Папина принцесса

В могущество врачей верят только здоровые ©. Альфред Конар

В комнате остро пахнет медикаментами и свинцом, немного паленой шерстью и спиртовым антисептиком. Бет — умная девочка; Бет знает, когда доктор проводит операцию, он обеззараживает не только инструменты. Помещение обязано быть стерильным. Отцовский виски подходит для подобных манипуляций идеально (Рик всё равно пропажу не обнаружит). Человеческое тело — ценный дорогостоящий ресурс, который необходимо оберегать. Уж Бет-то постарается, слова «инвестиция в будущее» для неё — не пустяк. Но начинать нужно с малого… Например, с тех, кого точно не будут искать, или с тех, кто не сможет сопротивляться. Она натягивает резиновые перчатки ядовито зелёного цвета, подвязывая их резинками для волос у самых плеч, и поправляет стянутый у отца медицинский халат, полы которого тащатся вслед маленькой фигурки. Разве не прелесть? На вид просто ребёнок, решивший поиграть в больницу. «Это так мило», — пропищали бы восхищенные мамаши, мечтающие, чтобы их дети стали пластическими хирургами и об новой — конечно, задарма — груди к сорока. Рик сказал бы по-другому. Нахмурился, выругался громко и покрутил бы пальцем у виска. «Что за хуйня, Бет?» — Рик сечет фишку, и это дерьмо ничем хорошим не кончается. На письменном столе, переделанном в операционный благодаря непромокаемой плёнке и простыням, лежит тело. Дурнопахнущее, но ещё неразлагающиеся мясо. — Что же, ассистент, подайте мне инструменты. Томми торопливо кивает и приносит сверкающие на свету скальпели да зажимы. Откуда у маленькой девочки подобные игрушки он не знает, а спрашивать страшно. На все вопросы Бет улыбается пугающе странно. А если и отвечает, то выходит что-то среднее между «вокруг меня одни идиоты» или «ну же, продолжай раздражать меня и посмотришь, что из этого выйдет». Блондин одет почти так же, как «главный врач»: халат, косынка на голове и лыжные очки, спёртые у матери этим утром, на глазах. Томми играть в операцию не хотел, но Бет настояла. А Томми её, по правде сказать, боялся. — О, па-ци-ент. Уже под наркозом. Точнее, помер. Но что уж там. На столе лежал кот с раздавленными треснувшими рёбрами и торчащими наружу кишками. Животное попало под колёса школьного автобуса и оказалось у проходившей мимо Санчес по чистой случайности. Это если не знать всей правды. То, что четырехногий любимец мадам Пивз (один из двенадцати котов, живущих у этой старой кошелки) пытался перебежать дорогу, убегая от Бет, никто не знал. И не надо. Все истории лгут. Итог один: кот лежал на столе и уже не дышал. — Мы попытаемся спасти его, — говорит девочка, удерживая в правой руке острый скальпель. Она клонит голову в сторону, решая, с какой стороны будет надрез. Это очень важно. Дефибриллятор, точнее переделанный в него электрошокер, Санчес не использовала. В конце концов, он помогает, если живое существо ещё дышит и его сердце в порядке. Здесь же… сомнительно. — Он точно будет жить? — У кошек девять жизней, Томми, он потерял всего одну. — Но киса не дышит… — Ты знаешь, что такое клиническая смерть, Томми? Тот отрицательно мотает головой из стороны в сторону и хлюпает сопливым носом. — Поэтому ты всего лишь ассистент, а я провожу операцию. Этот дурачок на что угодно купится. — Ох. Спустя двадцать минут Рик слышит громкий противный визг недотёпы Томаса из сраного чего-то. Он матерится, хлопает дверью лаборатории и вбегает на второй этаж по лестнице, мысленно прикидывая, с чем столкнётся на этот раз. «Лишь бы не пырнула пацана», — мысль первая. А если и так, то скажет, что они играли. Это «просто дети», она «случайно». Да любая херня подойдёт. В комнате Бет пахнет спиртом, немного дерьмом (видимо, кот все-таки обделался перед смертью) и палёной шерстью (непонятно почему, конечно). Томми в испуге прижимает ладони ко рту, а из больших голубых глаз (в которых нет и проблеска разума) капают крупные слёзы: — Я не хочу больше играть, я хочу к… к-к маме! Бет фыркает, сплевывает кровь на пол, и улыбается розоватыми зубами. Вот недотёпа, маску забыла надеть! А ещё, видимо, что-то не там надрезала, раз из мёртвого кота хлынула струя крови. На Томми всего пара капель попала, а ревёт, словно он Кэрри на балу выпускников. Слабак. Не зря Бет его недолюбливает. На маленьком детском личике дочери ни капли отвращения, но резкий мазок красного пересекает щеку, лоб и край халата. Обычно Бет не нравится пачкаться, но когда дело касается врачевания, то… Дерьмо. Девочка вздыхает, вытирает рот тыльной стороной ладони. Становится только хуже, ведь перчатки малышка ещё не сняла: — Пациент мёртв. Запиши время смерти, Томас, надо сообщить родным плохие новости. — Ты распотрошила кота, Бет. Снова, — это не вопрос, а простая констатация факта. Вот тело животного, вот довольная Бет. Девочка вздрагивает. Кажется, Рика она не заметила. — О, нет, пап. Он уже был таким, когда я нашла его. — М-мы хотели спасти кису!.. — хнычет Томас. Рик дёргает плечом. Спасти его хотели, конечно.