Там, где цветет вереск

      Сказать, что для Дани настали солнечные и безмятежные дни полные неземного счастья и неги, будет неверно. После приезда у супругов практически не осталось свободного времени.       Алистер днями напролет пропадал в окрестностях, осматривая угодья и строения. Вместе с Хэмфри он проверял подготовку к зиме, ремонт загонов, отслеживал перегон овец и сбор урожая.       Дани же оказался с головой погружен в заботы замка. Не сразу вновь обретенные родственники доверились ему. Они с легкой опаской и настороженностью встречали любые слова и просьбы "англичанина", но доброта и искренняя забота юноши о каждом из них и, в первую очередь, о супруге, изменили их мнение. Видя, с какой нежностью и заботой Алистер смотрит на своего омегу и, с какой любовью тот отвечает ему взаимностью, обитатели замка приняли и полюбили Дани. Все чаще по замку стал разноситься его звонкий голос или смех. То там, то тут он появлялся как нельзя кстати и не чурался никакой работы, внося свою лепту в процветание клана, оказывая посильную помощь и внимание всем нуждающимся в этом. Долгие годы проведя в относительной изоляции от общества, Дани с радостью откликался на любую попытку сближения с новыми родственниками. Старики называли его не иначе как "наш молодой лэрд", детвора бегала за ним гуськом и заворожено слушала, стоило ему начать рассказывать очередную историю или сказку. Остальные тоже постепенно прониклись к нему уважением и стали прислушиваться к его мнению, так как все его предложения носили на редкость тактичный и дельный характер. Все чаще к нему стали обращаться за советом, все чаще с ним первым делились новостями, будь то рождение ребенка или его первые шаги, весточка от любимого или обновка. С ним обсуждались меню и закупки, заготовки на зиму и методы окраски шерсти. Омеги замка в его лице нашли верного друга, готового все свое время проводить в самой гуще событий.       Исключение составляли мгновения, когда в поле зрения Дани появлялся Алистер. Тогда он забывал обо всем, мог замолчать на полуслове или застыть на полушаге. Окружающие с пониманием смотрели на молодоженов и спешили незаметно покинуть комнату, тактично оставляя их наедине. Но это днем. Ночи же всецело принадлежали им двоим. С каждым разом, с каждой ночью Алистер все дальше и дальше уводил Дани по дороге чувственности, с наслаждением наблюдая как раскрывается, становится все более свободным некогда робкий и стеснительный супруг. Течку, что накрыла омегу через две недели после возвращения, они запланировано провели в охотничьей хижине, в лесу на западной оконечности графства, вдали от кого бы то ни было.       Одно омрачало будни супругов: Хэмфри МакФрай, с удовольствием проводящий время с Алистером на выпасах и в разъездах по графству, не переступал порога замка с момента появления в нем Дани. Со дня знакомства они ни разу не встретились лицом к лицу.       Но всему приходит конец. И вот в один прекрасный солнечный день Дани, спускаясь по лестнице, случайно услышал окончание разговора Алистера и Хэмфри.       Все бы ничего, но прощаясь, Алистер назвал управляющего Маком. Остановившись, словно наткнувшись на стену, Дани побледнел, схватился за перила, да так и стоял пока до него не донесся стук закрывшейся двери. Сорвавшись с места, он пулей слетел со ступеней вниз. — Хэмфри!       Дани выбежал во двор и кинулся вслед за уходящим управляющим. — Хэмфри, погодите!       Подбежав к рыжеволосому альфе, он схватил его за руку и развернул к себе. Некоторое время он молчал, восстанавливая сбившееся дыхание, а тот терпеливо ждал с истинно шотландским спокойствием.       Стоя перед Дани, Хэм старался не смотреть на него, отводя взгляд в сторону. Супруг Алистера ему нравился. Не как омега, а как человек, как младший братишка... как сын… Его, так и не рожденный, сын... И это причиняло великану почти невыносимую боль.       Для сохранения спокойствия, для того, чтобы не бередить незаживающие раны, он избегал смотреть на лицо, так напоминающее то другое... — Лемми, — вдруг произнёс Дани, словно вторя мыслям шотландца. От прозвучавшего имени, альфа вздрогнул и в упор уставился на молодого человека. — Вы назвали меня Лемми при первой встрече… Почему?       Хэмфри молчал долгую минуту. Время будто замерло для него, закружив в водовороте воспоминаний. — Не стоит об этом. Я невольно обмолвился и назвал Вас, Дани, чужим именем. Прошу прощения, это больше не повторится. — Нет-нет, Хэмфри, я не в обиде на это, не подумайте. Дело в другом… Почему именно это имя?       Дани пытливо жадно всматривался в нахмуренное лицо альфы. Только это и помогло ему разглядеть краткое мгновение промелькнувшей боли в его глазах. - Извините, Дани, но об этом я не буду говорить даже с Вами, при всем моём уважении.       Слегка поклонившись и посчитав тему беседы на этом исчерпанной, Хэмфри развернулся и пошёл к арке ворот.       Какое-то время Дани смотрел ему вслед, а затем крикнул. Крикнул так, что на него обернулись все, кто находился во дворе замка. - Моего отца зовут Леммюэль!       Остановившись, Хэм медленно обернулся к Дани.       Он вернулся, подошёл к омеге и навис над ним всей своей мощью, но тот и не думал испугаться. Задрав голову, он смело встретил взгляд альфы много превосходящего его по росту и уже тише повторил: - Моего отца зовут Леммюэль. - Фамилия... - Хэмфри едва слышно выдавил из себя одно это слово. - Леммюэль Роули, - тут же ответил Дани, а потом прибавил: - до замужества Леммюэль Оллон .       Побледнев так, что это стало заметно не только стоящему рядом омеге, Хэмфри вглядывался в черты его лица, в выражение глаз и, особенно, в цвет волос.       Наконец, словно что-то решив для себя, скованно кивнув, он шагнул назад. - Я Вас услышал, Дани, - отвернувшись, он шагнул прочь.       Шаг, второй. Сперва совсем медленно, потом быстрее. За воротами он уже бежал, разрывая на груди вдруг ставший тесным ворот рубашки и распугав этим спешащих навстречу соклановцев.       А Дани так и остался стоять посреди двора. Сердце колотилось в груди с неимоверной силой и казалось, что оно вот-вот выскочит. Он так хотел верить тому, что зрело сейчас в голове. Но одно ему стало ясно совершенно точно: этот огненно-рыжий альфа ЗНАЛ его отца-омегу. И не просто знал, тот был дорог ему, раз, даже спустя много лет, он помнит его имя и безошибочно распознал его черты в нем, в Дани.       В этот вечер Хэмфри вовсе не появился в замке. Не было его и на следующий день. Люди, обеспокоенные его исчезновением, перешептывались, переглядывались, косились на Дани, а к вечеру потянулись с вопросами к Алистеру.       Не было Хэмфри и на следующий день. А ближе к ночи прибежал мальчишка, который обнаружил управляющего мертвецки пьяным и спящим на дальнем сенокосе. Алистер наказал мальчишке приглядывать за гигантом и, как только тот проснется, сообщить ему, а сам отправился к себе. Сейчас у него появилось как минимум одно дело, которое стоило обдумать: родственники, явившиеся сегодня к нему, все как один утверждали, что Хэм пропал после разговора с Дани. Собрав по крупицам информацию об этом разговоре, разузнав все мало-мальски значимые подробности, он отправился на поиски своего чересчур деятельного рыжика.       Супруг обнаружился в купальне. Нет, этот неуёмный мальчишка не мылся, он до остервенения спорил со старым Дерри о разновидностях мыла, которое можно варить самим.       Послушав некоторое время яростную перепалку, которая, однако, перемежалась дружеским подшучиванием, Алистер шагнул в помещение и обнял омегу со спины. - Дерри, ты не возражаешь, если я украду у тебя моего мужа? - старик, улыбнувшись щербатым ртом, махнул рукой.       Оторвав Дани от пола, Алистер так и вынес его из купальни, прижав к своей груди. - Вот зачем? Зачем так? Я его почти убедил... - омега, вывернувшись из его рук, встал на пол. - Мы можем варить гораздо больше мыла, а если используем отвары различных трав и цветов, то сможем еще и поставлять его на продажу. Оно будет выгодно отличаться от обычного бесцветного и невкусного... - Просто скажи мне, что тебе нужно для этого и покажи ему уже наглядно. Уверен, Дерри именно этого и добивался, споря с тобой. Старик просто до умопомрачения любит поспорить, а тут такой удобный случай, - с улыбкой проговорил альфа. - Серьёзно? - удивленно вскинулся Дани. - А я подумал, что он совсем против... - Нет, - еще шире улыбнулся Алистер. - А еще ... иногда, лучше не думать, - приподняв голову супруга, он легонько коснулся его губ. -Мне нужно поговорить с тобой, - уже после поцелуя и гораздо серьезнее сказал Ал.       Взяв Дани за руку, он увел его в их комнату. - Вчера вечером у меня было много посетителей, но причина для визита у всех была одна. Все они рассказывали об одном интересном инциденте во дворе, - Алистер опустился в удобное кресло у камина, а Дани настороженно остановился перед ним и с тревогой ждал продолжения. - Они говорили о твоем разговоре с Хэмфри. Их очень озадачило его исчезновение сразу после него. - Он так и не нашёлся? - неподдельное беспокойство зажглось в глазах омеги.       Алистер вздохнул, наклонился вперед, притянул Дани поближе и усадил его к себе на колени. - Не волнуйся, уже нашёлся. - С ним все хорошо? - Он спит. И он пьян. Такого с ним не было уже лет пятнадцать. И это более всего озадачивает меня. О чем вы с ним говорили, Дани? - Я только хотел уточнить у него кое-что и всё... Он мне ответил. - И всё? И такая реакция с его стороны? - Алистер невольно нахмурился.       Не может быть, чтобы закаленного жизнью шотландца выбил из равновесия всего один вопрос. - Что же ты спросил, милый? - Почему он назвал меня "Лемми" при первой встрече, - шепотом ответил Дани. - Это так важно для тебя? - Алистер встретился удивленным взглядом с супругом. - Возможно, ты похож на кого-то знакомого ему, вот он и перепутал. - Именно! Похож! - уверенно кивнул Дани. - Моего отца-омегу зовут Леммюэль, Алистер! Леммюэль! Лэмми! Я решил, что Хэмфри был знаком с ним, раз узнал во мне его черты. - Сильное сходство? - после небольшой паузы спросил граф. - Да, очень. Но и это ещё не все, - немного замявшись, Дани поднялся с колен альфы, отошел в сторону и, лишь спустя долгую паузу, продолжил. - Кроме меня, в нашей семье, таких рыжих никогда не было. Частенько, когда мы с папой оставались наедине, он гладил меня по голове и называл "мой мак". Цвет волос был болезненной темой для меня. Я по-детски дулся и спорил, что скорее похож на ноготки, но никоим образом на красные маки. А он только смеялся и обнимал меня в ответ. И все время повторял, зарываясь пальцами мне в волосы, " мой мак, мой мак". Со временем он стал говорить так все реже и реже. И никогда не называл так при отце. Я тогда не думал, не подозревал... Я совсем забыл об этом... - Дани поднял на мужа взгляд и такая мука была в его глазах, что Алистер как свою прочувствовал его боль. - Потом встретил здесь Хэмфри... Его фраза, брошенная при знакомстве... А вчера я услышал, как ты назвал его... - Маком, - догадался Алистер. - Да, Маком! Все зовут его Хэмфри или Хэм, или великан, или здоровяк, а ты назвал Маком, - Дани, который взволнованно вышагивал по комнате, остановился перед графом. - Мак рыжий, как и я. Он знает моего отца-омегу. Он...       Дани остановился и судорожно вздохнул, словно боялся продолжать. - Я не могу этого утверждать. Мне не у кого спросить, но... Если все так, как я думаю, то это многое бы объяснило. Нелюбовь отца, ненависть Юстаса, его насмешки... Изоляция папы... Я не могу спешить с выводами, но и оставить этого просто так не могу. Мне нужно знать. Всю жизнь я винил кого угодно в несчастье папы, а оказывается, это я... Я причина...       Алистер молча поднялся, подошел ближе и обхватил ладонями бледное лицо Дани. Широко распахнутые глаза омеги буквально переполняли смятение и горечь. Притянув его к себе, Алистер обнял Дани. - Я понимаю тебя, Дани. На твоём месте, я бы действовал так же, но давай сделаем по-другому. Когда Мак проспится, я поговорю с ним. Мы знакомы много лет. Много лет общего дела и дружбы. Возможно, мне удастся его разговорить. - Ты мне расскажешь... потом? - тихо попросил Дани. - Непременно. Если будет что рассказывать. - Даже если нет, все равно скажи. Ненавижу неизвестность. Хорошо? - Хорошо, - согласился альфа.       Неуверенно поерзав в надежном кольце рук, Дани опустил голову на грудь супруга и что-то негромко прошептал. - Что? Что ты сказал? Я не расслышал, - чуть склонив голову, чтобы видеть лицо супруга, спросил Алистер. - Если окажется, что я не сын графа, ты... - Я буду, как и прежде, любить тебя, мой родной. И даже чуточку больше. Ты уж прости, но твоя родня не вызывает моего восхищения, в отличие от Хэмфри.       Дани вгляделся в его глаза, а затем крепко обнял мужа. - Ты не знаешь моего папу. Он - ангел. - Надеюсь, что мне еще представится шанс узнать его. - Я тоже на это надеюсь... Очень-очень....       И это тихое "очень-очень" настолько засело в мыслях графа, что не проходило часа, чтобы он не вернулся к обдумыванию этого вопроса. Счастье, ставшего таким родным, рыжика волновало его едва ли не меньше судьбы клана. Однако поговорить с управляющим Алистеру удалось только на следующее утро. Застав друга умывающимся у колодца во дворе, он окатил его из ведра студеной водой и, дождавшись, когда смолкнут проклятия и ругательства, встал с ним лицом к лицу. - Проспался? - глаза его неотрывно смотрели на Хэма и выражение их не предвещало ничего хорошего. - Только одно меня останавливает от того, чтобы не наподдать тебе как следует. - Мой непревзойденный шарм, - мрачно отшутился Хэм, принимая из рук Алистера мягкое домотканое полотенце. - Дани, - коротко бросил МакЭлрой.       Взглянув на него исподлобья, Хэмфри отрицательно покачал головой. - Не надо, Ал. - Это уже мне решать, надо или не надо, Мак. Идём, - развернувшись, он направился в замок. Задержавшись на несколько секунд, дабы хлебнуть холодной воды, Хэмфри пошел следом.       Войдя в прохладный холл, он увидел Алистера стоящим в дверях его кабинета. Позвав его взмахом руки, тот скрылся внутри. С замиранием сердца Хэмфри подошёл к дверям и с облегчением выдохнул, увидев, что кроме них там никого нет. Понимающе усмехнувшись, Алистер закрыл за ним дверь. - Его здесь нет, - опустив руку на плечо друга, он провёл его вглубь комнаты. Туда, где перед потухшим камином стояли два удобных кресла. На столике стоял отличный отвар, как раз на такой случай. Придвинув бокал ближе к другу, Алистер устроился в одном из кресел. - Садись, рассказывай... - Что рассказывать? - замкнулся Мак. - То, что выбило тебя из колеи. То, что заставило тебя напиться так, как ты не напивался никогда. То, почему весь замок стал косо смотреть на моего супруга, после вашего с ним разговора.       Услыхав последнее, Хэмфри вскинул голову и прямо посмотрел на друга. - Я никоим образом не хотел настраивать кого-либо против Дани! - Я знаю. Именно поэтому мы с тобой разговариваем, а не выбиваем пыль друг из друга. Рассказывай! - Я не знаю с чего начать, - сдался Мак, опускаясь в кресло.       Алистеру еще не приходилось видеть его в таком состоянии. Он словно постарел на сотню лет за один день. - Логичнее всего было бы начать сначала. Скажу только одно: я знаю версию супруга. Теперь хочу услышать твою. - Что он тебе сказал? - Об этом я тебе скажу после твоего рассказа. - Это жестоко, - упрекнул друга Хэм. - Это правильно, - не согласился с ним Алистер.       Какое-то время они молчали, сидя друг перед другом, Хэмфри осушил бокал с отваром и лишь потом заговорил. - Помнишь, как мы впервые познакомились с тобой, Ал? - Тебя привёл к нам мой отец, но при чем здесь... - Ты просил сначала, - прервал его великан. - Так слушай. Да, твой отец... Твой отец выкупил меня с галер. Увидел среди рабов и выкупил. Сказал тогда, что не место шотландцу в цепях. Он привёл меня в ваш дом в столице, накормил, переодел, познакомил с сыном - с тобой. Меня, незнакомца, ввел в свой дом... Святой был человек, - замолчав ненадолго, Мак продолжил. - На галерах я плавал почти два года. Не издох, потому что изначально был силён. Когда твой отец меня выкупил, он отдал мне бумаги, подтверждающие все купли-продажи. Тогда я и узнал. Я догадывался уже, подозревал ранее, но в тот момент узнал наверняка: на галеры меня продал граф Элай Роули. - Отец Дани, - понимающе кивнул Алистер. - Он не его отец, - тихо проговорил Хэм.       Тишина, повисшая в комнате, сгущалась с каждой секундой. Алистер не сводил мрачного взгляда с Мака. А тот, словно собрав волю в кулак, нервно продолжил. - Я был молод и порывист. И в свои двадцать лет совершил очевидную глупость - порвал с отцом и ушел из клана. Не навсегда, как мне тогда думалось. Я был горяч и жаждал приключений. Сидение дома и рутина обыденных дел меня не прельщала. Я не наследник и никому не навредил своим поступком. Кроме себя. Около года я путешествовал по стране. Много работал. Посмотрел города, людей. Сделал неплохие вложения своих скудных средств и смог не только удержаться на плаву, но и скопить некоторую сумму денег. Мечтал о своем доме. Но перед этим отправился в Британию. Хотел узнать, чем же они так от нас отличаются. Узнал. Ничем. Те же люди, те же страсти и пороки, страхи... А потом случайно попал на ярмарку в одном провинциальной городке. Хотел присмотреть себе лошадь... Присмотрел, да вот только не лошадь... Омегу. Он был словно ангел сошедший с неба. Веселый, улыбчивый, с тяжелой косой пепельных волос и самыми красивыми глазами, что я видел в своей жизни... Он тоже меня заметил. Это не трудно с моим-то ростом и цветом волос, - усмехнулся Хэм. - Просто подошел и заговорил со мной. А я стоял и смотрел на него, как на чудо. Он был такой!.. Ладный весь, ухоженный... Не знаю, чем заслужил это счастье, но он выбрал меня. Я не ходил, летал в те дни! Месяц, другой. Мы проводили вместе много времени. Говорили, гуляли и снова говорили. Обо всем. Совершенно легко, как ни с кем другим. В чем преимущество маленьких городов и поместий? Нет такого числа соглядатаев и нянек. Мы устраивали пикники в лесу и у реки, планировали, как обвенчаемся, как проживем всю жизнь бок о бок. Ни он, ни я не сомневались, что созданы друг для друга, что мы как та пара истинных из старых легенд. Мы стали близки. Я был первым у него... Я - небогатый, потрепанный жизнью, много повидавший на своем пути и он - чистый, невинный, искренний. Он подарил мне рай на земле. Мы ждали только одного, возвращения его родителей из столицы, чтобы сообщить о своих намерениях. Вскоре они вернулись и все пошло крахом. Однажды мой ангел прибежал ко мне в слезах. Захлебываясь рыданиями, он поведал мне, что родители устроили его брак с одним столичным щеголем. Более того брак уже состоялся. Как тогда еще было принято, на венчании вместо одного из женихов мог присутствовать его представитель. Так все и сделали. Со дня на день в поместье ожидали прибытие его мужа. - И ты отступил? Сдался? - спросил Алистер. Зная характер Мака, он сильно сомневался в этом. - Никогда! - горячо запротестовал тот, подтверждая его мысли. - Я ходил к его отцу с просьбой, с требованием расторгнуть ненавистный нам обоим союз. Напрасно, конечно. Вот поэтому я и вознамерился забрать своего омегу и привезти его в Шотландию. Все подготовил, чтобы тайком увезти любимого. Мы обо всем договорились с ним и должны были встретиться на рассвете в условном месте. Но накануне на меня напали неизвестные, оглушили и в час нашего свидания я уже плыл на корабле прикованный цепями. Галерный раб. Два года я плавал на галерах. Два года жил лишь одной мечтой о нем, о моей ангеле. Потом твой отец выкупил меня. Дал свободу. Если ты помнишь, я тогда ушел от вас ненадолго. Ушел... Не домой к отцу, нет, я искал его, своего омегу. И нашел. В доме его супруга, имя которого я узнал из купчей, мне сказали, что он умер родами более года назад... И он, и ребенок...Я знал, что это был мой ребенок! Далее ты знаешь. Я вернулся в свой клан, но отец не принял меня, сказав, что у него нет сына-раба, и тогда я приехал к единственному человеку, которому мог вручить свою жалкую жизнь, к твоему отцу... Я пил как проклятый, но это не помогало. В забытьи, во снах, я раз за разом видел по ночам своего мальчика с младенцем на руках. Все во мне умерло, кроме одного желания - соединится с ними... Сколько раз твой отец останавливал меня от последнего шага. Сколько раз... Потом он умер и остался ты. Совсем мальчишка. Все, что я мог сделать, чтобы отблагодарить его, это поддержать и помочь тебе... Я не жалею. Я счастлив здесь, если так можно сказать про человека без сердца. Я был уверен, что оно мертво и давно окаменело, пока в день твоего возвращения не почувствовал, как оно болит, когда я увидел твоего мужа... Словно прошлое вернулось. Его лицо, его смех... - Как звали твоего ангела? - негромко спросил Алистер.       Закрыв лицо руками, Мак на мгновение спрятался за дрожащими ладонями. Когда он взглянул на друга, сидящего напротив, глаза его блестели от едва сдерживаемых эмоций и слез. - Леммюэль Оллон. Его звали Леммюэль. Мой Лемми...И я даже не знаю, где его могила. Мне не сказали тогда... - Тогда, возможно, тебе будет интересно узнать, что он жив.       Вскочив так, что кресло опрокинулось на спинку, Мак отшатнулся от графа. - Что?! - Его потрясенное лицо стало белее снега. - Что ты сказал?       Казалось, что ноги не смогут держать его, но он шагнул к Алистеру и схватил его за грудки. - Что ты сказал?! - Он жив. Сослан в какой-то монастырь новым графом, принявшим титул от покойного родственника. А теперь спроси меня, откуда я все это знаю.       Вместо вопроса, Мак жадно всматривался в лицо друга. - Мне все это рассказал Дани. Леммюэль Оллон его родной отец. Подозреваю, что и ты тоже. Да какое к черту "подозреваю"! Я в этом точно уверен, стоит лишь посмотреть на ваши головы. Двух таких одинаковых я еще не встречал. А после твоего и его рассказа отпали последние сомнения. Скажи вот только, Дани родился в октябре - это совпадает со сроками вашей близости?       Зажав в руке ткань сюртука графа, Мак кивнул. - Более чем. - И что ты собираешься делать теперь? - Я собираюсь вернуть своего омегу, - мрачно выдавил Хэмфри выпрямляясь.       Алистер взглянул на него исподлобья . - Но с сыном-то хоть поговоришь? - Когда верну ему отца!       Не оглядываясь, Хэмфри направился к выходу. Покачав головой, Алистер провел рукой по волосам. - Почему-то я так и думал, - пробормотал он, и тут же кинулся следом за Маком. - Постой! - Что скажешь?       Две темные фигуры застыли на самой оконечности мрачного, дремучего леса.       Их высокие фигуры скрывали теплые шерстяные плащи. Лошади, натренированные и хорошо обученные, смирно стояли между деревьев и молча прядали ушами, отгоняя надоедливую мошкару. - Жизнерадостное местечко, - тот, что повыше, сплюнул на землю.       Перед ними, на другой стороне большого луга, возвышалась потемневшая от времени громада старого монастыря. Почти половина его стены нависала над крутым обрывом морской бухты. Внизу ярились волны, с ожесточением бросаясь на выступающие куски каменной породы, а на вершине царило мертвое оцепенение, неестественное даже для глухих монастырей. - Здесь должен быть потайной ход, - пробормотал Хэмфри, оглядываясь. - Не сходи с ума, - урезонил его Алистер. - Не хочешь же ты ворваться в монастырь с оружием наперевес, как какой-нибудь корсар с южных морей? - Нет, но что-то мне подсказывает, что оно мне еще пригодится, - мрачнея на глазах, бросил Мак, откинув назад капюшон. - Почему? - Алистер недоуменно посмотрел на друга. - Если, вопреки всем заповедям, эти продажные мерзавцы держат взаперти ни в чем не повинного человека, согласись, это о многом говорит. Просто так они его не отдадут. - Соглашусь. Но и напролом лезть тоже не годиться. У меня есть идея получше. Мы прибыли на место, осмотрели местность, убедились, что нахрапом тут ничего не поделать. Впрочем, как я и думал. Монастырь неприступен. Вернемся на постоялый двор. Надо все хорошенько обдумать и решить, как действовать дальше. - Да пока мы будем думать!.. - повысил голос Хэмфри, но замолчал, стоило другу положить ему руку на плечо. - Мак, ты ждал столько лет, один день ничего не изменит. Зато у нас будет шанс все сделать по уму, а не выставлять себя варварами. Не забывай, мы сейчас на чужой территории. Это не Шотландия, друг мой, здесь слово и золото весят порой больше, чем вера и честь. - Вот уж точно! Святоши чертовы! - Мрачно прошипел Хэмфри в сторону монастыря. - Вернемся. У меня есть кое-какие мысли...       Развернув коней, двое друзей отправились обратно, через лесную глушь к постоялому двору в ближайшей деревушке.       Трактир, расположившийся на первом этаже придорожной гостиницы, как и любой подобный, привычно встретил теплом, смесью разнообразных запахов и нестройным гулом. Выбрав столик вдали от двери и скопления народа, Алистер и Хэмфри заказали горячее и негромко переговаривались, потягивая горячий напиток, настоянный на местных травах и ягодах, когда их внимание привлек шум, возникший в дверях. Увидев вошедшего, Алистер приподнялся от удивления на стуле, а затем встал и направился к нему, не скрывая улыбки, осветившей его лицо. Подойдя ближе, он, со всем присущим случаю почтением, склонился к протянутой руке и поцеловал старческую ладонь, украшенную архиепископским перстнем, и только затем осторожно обнял высокопоставленного священнослужителя. - Рад видеть вас в добром здравии, отец Грегори! Действительно рад! - Сын мой, я уже не так молод для подобных путешествий, но изложенное в вашем письме заинтересовало меня. Судя по всему, обитель требует моего непосредственного внимания. - Какого письма? - Хэмфри, возникший рядом с ними, переводил взгляд с одного на другого. - Того, что я отправил перед нашим отплытием сюда, - улыбнулся Алистер.       Уступив дорогу священнику, они все вернулись за столик.       Архиепископ, кивнув, отпустил служек, что сопровождали его в пути.       Тишина, повисшая в трактире, после того как отец Грегори вошел в трактир, взорвалась гомоном с новой силой. Все присутствующие, с некой робостью и благоговением, поспешили к нему. Кто-то просил благословения, кто-то только кланялся и уходил. Когда поток желающих засвидетельствовать свое почтение иссяк, друзья вернулись к трапезе. Хозяин гостиницы лично принес им все заказанное ранее и приборы для священника. - Вы налегке? - кивнув в сторону удалившихся монахов, поинтересовался Алистер - Как можно?! - вздохнул отец Грегори. - При полном параде: карета, эскорт, одеяния... Все суетное такое. А как бы хотелось, как прежде, верхом, но годы идут, увы, и мы не становимся моложе... Ну да хватит обо мне! Давайте подумаем над вашим вопросом. Я предлагаю не затягивать и сегодня же наведаться в монастырь. К тому же, негоже мне останавливаться в гостинице при непосредственной близости святой обители. Приехать сейчас, к ночи, будет лучшим вариантом. Нас не ждут и не готовы к нашим вопросам, а это дает нам преимущество внезапности и позволяет надеяться на благоприятный исход. Но речь сейчас не об этом. Прежде, чем действовать, я должен быть абсолютно уверен, что Леммюэль Роули был и есть в этих стенах, и что находится он там без своего добровольного согласия. - Это абсолютно точно известно. По крайней мере, около года назад Дани получил последнее письмо от отца. Он переписывался с ним через одного монаха. Не то чтобы переписывался, но пару раз в год получал весточку из монастыря, мол, жив-здоров. Других связей у них не было. - Постойте, Алистер, - остановил его отец Грегори. - Вы точно уверены, что весточки ваш супруг получал от своего отца, а не от безымянного монаха, подкупленного нынешним графом Роули? Ублюдок изворотлив и мог подкупить кого-нибудь, чтобы впечатлительный юноша не доставлял беспокойства.       Хэмфри, что сидел рядом и даже не делал попытки вступить в разговор, побледнел. - Нет, Дани уверен, что это был именно почерк его отца, - отрицательно качнул головой Алистер, успокаивающе похлопав его по руке. - Ну что же, это многое упрощает, - довольно выдохнул старик. - А теперь давайте отдадим должное ужину. Сомневаюсь, что в обители мне предоставят подобное угощение...       Визит архиепископа в монастырь произвел эффект разорвавшейся бомбы. Чересчур спокойная, устоявшаяся жизнь монастыря в одно мгновенье была перевернута с ног на голову. Невообразимая суета, поднявшаяся во дворе при появлении отца Грегори, стихийно охватывала этаж за этажом и келью за кельей. Выбежавший им навстречу полноватый одышечный настоятель не переставал кланяться, чем вызвал злые смешки у двух шотландцев, примкнувших к эскорту священника. Архиепископ же, с невозмутимостью и присущим чину благочестием устроился в кабинете настоятеля, заняв место последнего за массивным столом. Взмахом руки отослав наскоро собранный ужин и толпившихся слуг, отец Грегори остался наедине с перепуганным пастырем. У двери, словно молчаливые стражи, застыли шотландцы.       Недолгий расспрос, пара строгих взглядов, немного скрытой угрозы и тень неминуемой расправы довольно быстро вынудили настоятеля раскрыть все неблаговидные делишки, что проворачивались в монастыре с его благословения. Волосы у друзей шевелились от беспредела открывшихся фактов. Множество неугодных, мешающих родным омег было обречено тут на нищенское и серое существование. Многие из них так и закончили здесь свою безрадостную жизнь. Теряя здоровье, радость жизни, привычный уют и заботу слуг, они сходили с ума, дичали, вынужденно принимали постриг или бросались со стен в морскую пучину. Но были и те, кто из последних сил сопротивлялись обстоятельствам, верили, что их спасут, ждали, надеялись...       К их числу принадлежал и Леммюэль Роули.       Рыдающего, вопящего от страха настоятеля выволокли под руки во двор и передали под опеку служащих священной инквизиции. Архиепископ в сопровождении Алистера, Хэмфри и двух слуг, включая немногословного монаха-ключника, обходили мрачные этажи. Они проверяли, осматривали и освобождали немногих оставшихся в живых заключенных, направляли их в общую залу, где свита Его высокопреосвященства оказывала первую помощь нуждающимся, согревала и кормила истощенных омег.       На первых двух этажах набралось чуть больше двадцати "послушников поневоле". С каждой открытой кельей, отец Грегори все больше мрачнел, все глубже пролегала на его лбу тревожная складка. Шотландцы же молча следовали за ним, сопровождали вниз ослабших омег и вновь возвращались, чтобы с замиранием сердца открыть следующую в, казалось бы, бесконечной череде дверь. Предоставив друзьям завершать начатое, архиепископ спустился вниз, туда, где более всего нуждались в его словах и действиях.       Первая дверь на третьем этаже открылась с жутким скрипом, и Мак остановился в проеме, освещая свечой пространство перед собой. В комнатушке не было света, впрочем, не удивительно, так как не было и окна. Маленькая темная келья служила пристанищем только одному послушнику. Он сейчас и лежал на узкой лежанке лицом к стене. Алистеру понадобились время и вся острота зрения, чтобы разглядеть человека в комнате, но он легко уловил перемену в старом друге.       Молча сунув свечу в руки графа, Хэмфри шагнул к лежанке и опустился перед ней на колени. Очень осторожно, предельно бережно, он коснулся своей ладонью точеного плеча, что выглядывало из-под тонкого одеяла. Изношенная одежда непонятного цвета не скрывала выпирающих костей. Чуть потянув на себя, Хэм перевернул спящего на спину, и Алистер замер, не дойдя до них буквально шага. Омега, что сейчас пытался приподняться на своем ложе, как две капли воды походил на его Дани. Один и тот же овал лица, глаза, нос, губы - все было таким знакомым. Разница состояла лишь в возрасте омег, жуткой худобе старшего и спокойном, пепельно-русом цвете волос.       Перед ними был Леммюэль Роули. - Лемми... - выдохнул Хэмфри чуть слышно, когда омега все же приподнялся на локте и впервые за долгие годы встретился с ним взглядом. Боль, тоска и отчаяние в его глазах быстро сменились спокойствием и умиротворением, подернутым соленой влагой. Опустившись вновь на лежанку, Леммюэль закрыл глаза и, нащупав маленький узорный крестик на груди, зашептал: - Боже, благодарю тебя! Столько лет я молил тебя и, наконец, ты выполнил мою ничтожную просьбу! Благодарю тебя, боже! Благодарю, что позволил мне в моем безумии увидеть его...       Не выдержав жаркого, горячечного шепота омеги, Мак схватил его за плечи и несильно тряхнул. - Разве это похоже на безумие, Леммюэль Оллон? Разве твои видения могут так коснуться тебя? Скажи, разве это возможно? - непривычно нежный, дрогнувший голос Хэма пытался достучаться до сознания омеги, тогда как его руки медленно касались тонких кистей, запястий, согревая их своим теплом.       Когда Хэмфри, не выдержав затянувшегося молчания, рванул на себя любимого и буквально вдавил его в себя, омега широко распахнул глаза. Ослабшие руки его заметались по спине и рукам альфы, вслед за шальным взглядом, что, казалось, пытался не только разглядеть, но и поглотить, забрать себе навсегда, навеки, такой знакомый образ. - Мак? Мак! Это действительно ты? - наконец-то смог выдавить из себя Леммюэль, зарываясь руками в густую огненную шевелюру. Уткнувшись носом в изгиб шеи шотландца, он с наслаждением вздыхал столь любимый, родной запах и все повторял: - Мак, Мак, мой Мак...       Хэмфри сидел на краю узкой лежанки и боялся пошевелиться. В его руках, спустя долгие-долгие годы, наконец-то был тот, кто всегда жил в его сердце. Беспомощно взглянув на Алистера, он коснулся спутанных волос омеги, затихшего на его плече. - Давайте выбираться отсюда, - сглотнув комок в горле, проговорил граф. Со странным чувством он смотрел на друга и почти не узнавал. Мак, который всегда был непримиримым, порою жестким, но всегда предельно рассудительным и хладнокровным, смотрел сейчас на худого и, казалось бы, невзрачного омегу с такой нежностью, с таким огнем в глазах, что становилось неудобно.       Алистер вышел в коридор, испытывая странную смесь облегчения, жалости и горечи. Хэмфри присоединился к нему чуть позже, неся на руках то ли заснувшего, то ли пребывающего в обмороке Леммюэля.       Спустившись на первый этаж, Алистер одним долгим взглядом оценил развернувшуюся там суету. Все, кто мог еще передвигаться, стаскивали скамьи и стулья в общий зал. Полнился запас одеял и подушек. Исхудавшие, полуголодные и уже отчаявшиеся омеги оживали, оттаивали и, как могли, устраивались около очага, в котором жарко пылал огонь. Высокая, чуть сутулая фигура архиепископа мелькала среди несчастных, неся такие необходимые утешение и надежду.       Жестом привлекая к себе внимание, граф дождался пока отец Грегори подойдет ближе. В усталых глазах светились ум и доброта, и не было никаких сомнений, что теперь в монастыре непременно будет восстановлен должный порядок. - Мы уезжаем, святой отец, - предупредил его Алистер. - Нас здесь более ничто не держит. Этажи мы обошли почти все. Ваши люди завершают обход. Всех проводят сюда. К счастью умерших мы не нашли. Сегодня к вечеру прибудет повозка с едой, мы об этом позаботимся. Завтра тоже. Ключник сказал, что колодец пригоден для питья и запасы круп тоже вполне достаточны. Лепешки выпекут уже скоро, хлеб чуть позже. - Это будет очень кстати, сын мой - грустно проговорил старик. Кивнув в сторону Хэмфри с омегой на руках. - Вижу, вы нашли того, кого искали. Это хорошо. Я бы сам обвенчал вас, Мак, но ваш избранник еще слаб и у меня есть заботы поважнее. Не сомневаюсь, что вы не обманете моих ожиданий и вскоре исполните священный обет.       В ответ на строгий и немного лукавый взгляд архиепископа, Хэмфри чуть склонил голову, подтверждая слова священника. - Непременно, святой отец. - Мы не будем задерживаться, отец Грегори, - вновь обратился к нему Алистер. - Еще нужно дать необходимые распоряжения в деревне и проследить за их исполнением, а затем уж отправляться в путь. Только у меня будет к Вам одна просьба, святой отец. Ни при каких обстоятельствах, никому ничего не говорить о графе Роули. Где он, с кем - ничего. Вы ничего не знаете. Когда Вы прибыли сюда, его здесь уже не было. Здесь достаточно безымянных могил, уверен, вы найдете достойное объяснение. Это только просьба, не требование, но я надеюсь, что Вы сможете ее выполнить. От этого зависит жизнь и счастье слишком многих людей.       Произнося последнюю фразу, Алистер с теплотой подумал о своем юном супруге. Дани, его солнечный мальчик, сейчас один в их замке. Ждет их возвращения в неизвестности, в тревоге. К родному рыжику тянуло неимоверно. Так хотелось просто оказаться рядом с ним, чтобы слушать его дыхание, его смех, его жаркие стоны, зарыться лицом в шелковистые рыжие пряди...       Тряхнув головой, отгоняя непрошеные, но столь приятные воспоминания, граф вновь взглянул на архиепископа. - Благословите нас, отец Грегори. Видит бог, наши помыслы чисты. - Благослови вас бог, сын мой. Да хранят небеса ваш дом. - Осенив крестом стоящую перед ним троицу, благословил он друзей. - Легкой дороги вам и благополучного возвращения к родному порогу. - Берегите себя, - прошептал Алистер, обнимая старца. - Постараюсь, - кивнул архиепископ. - Очевидно, что силы и здоровье мне понадобятся как никогда. Работы предстоит много. И не только здесь.       Поцеловав старческую ладонь, не задерживаясь более, граф вышел. Мак уже был во дворе и восседал на своем исполинском коне. Перед ним в надежном кольце рук сидел омега и смешно щурился от скупых лучей заходящего солнца, но лица не отворачивал, а наслаждался его теплом и светом.       Взлетев в свое седло, Алистер еще раз оглянулся на темнеющую громаду монастыря. То, что они оставляли за спиной, было отвратительно в своей жестокости. Утешало лишь то, что несчастные дождались такой необходимой помощи.       Задержавшись в ближайшей деревне буквально на пару часов, чтобы организовать доставку продуктов, а также чтобы помыть, переодеть и покормить Леммюэля, они без дальнейших задержек отправились в дорогу.       Не так далеко, всего в нескольких милях от монастыря, в скрытой от любопытных глаз бухте, их ожидало небольшое, но крепкое судно их соотечественника. Знатный морской волк, не брезговавший в свое время разбоем в прибрежных водах, вот уже несколько лет успешно сотрудничал с МакЭлроем, выполняя функции торгового судна.       Старый пират не обманул и в этот раз, и корабль был там, где должно. Вышколенная команда сразу принялась готовиться к отплытию, стоило путникам показаться на берегу.       По небольшому причалу, по сходням, установленным между бортом и берегом, они поднялись на корабль. Алистер вел в поводу лошадей, а Мак нес на руках ослабевшего от впечатлений, но счастливого омегу. Только когда Леммюэля удобно устроили в каюте, а лошадей привязали в пустом трюме, они поднялись на палубу к капитану. Малым ходом и под минимумом парусов, судно валко шло вдоль берега, ожидая удобного момента, чтобы выйти в открытое море. Вскоре такой шанс предоставился и капитан вывел корабль на синие просторы. Все, казалось бы, вздохнули с облегчением, и лишь старый морской волк изредка посматривал в сторону горизонта. - Что-то не так, МакШир? - спросил его Алистер, когда коренастый альфа в очередной раз покосился на безупречный внешне синий простор. - Шторм надвигается, - пробубнил моряк.       Оглядев ровную линию горизонта, Алистер пожал плечами. - Ты уверен?       Искоса взглянув на пассажиров, капитан усмехнулся: - Будет здесь через пару часов, помяните мое слово, сухопутные.       Не обращая внимание на прозвище, данное им МакШиром, граф и Мак теперь тоже стали присматриваться к синей дали. Спустя полчаса небесная бирюза стала темнеть, море на поверхности подернулось мелкой рябью, то тут, то там стали появляться белые барашки на гребнях пока еще невысоких волн. - Судно крепкое, - крикнул капитан стоящим чуть сзади пассажирам. - Выдержит. Но эта болтанка может задержать нас в пути. А если мы не окажемся в Эдинбурге завтра, то потеряем выгодный фрахт!       За спиной капитана выросла могучая фигура Хэма. - Тогда почему ты до сих пор не переставил паруса, старый сквалыга? Или ты рассчитываешь, что сам Господь сменит направление ветра для тебя? - Нет, не рассчитываю! - взвился капитан, не признающий критики в свой адрес. - Но и выслушивать указания от галерного тоже не собираюсь! - Галерного? - тихий голос, прозвучавший за их спинами, заставил всех обернуться в его сторону. Это Леммюэль поднялся на палубу подышать воздухом. - Галерного?       Смотрел он только на Мака и, казалось, видел только его. В серых глазах омеги стояла такая боль, что матерые альфы невольно потупились.       Шагнув вперёд, Лемми подошёл к Хэмфри и схватил его за руки. - Галеры? - снова повторил он.       Быстро, так, что Мак не успел его остановить, Леммюэль задрал рукава блузы и увидел неровные шрамы, там, где кожа была когда-то содрана грубыми кандалами. Коснувшись их пальцами, омега не сдержался и всхлипнул. Подняв голову, он взглянул на Хэма. - Как же так? Как так?! За что? - а увидев застывшее выражение на лице Мака, он задал самый больной вопрос: - Кто?       Мак лишь мотнул головой, упрямо отгоняя призраки прошлого, на что Лемми мягко улыбнулся сквозь стоящие в глазах слезы. Его ладони мягко легли на лицо Хэмфри, стирая, разглаживая усталые горькие морщины, хотя сам омега, едва ли не в большей степени, нуждался в поддержке и утешении.       Взглянув в глаза долгожданного любимого, Мак отрицательно покачал головой и, повернув голову, поцеловал внутреннюю поверхность хрупкой ладони. - Не знаешь или не хочешь говорить? - мягко продолжал допытываться Леммюэль. - Не хочу, - нахмурился Мак.       На секунду закрыв глаза, Леммюэль кивнул. - Тогда я знаю ответ.       Произносить имя покойного супруга он не стал, оно и так, словно призрак, висело между ними. Слишком много боли и мрачных воспоминаний рождало у обоих это имя. Не глядя на присутствующих, Леммюэль прижался плотнее к Хэмфри и спрятал у него на груди несчастное лицо свое, легонько поглаживая широкую спину великана. - Бедный, добрый, хороший мой... - тихий шепот ласкал слух, но Мак мог только обнимать его в ответ, так как слов у него не было. Комок, застрявший в горле, мешал говорить, но Хэм надеялся, что вместо слов за него все скажут его руки и глаза... и губы...       Опасаясь за здоровье ослабленного заточением омеги, Хэмфри увел его с палубы вниз в теплую и светлую каюту, подальше от пронизывающего и влажного ветра. И лишних глаз.       Алистер и капитан судна переглянулись. Серые тучи, ползущие от линии горизонта, по-прежнему навевали тревогу. - Смени паруса, хитрый лис. Не для того мы все это затеяли, чтобы пойти ко дну в британском захолустье.       Алистер, хлопнув старого пирата по плечу, ушел вниз. Всего кают на суденышке было три. Они были не столь удобными, сколь практичными, а вот общая кают-компания была воистину гордостью капитана. Большой стол, мягкие диваны, приглушенный свет. Туда и отправился Алистер, не желая встретить шторм в узкой и совсем невысокой комнатушке.       Остановившись на миг у закрытой двери одной из кают, он прислушался и различил тихий, неспешный разговор Мака и его омеги. Похоже, что Хэмфри удалось успокоить Леммюэля, и пара сейчас негромко переговаривалась.       А капитан, еще раз осмотрев горизонт, наконец-то отдал нужную команду. При благоприятном ветре, они будут в порту Эдинбурга к вечеру. Старый лис, чья рыжая шевелюра давно пропиталась морской солью, готов был побиться об заклад, что успеет провести судно вдоль берега до столицы родной Шотландии и обратно еще прежде, чем соберется настоящий шторм, но это был бы не он, если бы не потрепал чуток нервы своим пассажирам. Усмехнувшись, он достал из-за пазухи свою старенькую пеньковую трубку и раскурил.       Хэм устроился в скрипучем кресле, с любовью смотря на прильнувшего к плечу Лемми. Омега, ни секунды не раздумывая, устроился у него на коленях, стоило Маку опуститься на мягкое сиденье. Они долго, слишком долго были в разлуке. Слишком долго они были разлучены людьми, условностями и глупыми предрассудками, чтобы сейчас обращать внимание на все это. Им было все равно, что скажут о них. Они были вместе. Впервые за долгое время они были почти счастливы.       Так они и сидели: великан альфа с худеньким, бледным любимым на коленях. Голова омеги уютно покоилась на сильном плече, а холодные руки отогревались в тепле широкой ладони альфы.       Столько было сказано, столько рассказано... Еще больше осталось, но основное они уже успели сказать... Тихое, пока еще мерное покачивание судна словно убаюкивало их.. - Я бы хотел познакомить тебя с сыном, - вдруг произнес омега. Мягкая улыбка скользнула по бледным губам. - Он бы тебе понравился.       Представив на мгновение рыжего омежку, что сейчас остался командовать в замке, Мак усмехнулся: - Уверен в этом. Он же твой сын.       В ответ Леммюэль еще сильнее вжался в Мака, словно желал раствориться в нем, и еле слышно выдохнул: - И твой.       Хэм ничего не сказал Леммюэлю, лишь сильнее стиснул его в своих объятиях. Вот он и получил подтверждение всем их догадкам и предположениям. Так просто и так горько. И так горячо. Солнечным, волшебным цветком распускалось внутри обжигающее счастье. Не зря все эти годы одиночества и ожидания, если с ним снова рядом его любимый и их сын. А Леммюэля словно прорвало: - Я никогда, ни единого раза не лег с ним, Мак. Никогда, - словно оправдываясь, затараторил Леммюэль. - Когда он приехал и состоялся свадебный ужин, я уже знал, что ношу нашего сына. Так и сказал ему об этом. Как он не убил меня тогда, не знаю. Наверное, жажда наживы в виде моего приданного стоила того, чтобы сохранить мне жизнь. Меня отослали в глушь, но там я был счастлив. Вдалеке от навязанного мужа, вдалеке от сплетен света... - Лемми, нет! Не смей! Никогда не смей оправдываться передо мной. Кто-кто, но только не ты, родной! Ты ни в чем не виноват ни передо мной, ни перед кем-то другим. Я сам, сам все испортил. Был слишком наивен и слеп, и поплатился за это. Слишком наивен. Не сберег, не удержал, не помог и не поддержал в тяжелый момент. - Нет, Мак! Не говори так! Ты всегда, всегда-всегда был со мной, в моем сердце, в нашем сыне. Если бы не вы двое, я бы уже давно умер... Но я ждал тебя... Я верил... верил, что ты придешь...       Последние слова Леммюэль произнес уже захлебываясь рыданиями. Так велико было наконец-то осознанное облегчение, так тепло и легко на душе от присутствия своего альфы рядом...       Мак склонил голову, собирая губами соленые капли с мокрых ресниц. - Лемми, свет мой! Сердце мое! Не плачь, любимый, - сглотнув ком в горле, просипел Хэмфри. - Прости меня ... - А что бы ты сделал, - грустно улыбнулся Леммюэль. - Прикованный к галере... О, боже! Как подумаю об этом, так страшно становится. Так страшно... Как ты выдержал? Как вынес все это?!       Тонкие пальцы нежно касались застарелых шрамов на запястьях. - Так же, как и ты, - негромко произнес Мак, легонько касаясь мягких губ. - Со мной всегда был ты. Всегда ты...       Когда капитан МакШир спустился в кают-компанию, он застал там обоих альф. Леммюэль, еще слишком слабый, остался отдыхать в отведенной для них каюте, а Хэм пришел обсудить ряд вопросов с друзьями.       Как только старый морской волк показался на пороге, он безапелляционно заявил: - Я хочу, чтобы ты обвенчал нас. У тебя есть такие полномочия, так что не верти хвостом, старый лис! - От такого же старого лиса и слышу, - усмехнулся морской волк. - Погоди, Мак! - остановил их перепалку Алистер, вставая и становясь напротив друга. - Думаю, вам стоит все же обвенчаться в замке. Твой омега заслужил свой праздник. И там Дани. - В замке это одно, Ал, это обязательно, но я его уже терял, больше я этого не допущу. Я сойду на берег держа за руку мужа и никак иначе. Не позволю каким-либо обстоятельствам разлучить нас. Не сейчас, когда я вновь нашел его. - Хорошо, Мак. Возможно, ты прав, но венчания в родовой часовне тебе не избежать. - Так я же и не против, - уже спокойнее пробормотал Хэмфри. И улыбнулся.       МакШир почесал рыжую с проседью бороду, отчего та стала еще больше напоминать рваную метелку. Капитан выглядел несколько озадаченным. Обратив на это внимание, Алистер вопросительно взглянул на него. - В чем дело, кэп?       После вопроса друга, Мак также с тревогой обернулся на капитана. Что бы там ни было, он не позволит чему-либо или кому-либо разлучить его с Лемми. - Да ничего, - неопределенно пожал плечами МакШир, оглядываясь по сторонам. - Пытаюсь вспомнить, куда положил требник...       Громовой хохот, раздавшийся в кают-компании в следующий миг, был слышен даже впередсмотрящему на мачте.       Появившийся вскоре в дверях омега выглядел немного встревоженным, но лишь самую малость. Глаза его быстро отыскали Мака, и он поспешил в его раскрытые объятия. - Все в порядке? - тихо спросил он. Хэм кивнул, а затем бросил коротко: - Начинай, кэп.       Леммюэль вскинул голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, но альфа смотрел на капитана. Лишь его руки плотнее прижали к себе стройную фигуру.       Прокашлявшись, МакШир раскрыл потрепанную книгу, только что извлеченную из небольшого сундука у стены. Страницы от соленой воды местами покоробило, но текст прекрасно читался. - Властью, данною мне королем Эдуардом и святым престолом...       Леммюэль в изумлении вскинул голову и заглянул в глаза Хэмфри. - Мак, неужели ты...? - казалось бы, невозможно побледнеть еще больше, чем Леммюэль. Последние блеклые кровинки исчезли с его лица. Взволнованные, широко распахнутые глаза, не отрываясь, смотрели на Мака. - Я же совсем старый... - едва слышно прошептал он, пряча лицо на груди альфы.       Хэмфри прижал к себе своего омегу и, поймав вновь его взгляд, чуть слышно прошептал срывающимся голосом. - Ты мой свет, мое сердце и моя душа. Я не знаю никого краше и чище тебя. С тобой и только с тобой я желаю прожить свою жизнь. И пусть люди и судьба разлучили нас на время, но, видит Бог, больше этому не бывать. Здесь, сейчас, на этом судне, в этой самой каюте, я венчаюсь с тобой, мой Лемми, чтобы каждый оставшийся миг, каждое мгновение своей жизни служить тебе, заботиться, оберегать и любить тебя. В болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока лишь смерть одна не разлучит нас. Но даже после нее я буду рядом с тобой, любимый.       Как зачарованный смотрел Леммюэль в любимые глаза. Тихие, светлые слезы катились по его щекам, пока он внимал словам своего альфы и, когда тот замолчал, чтобы стереть нежными касаниями соленую влагу с его кожи, едва слышно прошептал: - Аминь! - Аминь! - захлопнул требник капитан. - Властью, данною мне... а, черт... Объявляю вас супругами перед Богом и людьми. Да не разлучит человек тех, кого соединил Господь! Аминь!       Подозвав Алистера, капитан сделал запись в судовом журнале, поставив под ней свою размашистую подпись, а затем передал перо графу. Не стоило пренебрегать требованиями закона и давать судьбе шанс разлучить этих двоих. Третью обязательную подпись поставил старший матрос судна, единственный из корабельных, кто знал грамоту.       А молодожены ни на кого не обращали внимания. Леммюэлю хотелось одновременно и смеяться, и плакать, и кричать всему миру о своем счастье, но все, на что он был способен, это молча прижиматься к родному и такому недостижимому ранее мужчине. Улыбка непроизвольно растягивала губы, а из глаз катились редкие радостные слезы. Мак же осторожно придерживал за плечи и спину своего, уже своего, мужа и любимого. Спрятав в его пушистой макушке свое лицо, он шептал одним им слышные, знакомые слова, отчего омега только сильнее вжимался в крупное сильное тело.       Подойдя к ним, Алистер осторожно тронул друга за плечо и, когда тот поднял на него взгляд, кивнул на накрытый стол. Скромный, но вкусный ужин был накрыт на столе. - Поешьте.       Алистер направился к выходу, но Мак задержал его. - Останься, Ал. Выпей с нами. Если бы не ты и твой отец, если бы не вы... - Останьтесь, Алистер, - скромно проговорил Леммюэль. - Я знаю, что вы единственный по-настоящему близкий друг и родственник Мака, а значит теперь и мой. Давайте же вместе разделим ужин и устроим небольшой праздник. И давайте позовем капитана.       МакШир от ужина отказался в виду приближающегося шторма, и друзья разделили ужин на троих. Неспешная беседа, тихий смех. Вопреки крепчающей снаружи буре, эти трое наслаждались спокойной беседой. Но одно не ускользнуло от внимания Лемми: Алистер часто, пожалуй, слишком часто останавливал свой взгляд на его лице. При этом выражение его глаз становилось удивительно теплым и мечтательным, что озадачивало и смущало не привыкшего к такому вниманию омегу. Об этом он и сказал Маку, когда они остались наедине в своей каюте. Хэмфри, прекрасно понимая, кого видит в Леммюэле друг, успокоил любимого и пообещал ему все объяснить на днях. Остаток дня прошел в безумстве шторма, однако, не причинившего большого вреда крепкому суденышку. За ночь ветер и волны стихли, и в полдень следующего дня корабль вошел в бухту Эдинбурга.       Не задерживая капитана, Алистер и Мак с супругом, верхом на приготовленных Каллумом лошадях, отправились в замок.       Как же поразительно схожа была реакция Лемми на окружающий пейзаж с реакцией его сына. Открывающиеся просторы поражали его своим размахом. Зеленый массив леса и бескрайние поля, залитые солнцем, тихие воды мирной реки и легкий ветер - всё вызывало у него неподдельный интерес и восторг. С каждым часом омега становился живее и радостнее. Нежный румянец наконец-то окрасил щеки Леммюэля, а блеск счастливых глаз мог затмить свет самой яркой звезды.       Подходило к концу долгое, волнительное путешествие. Когда остался позади последний поворот дороги и перед путешественниками предстал замок, утопающий в зелени, почти сплошь укрытой цветущим вереском, все трое остановились, любуясь красотой пейзажа.       Леммюэль удивленно обернулся на супруга, когда услышал его смешок, но тот лишь кивнул на Алистера, который вглядывался сейчас куда-то вдаль. Присмотревшись повнимательнее, омега увидел всадника, на всех парах мчащегося по направлению к ним. Тонкая фигурка плотно припадала к шее скакуна, временами почти сливаясь с ним, и все ближе и ближе приближалась к ним.       Алистер, едва дождавшись, когда встречающий поравняется с ними, спрыгнул на землю и шагнул навстречу.       Раскрасневшийся от быстрой скачки, взбудораженный долгожданной встречей, Дани буквально упал с раскрытые объятия супруга, но лишь на мгновение. Бросив на Алистера многообещающий взгляд, едва коснувшись его щеки своей ладонью, Дани обернулся к его спутникам и замер, жадно вглядываясь в такое родное лицо вмиг побледневшего Леммюэля. - Папа..., - еле сдерживая слезы переполнявшего его счастья, Дани непроизвольно шагнул вперед.       Леммюэль, словно не веря своим глазам, сперва отшатнулся назад, но уже в следующий миг кинулся навстречу сыну. Не сдерживая рыданий, не утирая слез, струившихся из глаз, он лихорадочно касался своего единственного дитя. Руки метались от огненных волос к плечам, от тонких запястий к пылающим щекам и, наконец, замерли. Обхватив Дани, Леммюэль прижал его к себе так, словно больше никогда не выпустит из своих объятий. Короткие всхлипы, негромкий смех, шепот и поцелуи, касавшиеся щек, глаз, виска...       Двое очень похожих людей никак не могли оторваться друг от друга. Они слишком долго ждали этой самой возможности прикоснуться к родному существу, взглянуть в глаза, услышать знакомый голос.       Поняв, что быстро это все не закончится, а вечер все ближе, Алистер, подойдя к Хэмфри, легонько подтолкнул его вперед.       Великан, не сводящий взгляда со своих любимых омег, неловко кашлянув, остановился рядом, не решаясь прервать. В ответ на этот звук, Леммюэль и Дани обернулись к нему. Взгляд Хэмфри метался от одного лица к другому и, в итоге, остановился на Лэмми.       Глаза омеги сияли от счастья. Яркий румянец волнения окрасил некогда бледные щеки. И Хэмфри словно вновь увидел перед собой того молодого, счастливого омегу, что подарил ему свое сердце. Однажды и навсегда.       Поддавшись порыву, Мак прижал их к себе, приподнял над землей и закружил, чем вызвал заливистый смех мужа и сына.       Вновь почувствовав землю под ногами, Дани вывернулся из кольца сильных рук, поцеловал поочередно Лэммюэля и Хемфри и с улыбкой подошел с Алистеру, стоящему чуть поодаль. - Счастлив? - с такой же яркой улыбкой спросил граф. - Не совсем, - прищурившись, ответил ему Дани и тут же вплотную прижался к мужу, обхватив его руками. - Вот если ты меня сейчас поцелуешь, тогда...       Закончить он не успел. Горячие губы Алистера накрыли его рот, а руки сильно и жарко сжали Дани в объятиях.       И где-то совсем рядом, под ладонью билось сердце любимого...       Пригревшись в руках супруга, прислонившись к его груди, Дани удовлетворенно выдохнул. Будущее представлялось ему совсем иным , нежели раньше.       Еще полгода назад, он от беспросветного отчаяния был готов на все. Сейчас же все виделось в совсем других тонах. Рядом были его родители, воссоединившиеся после стольких лет мучительной разлуки. К самой линии горизонта простиралась окруженная лесами живописная долина. Величественный, ставший родным замок ждал их на вершине холма, а ласковое солнце согревало кожу своими лучами. - Счастлив? - повторил свой вопрос Алистер. - Да, - выдохнул Дани.       Да, он был счастлив.       Они все были счастливы.       В данный момент.       И, несомненно, будут счастливы в будущем.       Там, где цветет вереск.