У меня было восемнадцать дней.

Как и обещал, я ушёл к Рэю и Брендону, но долго там пробыть не смог, поэтому вернулся к Бобу, всё же боясь его реакции. — Я, конечно, догадывался, но, чувак, это было неожиданно. Я думал, что реакция Ашота будет дичее, но, слава богу, нет. Тихий час прошёл, мы, как обычно, на нём ничего не делали. Настало время идти на полдник. Выйдя из корпуса, мы увидели «Германский Флаг» и засмеялись, как полоумные. Я не знаю, чем вызвана эта вспышка дикости, но меня это не особо волнует…

***

Этим вечером был какой-то танцевальный марафон. Мы с Бобом и меньшинством нашего отряда просто стояли в сторонке. Суть марафона была такова: часть отряда, участвовавшего в этом, выходила на сцену и танцевала под определённую музыку. Остальные отряды, а точнее их части, либо повторяли, либо просто танцевали, кто что хочет. Отряды на сцене постоянно менялись. Я понимал, что, по идее, я должен смотреть на наш отряд, или, хотя бы, на отряд, находящийся на сцене. Но зачем? Там нет ничего интересного для меня. Поэтому я просто пялился на прекрасного парня в галстуке с лучезарной улыбкой, танцевавшего в отряде вожатых. Я знал, что никому нет до меня дела. Ашоту, правда, было неловко стоять рядом с этаким «сталкером», но он тоже понимал, что мой пристальный взгляд никто не заметит в этой кромешной тьме клуба, разбавленной слабыми редкими цветными огоньками. Есть лишь опасения, что меня заметит сам объект воздыхания, но он, кажется, был слишком отвлечён марафоном. Из клуба я вышел довольный, как кот. Истерический смех вырывался из меня сам. Я не знаю, что со мной происходило, я не знаю, почему. Но знаю, что это мне определённо нравилось. Боб тоже был в недоумении, что со мной происходит, но, кажется, его это забавляло. Дальше всё шло по обычному сценарию. После вечернего мероприятия, коим являлся этот марафон, был ужин. Потом все пошли на дискотеку. Почти все. Остались мы с Ашотом, несколько парней и, кажется, пара девочек. Только сегодня вместо обычных тем мы обсуждали новую для Боба информацию, которую он уже, кажется, переварил и спокойно принимал. Просто узнавал, почему, как, и прочие вопросы, интересовавшие его. Только тихо. Я знаю, что наши ребята очень хорошие и ничего плохого подумать не должны, но этого им всё равно лучше не знать. С того дня я постоянно любовался человеком, который был для меня здесь лучиком солнца. У меня были очень необычные ощущения, которые нормальные люди называют «бабочками в животе». Я же в такие моменты говорю, что меня прёт. Я не из тех романтиков, вечно использующих избитые клише о влюблённости. Я, конечно, тоже романтик, но какой-то менее серьёзно относящийся к этому, чем остальные. Могу точно сказать, что с того дня моя жизнь здесь стала намного интереснее.