули. Виконт Роули к Вашим услугам, граф, — приветственный наклон головы был настолько безукоризненно выполнен, что не оставил никаких сомнений в происхождении омеги. Вот как… Виконт Роули… Что ж, это во многом упрощает дело или, наоборот, все усложнит. Будущее покажет, а пока… Алистер поднялся и протянул руку Дани. Дождавшись, когда тот поднимется и вложит свою ладонь в его, сомкнул пальцы и негромко произнес: — Я должен отвезти Вас домой, виконт. Вас, наверное, уже ищут.       Дернувшись, Дани попытался вырваться руку, но безуспешно. — Нет! — стараясь не повышать голоса, он не оставлял попыток освободиться. — Никогда! Слышите, никогда я не вернусь туда! — Дани, послушайте! Так будет лучше! — Для кого лучше?! — Дани сделал очередную попытку освободить руку.       Алистер, тем временем, провел омегу через зал и вышел на крыльцо. Стоящий неподалеку закрытый экипаж тут же подкатил к самым ступеням, повинуясь жесту графа. — Не делайте этого! — вцепившись в удерживающую его кисть второй рукой, Дани попытался ослабить ее хватку, но, как и прежде, с нулевым результатом. — Прошу Вас, сэр! Вы сами не знаете, что делаете. С тем же успехом Вы можете скинуть меня с пристани! Вы не можете мне помочь, так хотя бы не мешайте! Позвольте мне уйти!       Развернувшись лицом к графу, Дани умоляюще смотрел на него, ожидая ответа. Когда же Алистер покачал отрицательно головой, он просто-напросто отвернулся, чтобы не видеть его. Взгляд метался по темной улице в поисках выхода из положения, но не находил оного. Рука графа по-прежнему удерживала его подле себя. Слегка подтолкнув Дани, Алистер сопроводил его к экипажу и сам взобрался следом. Другой на его месте опасался бы истерики, криков или любого неожиданного поступка со стороны омеги, но Дани, виконт Роули, был воспитан иначе. Устроить скандал в публичном месте, привлечь внимание к своей персоне неподобающим поведением — увольте! — Прошу, Дани, выслушайте меня и не спешите судить. Мои действия не носят намерения навредить Вам. Вы уже и сами изрядно в этом преуспели, — Дани, было, вскинулся в негодовании, но встретив спокойный, уверенный взгляд графа, лишь отвернулся к окну. — Ваше благо, если о побеге никому не известно и Ваша репутация не пострадала. В обратном случае… Но и это не важно сейчас. Вы упоминали о договорном браке с бароном, о том, что этот союз выгоден Вашему родственнику. Как я понял, Юстас корыстен. Если это так, то любой самый привлекательный договор может быть перебит другим, более выгодным. Побег не выход. Он лишь дает Вашему опекуну больше прав на жесткие меры в отношении Вас, Дани. Этот вопрос требует более тонкого подхода. Его нужно решать в той же плоскости и манере, что и Ваш родственник. Вот почему мы едем сейчас к Вам. Вы отдохнете от своего небольшого приключения, придете в себя, а завтра с утра я встречусь с Вашим дядей и попробую решить вопрос цивилизованно, как и положено в свете. — Цивилизованно, — едва слышно выдохнул Дани. — В день, когда я сбежал, я стал невольным свидетелем разговора Юстаса и барона. Мой будущий супруг согласен выплатить немалую сумму денег за омегу, чья семья не будет интересоваться им после церемонии венчания. И поверьте, Юстас интересоваться точно не будет. Вы говорите об альтернативном решении, но в моем случае его нет. Все желания нынешнего графа Роули направлены на избавление от навязанных ему омег. И барон сполна готов поспособствовать этому. Как только я переступлю порог дома, моя жизнь не будет стоить ни гроша…       После непродолжительной паузы, Дани повернулся к Алистеру. — Прошу Вас, граф, пока еще не поздно, отпустите меня. Вы завтра и не вспомните о нашей встрече, но моя жизнь будет кончена. Прошу Вас! Остановите экипаж.       Вновь отрицательно покачав головой, Алистер коснулся кончиками пальцев подбородка Дани и, приподняв его поникшую, было, голову заглянул в глаза. — Я найду решение Вашей проблемы, Дани! Клянусь Вам в этом!       Чуть приподняв голову, Дани освободил подбородок и отвернулся от альфы к окну. — Не стоит давать напрасных клятв, сэр. Наше поверхностное знакомство не повод усложнять себе жизнь. Как я уже сказал, завтра Вы и не вспомните об этой встрече.       Дальнейшая дорога проходила в молчании. Дани не отрывался от вида темных улиц за окном и редких, проползающих мимо фонарей. Алистер неотрывно смотрел на бледный, точеный профиль омеги. Все черты лица его и даже яркие, огненные пряди волос казались безжизненными.       Остановившись при въезде на площадь, возница уточнил адрес. Точного дома Алистер не знал, но фамилия графа Роули, видимо, была известна, и экипаж проследовал дальше. Дани еще больше сжался на краю сиденья, когда в поле его зрения показался трехэтажный особняк из потемневшего от времени камня.       Он возвращался.       Как только экипаж остановился, из дома показался слуга и сбежал по ступеням вниз. Открыв дверь и заглянув внутрь, он громко охнул и поспешно скрылся в доме. Дани заметно потряхивало. Алистер отчетливо ощущал его дрожь, хотя внешне омега сохранял невозмутимое спокойствие. Чего ему это стоило, альфа мог только догадываться. Он чувствовал себя паршиво, привезя омегу сюда, но в его планы входило максимально сохранить репутацию Дани. Это было необходимо для любого из придуманных им вариантов развития событий. А для этого следовало забрать омегу из его родового, будь он неладен, особняка. Забрать. Решить вопрос. Завтра. А пока… Он в последний раз коснулся нежной щеки виконта, привлекая к себе его внимание.  — Дани, поверьте! Я не оставлю этого так и не брошу Вас на произвол судьбы.       Тот ничего не ответил и лишь перевел взгляд на темнеющий проем входа в особняк. Это казалось невозможным, но он побледнел еще больше, когда в дверях дома появился граф Роули. Сухощавый, уже немолодой альфа весьма желчного вида с явным недовольством смотрел на экипаж у подножия широкой, но невысокой лестницы. — Это уже не имеет значения, — тихо прошептал Дани и, распахнув дверцу, шагнул на тротуар.       Он возвращался.       Все в нем противилось этому. Ноги отказывались слушаться, сердце сжималось и катастрофически не хватало дыхания, но он будет не он, если покажет ненавистному альфе свою слабость. Он уже было подумал и о том, чтобы припустить прочь, но появившийся рядом человек Юстаса отрезал и эту возможность: придерживая омегу за локоть, он не силой, но все же неотвратимо ввел его в дом.       С холодным лязгом за спиной Дани закрылась массивная дверь.       Вот и все.       Он вернулся.