влюбиться

       Вону нервно поглядывает на часы, ему хочется просто оставить это все и уйти к Сынчолю, но Сынчоля сегодня даже нет в своей квартире, так как у него ночная смена в больнице. Вону постукивает пальцами по корочке книги, сидя на полу у противоположной от кровати стены, чтобы случайно не оказаться в другом пространстве, как в прошлый раз.        Даже если Сынчоль не верит, Вону начинает видеть смысл в теории мультивселенной, которую так отчаянно пытался доказать когда-то Сокмин. Из-за этой теории, в университете была большая шумиха, так как мнения у всех разделялись, конфликты были, конечно, на уровне словесных и лишь иногда переходили на крик, в попытках доказать свою правоту. — Привет, — голос раздается так неожиданно, что Вону невольно кричит, сразу же прижав ладони к губам. — Ты так и не представился.        Вону смотрит на парня, который в прошлый раз назвался Мингю, прижимая к груди недочитанную книгу. Он медленно встает со своего места. — Вону, — тихо говорит Чон. — Отлично, — Мингю улыбается. — Кажется, это не перестанет происходить. Я правда без понятия, что это. — Схождение миров, — отвечает Вону, подходя ближе к предполагаемому месту нахождения прозрачной стены, и когда его пальцы касаются ее, то по ней проходятся волны. — Это невероятно. Буквальное подтверждение того, что теория мультивселенной больше не теория вовсе. Это факт. — Я притворюсь, что понял, — говорит Мингю, отвлекая Вону от мыслей. — Я говорю, что мы с тобой находимся в разных мирах, но они сходятся именно здесь, в этой комнате, — поясняет Чон. — Теория мультивселенной предполагает наличие разных миров, пространств, не важно. — Что-то вроде параллельной вселенной? — Спрашивает Ким. — Да, точно, — кивает Вону. — Что-то в этом роде. Только намного масштабнее. Их может быть бесконечное количество. Предположи, что ты сегодня идешь в магазин и покупаешь шоколадку, но если бы ты не купил ее, то твой день бы стал совсем другим. И то, что случается с тем тобой, который не купил шоколадку — параллельная вселенная. Их миллиарды. — То есть в твоем мире сейчас тоже есть Мингю? Только без шоколадки? — Не воспринимай это буквально. Дело не только в том, что ты сделал или не сделал, это хаотично, возможно, все это лишь теория.        Мингю кивает, делая вид, что понимает о чем вообще речь, потому что он никогда подобным не интересовался, да и как-то не очень хотелось. Все эти теории и заумные термины наводили на него тоску, не больше. И даже некую грусть, это же надо, гнаться за тем, что не получит подтверждение, даже если реально. — Нам нужно куда-то сообщить об этом? — Спрашивает он, ладонью прижимаясь к прозрачной стене, что начинает дрожать от прикосновения. — Она стала тоньше? — Если мы сообщим, то лишимся жилья, — отвечает Вону, повторяя действие Мингю, и его дыхание прерывается, потому что ничего более потрясающего он еще не видел в этой жизни. — Я не хочу лишаться жилья. — Я тоже, — кивает Мингю. — Тогда, что нам делать?        Вону без понятия. Он отходит от стены, вздыхая. Говорить кому-то о подобном — сумасшедшие. Не только их квартиры станут местом исследований, но и они сами. Вону устал от врачей и нудных вопросов за прошлые четыре месяца, возвращаться в подобную ситуацию не хотелось совсем. Даже если это значило, что нужно скрывать от всех факт существования других миров. — Мы никому не будем говорить об этом, — уверенно говорит Вону.        Мингю без слов принимает условия. Ему самому не очень-то и хотелось быть объектом изучения каких-то ученых. У Мингю в жизни и так куча всякого дерьма, еще одну проблему в виде поисков новой квартиры ему хотелось избежать. — Что читаешь? — Спрашивает Мингю совсем не к месту, удивляя Вону своим вопросом. — Эм… Убить пересмешника, — отвечает тот, поворачивая книгу обложкой к Киму. — В детстве я очень любил эту книгу, но она возмущала меня тем, как несправедливо тогда относились к людям из-за цвета их кожи. Сейчас, подобное воспринимается легче. — Разве? — Мингю садится на свою кровать, решая, что если уж ему придется видеться с Вону каждую ночь, то почему бы не извлечь от этого пользу. — Несправедливость в наше время относится ко всем, — пожимает плечами Чон. — И единственное справедливое лишь то, что она касается всех, независимо от расы, пола, цвета кожи и прочего. — Ого, кто сделал тебе больно? — Усмехается Мингю.        Вону садится у стены снова, раскрывая свою книгу, показывая, что не очень хочет разговаривать. — Тайная жизнь пчел, — говорит неожиданно Ким, привлекая к себе внимание. — Это моя любимая книга. Я читал ее все время, когда чувствовал себя грустным. По правде, я делаю так и сейчас. — Эта книга заставляет меня чувствовать тепло, — Вону все же прикрывает свою книгу, решая, что простой разговор о книгах не убьет его.        Они говорят чуть ли не всю ночь, что поражает Вону, так как в первые две ночи все исчезало через пять-десять минут, но в этот раз, стена держалась до самого рассвета. И Мингю говорил столько всего осмысленного, чтобы Вону непроизвольно нашел себя слушающим с нескрываемым интересом. Они сравнивали свои любимые книги и цитировали моменты, которые понравились больше всего. Вону за долгое время наконец-то перестал чувствовать себя так, словно никто в мире не способен понять его.        Когда стена исчезла, Вону лишь тяжело вздохнул. Хотелось спать очень сильно, но ложиться на свою кровать Вону было от чего-то страшно. Он глянул на часы, думая, что пару часов может и почитать, пока смена Сынчоля не подойдет к концу.