Чимин, с тобой всё в порядке?

*

Всю неделю Чонгук пытался поговорить с Чимином. Он хотел рассказать ему правду. Возможно, не всю, слегка намекнуть как-то и посмотреть на реакцию, чтобы потом решать, как вести себя дальше. Но всё шло против Чонгука: то старший Пак помешает или вовсе утащит парня к себе в комнату, то Чимина не будет дома, потому что у него завал на работе с учебой, то Чонгука затопили соседи, и ему приходится возиться с ремонтом. Ну к чёрту, значит, не судьба. Чонгук просто подождет удобного случая и прямо в лицо скажет то, что он прокручивал у себя в голове последние пару месяцев. В этот четверг Чонгук был абсолютно свободен. Посему решил зайти к Чону, посидеть и подождать его возвращения. Возможно, даже приготовить всем ужин, если настроение будет. Чонгук стоял под домом Паков и искал ключи. Да, он имел свою пару. На всякий случай, как сказал Чону. Вот этот случай как раз и настал, но когда Гук хотел отпереть дверь, то понял, что она уже открыта. Интересно, ведь хён должен был прийти позже, около шести, а сейчас только четыре. Видимо, сюрприз отменяется. Снимая обувь в коридоре, Чонгук слышал звуки гремящей посуды на кухне, и он ступил туда. Шаг старался делать медленным, чтобы оттянуть тот момент, когда на него запрыгнут с неприятными объятиями и поцелуями по всему лицу. Он шёл с опущенной вниз головой, словно на приговор, уже предвкушая свою маленькую смерть. — О, привет, хён, — этот сладкий голос Чонгук не ожидал услышать. Чимин одарил его своей самой светлой улыбкой и отвернулся, снова что-то делая. Приближаясь к Чимину, Гук понял, что тот готовит себе рамён. Парень как раз разбивает два яйца в кипящую кастрюлю. Потом он принялся нарезать зеленый лук, предварительно высушив пару пучков о бумажное полотенце. — Ты будешь, хён? — снова обернулся младший. — Я так-то тебе должен за помощь... — у Чонгука глаза загорелись, как бенгальские огни. Он, удивляясь тому, что Чимин сейчас сам с ним заговорил, думает: как бы завести так разговор, который хотел начать еще два месяца назад. — Не откажусь, — подмигнул Чонгук и добавил: — Почему не на работе? Выходной? Чимин кивнул и продолжил готовку, а Гук наблюдает за ним. Опустив глаза, он обратил внимание на то, что у младшего просвечивается немного футболка. В момент Чонгуку дышать стало труднее, и, кажется, на кухне немного жарковато, разве нет? — Минни... — начал темноволосый, — ...ты говорил с Намджуном? — в ответ Гук получил лишь непонимающий щенячий взгляд. — А? Ты о чем, хён? — действительно, о чем Чонгук вообще только что спросил. — Эм, ну он тебе нравится, так? Ты ему не рассказал еще? Я просто слышал, что он уже занят. — Да, у него кое-кто есть, — улыбнулся Чимин, а потом резко поменялся в лице и со всей серьёзностью спросил: — Брат опять заставил тебя допросить меня? — Чонгук резко поднял глаза, чтобы не смотреть на торс младшего, который так отчетливо виднелся под белой тканью. — Нет, мне просто интересно. Я беспокоюсь о тебе, Минни. — Ох, ну... Тогда извини за мою грубость, — он кивнул головой на круглый столик, чтобы Чонгук присел. Чимин поставил кастрюлю с лапшой посередине и еще два чистых блюдца вместе с металлическими палочками, а потом сел напротив Чонгука. Парни просто смотрели друг другу в глаза в гробовой тишине: никто из них не решался сказать хоть слово или хотя бы начать уже есть. Куда исчезла вся смелость Чонгука, которая присутствовала буквально пару секунд назад? Ему всё труднее и труднее подобрать нужные слова. — Чонгук-ши, — позвал светловолосый, но Гук, кажется, завис: он вообще не моргал. — Чонгук-ши, — повторил Чимин, но уже громче, и хён очнулся, мотнув головой. — Почему ты так переживаешь за меня? — Н-ну как бы это, я просто... В общем, ты мне, эм... — запинается Чонгук, потирая нос. — Мне как бы нра... То есть, нет, не так... — сейчас внутри Чонгука царил полный хаос, мысли никак не могли собраться в кучу. Нервозность отдавала пульсирующей головной болью, ладошки вспотели, а лицо покраснело. Это было настолько нелепо, что Чонгук тяжело вздохнул и просто мечтал о том, чтобы сюда, на кухню, прилетел какой-нибудь метеорит и стёр его с лица Земли. — Хён, всё в порядке? Ты плохо выглядишь... Тебе жарко? Мне открыть окно? — мечется Пак. Чонгук отрицательно машет двумя руками и просит младшего сесть на место, чтобы тот закончил свою речь. Парень сжал руки в кулаки и облизнул пересохшие губы. — В общем, Минни. Я давно хочу тебе кое-что сказать. Но боюсь, что это может навредить нашим отношениям (которых вообще-то нет, но неважно), поэтому пообещай, что не будешь меня избегать, ладно? — Чимин не понял, к чему клонит старший, но кивнул, а Гук, опустив голову, продолжил: — Я тебя люблю. Давно уже, — он поднял глаза вверх, чтобы увидеть разочарование на лице Пака, но вместо этого получил смачную пощечину. Щека ужасно горела, на ней остался отпечаток маленькой ладошки. — Ты в своем уме?! — вспыхнул Чимин. — Ты же встречаешься с моим братом! Или это шутка, хён? Вау, браво, Чонгук. Ты теперь придурок года в глазах младшего. Может, не стоило так резко всё бросать на плечи Чимина? И хоть раз в жизни не показать себя, как конченого эгоиста? Сказать, что пошутил, а дальше - тупик, и всё? Нет, Чонгук так просто не сдастся, раз уж начал, так пусть закончит, ему наплевать на последствия теперь. — Я не шучу, это правда. Ты мне понравился еще с первой нашей встречи. Я хотел тебе признаться, но оказалось, что ты влюблен в Кима, поэтому остановил себя, — тараторил он, как скороговорку. — Прости, но я считаю, что ты должен знать о моих чувствах. Я понимаю, насколько отвратительно поступаю с твоим братом и мне действительно жаль, но... Чёрт, Минни, я просто не могу перестать думать о тебе. Я старался уверить себя в том, что тебя возможно заменить кем-то другим, но не выходит. Чонгук продолжал свой монолог о том, как он страдал, какой он придурок, что не говорил о своих чувствах раньше, и как ему стыдно перед Чону и Чимином. Младший, похоже, уже не слышал ничего, то ли специально, то ли просто отходил от шока. На его щеках появились маленькие бусинки прозрачных слёз, он начал шмыгать носом. Гук остановился и спросил: — Чимин, с тобой всё в порядке? Нет. Видно, что нет. Что-то грызет его внутри. Какие-то несказанные слова. Но почему же он тогда молчит? Ах, всё потому, что верёвка обвила его горло и завязалась в тугой узел. Верёвка из слов, сказанных Чонгуком. — Знаешь, хён... — всхлипнул Чимин, — ...я попрошу тебя кое о чем, хорошо?.. Можно?.. — Д-да, конечно, всё, что угодно. Что надо сделать? Минни, только не плачь, пожалуйста, — Чонгук присел на корточки рядом с Чимином и начал стирать своими холодными пальцами горячие капли с его щёк. Как бы он хотел спрятать младшего от всего плохого в своих теплых объятиях, но не может, потому что нельзя. Он хочет поцеловать его в эти прекрасные пухлые вишневые губы, но запрещено. — Продолжай встречаться с моим братом... Я не хочу, чтобы он тоже страдал... Пусть хоть кто-то из нас будет счастлив, — он прикусил нижнюю губу. — Минни, прости, но... Я не смогу больше, — вздыхает Чонгук. — Я понимаю, что ты хочешь для брата всего самого лучшего, но, правда, я устал от этих отношений. Они ненастоящие. — Так, притворись. Ради меня, можешь? Просто он не переживет расставания с тобой, я уверен... Чону давно любит тебя, хён. Раньше меня. Чонгуку послышалось? Чимин его любит? Правда? Так же не бывает. Почему же он тогда жертвует своими чувствами... Чонгук еще пару минут думает, стуча пальцем по своему колену. Брюнет сжал губы в тонкую линию и нахмурил брови - это всё еще кажется ему таким бредом, он замечает, как младший закрывает свое лицо руками. — Прости, я не заслуживаю быть с тобой. Чону-хён намного лучше меня, ты, наверняка, уже убедился в этом. Поэтому позаботься о нём, ладно? — Чимин всё не успокаивается, его тихий плач перерастает в громкий истерический. Чонгук уже видел когда-то, как младший Пак плачет, и сильно умилялся этому покрасневшему прекрасному личику, но никогда не видел его в таком состоянии. Он всё равно оставался самым красивым человеком на планете, несмотря на сопли, красные опухшие глаза и дрожащий хриплый голос. — Хорошо, я сделаю это, только потому что ты просишь. Но я всё равно с ним расстанусь, Минни. И постараюсь сделать это, как можно скорее, чтобы прийти к тебе. Я заставлю твоего брата возненавидеть меня, он сам захочет порвать со мной, обещаю. — Я просто хочу, чтобы ты сделал его счастливым. Хён, ты просто не видел его глаз, как они светились, потому что ты предложил ему встречаться. И если ты его покинешь, то я боюсь, что он не переживет... — Тогда, я буду встречаться с ним до тех пор, пока ты не скажешь, чтобы я прекратил. Идёт? — в ответ Чимин слабо кивнул: он не уверен, что сможет поставить свои желания выше брата. Но время покажет. Время прошло незаметно. На кухне парни были уже не одни. В дверном проеме, стоял Чону и спросил: — Чем вы тут занимаетесь?

*

Чимин давно умер морально. Оставаясь в физической оболочке, он просто существовал, но не жил. Эта любовь его убивала изнутри. Потому что он не мог рассказать о ней кому-то еще, кроме Хосока и его странного парня. Чимин не из тех парней, что любят поболтать о себе или похвастаться новыми достижениями. Он будет переживать за всех, кроме себя. Он прибежит спасать, если кто-то вдруг упал в жерло активного вулкана, который наполнен не испепеляющей лавой, а нерешенными личными проблемами. Верить в судьбу - это не приговор, это не наказание. Это правда, которую для себя выбирает человек, оказываясь на краю пропасти. Он верит в чудо. Он просто верит. И вот сама судьба сыграла с Чимином в русскую рулетку: он направил на себя дуло револьвера. Да только вот, револьвер-то ненастоящий, потому что Чимин тоже ненастоящий. Он перестал ощущать где реальность, а где сон. И всё потому что он услышал признание в любви от Чонгука. Бесспорно, младший не ожидал. А еще не знал, что это так его обременит. Теперь ему приходится скрывать чувства еще и Чонгука. Знаете, время правда лечит. Спустя месяц, после того случая на кухне, Чимин пришёл в себя и слегка остыл. Он периодически ловил взгляды Чонгука. Да, ему приятно, но младший не отвечает на них взаимностью, хотя хотелось бы. Чону ничего не подозревает, продолжая лезть к Чонгуку всё активней, словно он жаждет от него чего-то большего, чем простых поцелуев в губы и интимных объятий. Став случайным свидетелем разговора старших про их совместный поход в один из самых дорогих ресторанов Сеула, Чимин понял, что будет после такого чудесного застолья. Он, сцепив зубы, бежит к себе в комнату и хлопает громко дверью, разнося звук по всему дому. Чонгук знает, он специально давит на младшего. Он хочет прекратить этот цирк, но Чимин не говорит ему «стоп». Гуку пришлось это сделать, хоть и есть риски. В эту пятницу всё наконец-то закончится.

*

— Минни! Помоги мне собраться, пожалуйста, — стучит брат. Вот и наступила долгожданная пятница, неделя так быстро пролетела, что Чимин даже не заметил. Он был настолько погружен в свои мысли о том, что Чонгук, скорее всего, переспит с его братом. Это не давало Чимину спать, есть, работать, учиться... И список можно продолжать, поставив в конце еще один глагол «жить». Чимин открыл дверь и пустил хёна зайти, тот выглядел таким счастливым. Сейчас Чимин понимает, ради чего он так жертвует. Но всему есть свой предел. Парень укладывает волосы Чону так, как обычно делает это себе, то есть с ровным пробором посередине. Дает ему свою лучшую и, по всей видимости, любимую одежду, что больше всех пропахла излюбленными духами и запахом Чимина. Он расправляет ему рукава черного пиджака и горло кашемировой белой водолазки, еще раз поправив челку. — Хён, ты выглядишь прекрасно, — грустно улыбается Чимин. — Чонгуку точно понравится, — добавляет он, чтобы поднять чуть-чуть и себе настроение, ведь не зря старался столько времени. — Спасибо тебе большое, Чимин-и! — он обвил маленького брата своими такими же небольшими ручками и крепко-крепко обнял. — Я так тебя люблю! Спасибо, спасибо, спасибо, — продолжает тискать Чимина хён. — Хв-хватит, помнёшь одежду, хён! — упирается поцелуям младший. Чону отстает и давит улыбку во все 32, он неимоверно везучий человек, Чимин в этом уверен. Он провожает его, еще раз обнявшись на прощанье, и присел на пороге, в коридорчике. Что теперь делать, парень не знает. Приговор подписан: Пак Чимин - полный дурак. Он, на самом деле, готов прямо сейчас догнать брата и остановить его, но сдерживается. Сильно сдерживается, чтобы не написать Чонгуку, сказав ему прекратить встречаться с Чону. От своих недобрых мыслей Чимина отвлекла вибрация телефона в его кармане. Новое сообщение. Отправитель: Чонгук.

«Минни, я надеюсь, что ты передумал. Буду ждать сигнала.»

Чимин выдохнул, зайдя к себе, он откинул телефон на кровать и лёг спать. Так ему легче будет это перенести, если вообще сумеет заснуть и не думать о Чонгуке с его братом. Сейчас глубокая ночь, а телефон безжалостно вибрирует без остановки. Чимин не слышит, потому что спит.

«Почему на нём твои вещи? Это ты собирал Чону?» «Он пахнет тобой и твоими духами... Ты специально?» «Я не смогу этого сделать... Я с ним расстанусь, прости меня, пожалуйста.» «Я люблю только тебя, Минни.»

*