Madman and madman -- Love?

— Малышка, если не заткнёшь свой ротик, тебе заткну его я, поняла? — Сахарок?! Что ты делаешь? Парень пригнулся и поцеловал мои губы. — Какого чёрта! — Мне повторить? Тишина в ответ, его ухмылка, вот, что по-настоящему бесит! Сидя на переднем сидении, привилегий у меня не было, что не могу сказать об этом олухе. Где тот психованный парень из кабинета, которому личное время дороже пациента? Где же тот резкий Шуга? А главное, почему его ладонь лежит на моей, приятно поглаживая по коже? На самом деле это приятно, так что возникать, наверно, не стоит. Тем более скажешь слово — получишь штраф в виде поцелуя. Но... — Чеён, продержись ещё немного. Мы уже рядом, — его голос был приятным на слух, но весьма тревожным на восприятие. — К-куда мы едем? — почти шёпотом говорила я, силы покидали тело, а глаза закрывались. — Молчи, а то получишь наказание, — ухмылялся водитель. — Я серьёзно, куда? — Тебе сейчас повезло, но потом ты мне выдашь свой долг. — Я не в настроении шутить, как видишь. — Правило нашей игры обновилось. За каждое словечко 3 поцелуя. Каждые тридцать поцелуев можно обменять на что-то большее. — Я не хочу играть в эту игру. Идиот! Ты же не насиловать меня собираешься?! Шуга вёл машину, загибая пальцы. Видимо, он уже начал играть. Что ж, тогда... — Я вношу свои изменения в игру. Ты меня слушаешь? — Они отклонены. — Но почему? Я же тоже игрок, как ты утверждаешь. — Ты лишь пешка, твоё мнение никого не волнует. — Что прости? Пешка, значит... А ты кто тогда? Король или конь? — Я человек, играющий за тебя. — И как это понимать? — Это уже вам решать. — Ого, мы перешли на «Вы»! — Можешь считать так, милочка. Мы приехали. — И где мы? Эй! Куда ты?! Меня подожди! — кричала я парню, выходящему из машины. Странное место. Большой особняк, окруженный своеобразным забором из кустов, а через метров 5-7 ограждение в виде водоёма, расположенного по периметру всего здания. Смело могу предположить, что постройка древняя, стиль не соответствует нынешней моде, да и вообще, не думаю, что неаккуратный камень, в некоторых местах заросший зеленью когда-либо был в моде. Парень, что спас меня, бережно открыл дверь, находящуюся с моей стороны, и нагнулся, чтобы расстегнуть ремень, сжимающий моё тело. Затем Шуга отошёл на секунду от меня, будто решаясь на что-то, и начал курить. Ветер, естественно, по велению судьбы вёл его ко мне. Как же это забавно, всегда не могла терпеть этот запах. Даже когда папа курил, я открыто просила перестать это делать при мне, из-за чего он потом обижался. Но сейчас мне был приятен этот привкус никотина. Возможно даже, в какой-то мере, дым, исходящий из сигареты, придавал мне сил. — Дай и мне одну. Искренне удивлённые глаза смотрели на меня издалека. Шуга приблизился ко мне и сказал: — Тебе нельзя и ради своего же блага, малышка, лучше молчи. — Не собираюсь я следовать твоим приказам, тоже мне. Олух. — Ну всё, доигралась. Психолог снова нагнулся ко мне и теперь взял меня на руки. Крики и восклицания не помогли, в ход пошли кулаки. — Хочешь, чтобы я тебя отпустил, так хорошо, принцесса, прямо здесь это и сделаем. — Молчание — знак согласия? — продолжил он. В ответ я опустила голову и замотала ей. Мы вошли в здание. На стенах висели портреты неизвестных мне людей. Они все были по-разному одеты, но черты лица оставались схожими. Внизу я разглядела надписи: "Господин и госпожа Мин 1736 год. " "Господин, госпожа и молодой господин Мин 1738 год." После нескольких семейных портретов шли изображения мальчика. На них можно было разглядеть его взросление. Пухлые от рождения щёчки, с каждым годом становились незаметнее. Черты лица становились более мужественными, и на последней картине парень безумно напоминал мне психолога. Я посмотрела на моего сопроводителя, а он, заметив это, сказал: — Это не я. Посмотри на год. И правда 1755 год не мог же он путешествовать во времени. Пока я размышляла, парень уже зашёл в какую-то комнату и посадил меня в инвалидное кресло. Откуда оно у него? Может от дедушки осталось? — Сиди тут и жди меня, поняла? — присел на корточки Шуга и, смотря мне прямо в глаза, произнёс это. — Мхм... — Вот и славненько, — он потрепал меня по голове. Вот же олух...