Слухи

-Может, у нас дома найдётся ваниль или корица для какао.. Поискать, Су? И снова полная темнота- из-за отсутствия дома какого-либо источника света. Некая неизвестность сковывает тело, отдаваясь эхом в ушах. Тело Кенсу покрывается мурашками. Месяцем ранее, он уже пережил подобное состояние. Он попрощался с одним из самых дорогих ему людей. Своим дедушкой. Некогда весёлый мужчина, который так любил проводить время со своим внуком, внезапно покинул мир Кенсу. Они больше никогда не посещали постановки в театре, не таскали приготовленные госпожой До, шоколадные маффины. Поэтому, староста прекрасно знал, что вскоре будет чувствовать Чонин. Разрывающая сердце боль. Потерять близкого, а тем более мать - это ужасно. Невообразимо. -Су? Ты не любишь ваниль? -А? Да, давай. Ким поднимается со стула, подходя к кухонным шкафчикам. Он поочерёдно открывает один за другим, пока наконец не находит отдел с приправами. -О! Кенсу, ты даже не представляешь, что я нашёл! Довольный Чонин достаёт из шкафчика жёлтую упаковку, изображение на которой четко даёт понять, что содержимое пакетика- ваниль. -Ваниль? Это ли не чудо. -Нет, здесь есть ещё кое-что! Ким также достаёт несколько разноцветных свечей. -Ого! А они ароматизированные, Су! Здесь есть с яблоком, апельсином и клубникой. Какую хочешь зажечь первой? -А ванильной нет? -Сейчас посмотрю. Отлично, хотя бы свечи нашлись. Уже что-то. Чонин вновь поднимается с места. Встаёт на носочки, чтобы руки могли достать дальше. Внезапно, слышится щелчок, а потом на пол падает чёрная коробочка. -Чёрт!!! Чонин произносит ещё несколько ругательств, содержимое которых, запоминать староста не торопится. Оказывается, в глубине шкафчика стояла мышеловка. Но вместо мышки, в ловушку чуть не угодил ни в чем не повинный Ким. Кенсу начинает смеяться. Так заливисто, как не смеялся никогда прежде. Чонин тоже начинает смеяться, попутно ругая свою мать за то, что она не предупредила сына о подобном. Он несколько раз называет её забывчивой, объясняя это тем, что порой она может даже забыть приготовить ему обед или ужин. И Кенсу неожиданно прекращает смеяться, несмотря на то, что Ким всё также продолжает осуждать мать, попутно смеяться и отшучиваться. Внезапно, необъяснимое чувство грусти охватывает старосту. Смотреть на то, как Чонин улыбается и в шутку осуждает мать за такие мелочи, становится попросту невыносимо. Пока Ким зажигает свечи одну за другой, в глазах Кенсу начинают непроизвольно собираться слезы. Глаза буквально наполняются ими. Теперь До боится моргнуть. Если он это сделает, слезы хлынут из его глаз. Когда одна из трёх свечей всё-таки освещает лицо старосты, Чонин немного теряется. -Су, твои глаза.. Они слезятся.. - Ким придвигается ближе к мальчику. -  У тебя.. аллергия на свечи? Столь неожиданный контраст между веселым и  поникшим настроением Кенсу, которое возникло всего за несколько секунд, вводит Чонина в ступор. Он нависает над старостой, пытаясь узнать у последнего причину, почему из его глаз вот-вот хлынут слезы. -Да.. аллергия, наверное.. Просто отодвинь их подальше от меня. Чонин немедленно поднимается со стула, перенося все свечи на кухонный гарнитур. Потом приоткрывает окно, чтобы немного проветрить посещение. -Так лучше? Может поискать что-нибудь от аллергии в аптечке? -Нет. Я в порядке, сядь пожалуйста. Пока Чонин крутился со свечами, Кенсу незаметно смахнул накопившиеся слезы. Чувство беспомощности все ещё держало его тело в оцепенении, не позволяя расслабиться. Староста ничем не мог помочь Чонину. Можно было только поддержать его. -Слушай, раз уж телефоны разряжены и пиццу никак не заказать, может съедим.. эту? Чонин тыкает указательным пальцем на духовку, в которой томилась несчастная недо-пицца. -И как ты предлагаешь её есть? Она же не готова. -У меня урчит в животе. Я знаю, что ты тоже это слышал, но не подал вида, Су. Кенсу выдаёт лёгкую полуулыбку. Очень скромную на вид. -Доставай тогда. Ким тут же повинуется, торопясь достать «блюдо» из духовки. В итоге, было решено выковыривать палочками из теста кусочки: маслин, помидор и салями. Чонину не было особого дела ко всему вышеупомянутому. Он просто старался съесть весь натёртый сыр сверху. -И как ты мог перевести все продукты из холодильника, Чонин? Так бы хоть сандвичи сделали. Ким сдаётся, откладывая металлические палочки в сторону. -Ну а что мне оставалось, Кенсу? Я не знал, что свет отключат! Я не виноват. - Чонин надувает и без того пухлые губы, начиная крутиться на барном стуле. - Ты же сказал, что хочешь пиццу, вот я и пытался приготовить её до последнего.. -Глупый. -Ты не можешь называть меня глупым, Су. Я совсем не виноват. Помнишь, сегодня я говорил о том, что мама очень забывчивая? Так вот, я просил её вчера купить продукты, но она.. Половину информации Кенсу просто пропустил мимо ушей. Его мысли вновь заняла г-жа Ким, которая была смертельно больна. -Перестань, Чонин! Она.. она не виновата! Улыбка пропадает с лица Кима. В чем была причина столь частых перепадов настроения старосты,  он понять не мог. -Почему ты ругаешься? Что я сказал не так? -Просто.. Ты должен больше о ней заботиться, Чонин. Если она будет что-то забывать, например, выпить лекарства, ты должен стараться напомнить ей об этом. -Лекарства? Кенсу оговаривается, забывая, что Чонин наверняка не в курсе всех манипуляций с таблетками. Наверняка, г-жа Ким принимает какие-нибудь лекарства. -Ну да. Если вдруг заболеет, напоминай ей! -Да у меня самого склероз временами.. -Это важно, Чонин. Ты можешь.. О! Точно. Кенсу встаёт со стула, чтобы взять с подоконника чёрный маркер. Он кладёт его на стол, попутно садясь на место. -Не ругай её. Она ведь дорога тебе, Чонин. Давай, ты будешь рисовать ей на запястье крестик? Когда она увидит его, то обязательно вспомнит, о чём-нибудь важном! Кенсу придвигается ближе, незатейливо улыбаясь уголками губ. Легкая улыбка, привлекшая всё внимание Чонина на себя. Засмотревшись на эту улыбку, Ким и сам не замечает, как снимает с маркера колпачок, а позже.. рисует небольшой крестик. На запястье Кенсу. -Чонин! Что ты делаешь?! Как мне это теперь оттереть? - Староста начинает нервно пытаться стереть маленький чёрный крестик со своего запястья. - Ну и зачем ты это сделал, Чонин? Ким, улыбаясь, подносит какао ко рту. Отпивает пару глотков, а потом неспешно произносит ответ Кенсу, смотря последнему прямо в глаза. -Ты сам сказал - отмечать, что-нибудь важное. А ты, Кенсу, важен для меня.