Отдел WTF

      Все думали, что Якуши Кабуто типичный задрот, которому работа была заработком, хобби и женой. Но это было не так. Совсем не так. Наоборот даже.       Якуши Кабуто грызла дилемма пансексуала.       Вот его командир — Учиха Саске. Красавец, спортсмен, роковой мужчина, который за своих порвёт и губернатора, а потом скажет, что тот сам виноват. У его ног замирали даже кошки, а вокруг текли реки слёз… и не слёз.       Вот социальный работник Харуно Сакура. Спортивна, быстра, резка как цунами и своим командным голосом может заставить собраться даже самую расстроенную жертву насилия.       Вот детектив Узумаки Наруто. Солнечно красив, пусечка и лапочка. А иногда он так зарабатывается, что хочется украсть его, привязать к кровати и насильно закармливать и заставлять отоспаться.       Главный судмедэксперт Орочимару… ну, тут просто умереть у его ног, чтобы он тебя коснулся своим идеальным скальпелем.       В общем, жизнь у Якуши Кабуто была несладкая. И вроде как можно было бы подкатить к кому-то одному. Но как же тогда все остальные?       А ещё был брат Саске, Итачи. В три раза более роковой, ещё немного странный и безумно недолюбленный. Когда он заходил в их кабинет, искрило так, что старенькие компьютеры не выдерживали и падали в перезагрузку, как в обморок.       Или начальница госпиталя Тсунаде Сенджу. Её выразительная… глаза и стальной характер заставляли пальчики на ногах поджиматься и искать то ли укрытие, то ли плётку, чтобы вручить с поклоном.       В общем, Кабуто страдал тихо, стоически и молча. Даже когда его назначили напарником к Узумаки. Даже когда Учиха Саске лично взял его под свою опеку.       Это с учётом того, что Наруто просто не мог быть спокойным и ненавязчивым. Все, кто оказывался в радиусе нескольких метров вокруг, попадали в зону воздействия его великого шила в заднице. Только Узумаки мог одновременно уничтожать такояки, весело болтать о прошедших выходных, разводить Саске на очередной спарринг, подбивать напарника оценить кухню в новом кафе по соседству и чесать своего деймона за ушком. Наруто всегда было много, он буквально затапливал собой пространство — хотя, что удивительно, это не напрягало. Наоборот, было даже приятно.       Периодически вспыхивающие и гаснущие романы Кабуто ничуть не напрягали. Подумаешь, сошлись ненадолго восхитительный Саске и не менее восхитительная Сакура, от этого они менее восхитительными не стали, наоборот.       Хоть фанфики не пиши, в самом деле.       — Чувак, серьёзно? Маникюр? — удивился Узумаки, увидев у него купон на скидку, как постоянному клиенту. — Скажи, что это твоей девушки!       — Детектив Узумаки, вы прекрасно знаете, что никакой девушки у меня нет, — с достоинством ответил Кабуто. — А руки после маникюра совсем по-другому чувствуются, рекомендую…       — Не, я, конечно, не осуждаю… — Наруто спрятал за спину свои лапки с очаровательно покусанными ногтями. — Это тебя Орочимару подсадил? Все знают, что он метросексуал.       — Надеюсь, в этой фразе не было ничего оскорбительного. Не хотелось бы расследовать висяк с тобой в качестве трупа.       — Это ты сейчас намекаешь, что Орочимару не только метросексуал, или на то, что вместо девушки у тебя стрёмный судмедэксперт? — подозрительно осведомился Узумаки.       Кабуто поперхнулся.       — Он не стрёмный! Он прекрасен! — возмутился он и тут же скис: — И встречается с Тсунаде-сама. Давно и безнадёжно.       — Да? — Наруто с аппетитом впился зубами в горячее печенье. — И они даже ни разу не поругались? Удивительно…       — Поругаться с Орочимару? Пф. Ты плохо знаешь этого змея. И он не стрёмный!       Кабуто вспомнил, как случайно коснулся его волос и мечтательно затих.       — Поругаться с баа-чан. Она ж пыхает, как порох! — Узумаки придирчиво изучил пачку с молоком, решил, что оно ещё только собирается прокиснуть, так что вполне можно его пить.       — Баа-чан? — таких подробностей Кабуто, если честно, не знал.       — Ага. Видел бы ты, как она меня гоняла, когда я её так назвал в первый раз!       — А сколько ей лет? — спросил Кабуто, предчувствуя неладное.       — Да столько же, сколько Орочимару, — простодушно ответил Наруто. — Они же одноклассники.       — А сколько Орочимару?..       Узумаки задумался.       — Что-то около полтоса. Древние они, короче. Годятся в предки моим предкам.       Кабуто замолчал, задумавшись. Он не считал, что пятьдесят — это время идти в гроб, но такого не ожидал. Кто-то слишком хорошо сохранился.       — А почему Орочимару стрёмный?       — Он Джирайю перепил!       — А кто это?       — Ты не знаешь Джирайю? — поразился Наруто. — Да ну, его книги на каждом прилавке!       — В смысле? Тот самый? — что его книги были не только на прилавках, Кабуто умолчал. — И Орочимару его перепил?.. Познакомишь?       — Почему бы и нет?..       — Кстати, напарничек. Пойдём-ка со мной на маникюр.       — За что? — Узумаки булькнул молоком.       — Как насчёт новых впечатлений? В жизни все надо попробовать… — Кабуто посмотрел на него с лёгкой улыбочкой. — Даже пожить без заусенцев.       — Они мне не мешают!       — Зато они мешают мне, Руто. Мы можем даже никуда не идти, я сам тебе всё сделаю. И вообще, ты видел когда-нибудь у Саске заусенцы?       — У теме и волосы в носу не растут, — фыркнул Наруто, изо всех сил притворяясь обиженным.       Ну, не выдавать же, что такая простая вещь, как сокращение имени, настолько зацепила, что захотелось булькнуть уже не молоком?       — Растут-растут, не идеализируй. Другое дело, что даже они очаровательные, — Кабуто прикусил язык. Да, именно поэтому он имел славу молчуна. — В смысле, от маникюра ещё никто не умирал. Почему бы и нет? К тому же, если тебя так просят, мр?       — Но тебе-то это зачем? — Узумаки придирчиво изучил пакет из-под печенья, будто надеясь, что там заведётся ещё пара штучек.       — Ты хочешь, чтобы я однажды не сдержался и обкусал тебе эти заусенцы?       — Об… обкусал? — Наруто слегка порозовел.       — Да. Я очень люблю откусывать заусенцы. Это ужасно больно, поэтому я всегда берегу свои руки, но невольно… — Кабуто подался вперёд и перешёл на таинственный шёпот. — Невольно я покушаюсь на чужие.       — Тьфу, я опять купился, — досадливо цыкнул Узумаки. — Ладно, уговорил, но с тебя кофе!       — И маникюр тебе, и кофе. Ах ты наглый рыжий лис, — Кабуто скрыл улыбку за чашкой. — И да, Руто.       — Что да? — на Кабуто воззрились максимально невинные голубые глазищи.       — Я никогда над тобой не издевался, не прикалывался и не шутил. И не буду. Запомни это.       — Это не мешает тебе троллить чистой правдой, — проворчал Наруто, немного застенчиво убирая руки под стол.       — Но раз это чистая правда, как это может быть тролльством?       — Посмотри на Орочимару и не задавай странных вопросов.       — Эй! Он прекрасен. И никогда не врёт. И вообще…       — Но троллит окружающих со страшной силой хотя бы своей подводкой, — Наруто почти справился со смущением, так что улыбнулся привычно-ярко.       — Но ему же безумно идёт! Почему ты считаешь, что это тролльство?       — Потому что он ловит кайф от того, как корёжит шаблоны незнакомых с ним людей.       — Я не думаю, что он каждый день подводит себе глаза именно для этого.       — Но дополнительный эффект доставляет ему удовольствие. И вообще, может, это татуаж.       — Нет, это подводка. У неё оттенок иногда меняется, — детектив-маньячина смущённо опустил взгляд.       — Он может красить поверх, — весело предположил Наруто.       — Это слишком геморройно.       — Зато в достаточной степени коварно. Идём, или ты хочешь сдать отчёт сегодня?       «Я хочу завалить тебя прямо на столе, облизать всего-всего и затискать», — подумал Кабуто, но даже не покраснел.       — Пойдём. Ты хочешь получить маникюр сегодня?..       — Да мне всё равно. И вообще, давай сначала поедим! Рамена, например…       — Ничего не имею против. Хотя я больше люблю домашнюю лапшу, — сообщил Кабуто, поднимаясь со стула и беря свою куртку.       — Домашнюю лапшу надо готовить! — экспрессивно взмахнул руками Наруто. — И вообще, нет ничего вкуснее рамена!       — Да. Я люблю готовить. А домашний рамен… м-м-м…       — Вот это был запрещённый приём…       — А кто его запретил? Домашний рамен и регулярный маникюр?       — Кабуто, я начинаю подозревать, что тебе что-то от меня надо… — простонал Наруто. — И даже согласен на твои коварные планы…       — Ой, да ладно. Я просто люблю делать людям хорошо.       Наруто моргнул. Он уже привык, что у них в отделе все с прибабахом, но Якуши сегодня бил все рекорды. Настолько, что в голове воцарилась блаженная пустота, в которой почти не пересекаясь плавали слова «рамен» и «Кабуто, ты святой человек».       Так что пошли они не в кафе, а напрямую в логово ужасного любителя маникюра и орочимар.       Небольшая квартирка, обставлена просто, минималистично, уютно. Дорогой гость был усажен наблюдать за священнодействием под названием «готовка» и пить чай.       — Понимаешь, в общественном питании главное — простота и скорость. Эффективность, — пояснял Кабуто. — Никто не будет фигурно вырезать лапшу, если это, конечно, не специальная машинка. Рестораторам приходится всё время идти на уступки — совсем махонькие, почти незаметные. Там не доложили чуточку специй. Сям нарезали чуть толще или чуть тоньше… И вроде блюдо получается таким же, но чего-то не хватает, понимаешь?       — Ну… примерно. Это как приготовленный суп вкуснее лапши из пакетиков, а мамин пирог — лучше любого новогоднего торта.       — Ага, ты понимаешь мою мысль, — Кабуто ткнул в его сторону поварёшкой. — Именно так. Всё дело в нюансах. В мельчайших деталях вкуса, которые вроде как не важны, но они на самом деле — всё. Аромат, послевкусие, текстура, форма… Каждая из этих деталей неповторима. Каждое блюдо, каждая приготовленная тарелка — уникальна.       Желудок Наруто ответил грустным урчанием. Ему было всё равно на оттенки вкуса — он хотел жрать. А тут едой пахло, да ещё как!.. Но почему-то эту еду не давали.       Даже Курама выдал длинную фыркующую трель, хотя уж он-то с посторонними общаться не любил. —       Терпение. Ещё пара минут и тебе будет раздолье, — улыбнулся Якуши. — Я слишком жесток?       — У тебя слишком вкусно пахнет, — обезоруживающе улыбнулся Узумаки.       — Тогда мне следует поторопиться, — Якуши улыбнулся и вернулся к готовке.       Через обещанные две минуты, которые показались Наруто вечностью, перед ним стояла тарелка домашнего рамена. Вкусная, ароматная…       — Приятного аппетита, напарник.       Как ни был голоден Наруто, руки в традиционном жесте он всё-таки сложил, и даже со скоростью пулемётной очереди выдал «Итадакимас». После чего оторвать его от тарелки не смог бы и теракт в центре города.       — Ка-ами, как же вку-усно-о!       — Спасибо, Наруто, — Кабуто улыбался в чашку. — Рад, что тебе понравилось. Добавку? Но не больше одной тарелки. Есть нужно понемногу.       — Это ещё почему? — искренне возмутился Узумаки, шило в заднице которого требовало большого количества топлива для своей работы.       — Желудок не справляется. Как ни странно, лучше кусочничать.       — Мой справляется!       — Пока. Ну ладно, можешь съесть всё. Тогда я через пару лет буду готовить тебе диетические обеды.       — Эм? — Наруто, конечно, был весёлым раздолбаем, но работа в полицейском участке у кого угодно разбудит подозрительность. — А зачем тебе?       — В кафешках и ресторанах ты питаться больше не сможешь, сам ты готовить не любишь, остаюсь лишь я — твоя последняя гастрономическая надежда. А вот что я за это попрошу…       — Раскрытия государственных тайн, не иначе, — снова блеснул улыбкой Наруто. — Для меньшего масштаба это слишком вкусно.       — Ты себя недооцениваешь.       — М?       Кабуто улыбнулся, посмотрел чуть застенчиво и отвёл глаза.       — Нет, ты договаривай! — Узумаки качнулся вперёд. — Что это за интрига?       — При чём здесь интрига? — Кабуто даже удивился.       — Ну, ты же не говоришь всего, значит, интригуешь. А мне любопытно!       — Некоторые вещи не произносят вслух.       — Слушай, ну я ж тебе не Учиха всю эту муть понимать.       Кабуто смерил его оценивающим взглядом. Какова вероятность, что его пристрелят, если он скажет правду?..       — Добавки? Или сразу перейдём к маникюру?       — Нет, ну ты сначала расскажи, на что так многозначительно намекал!       — Я лучше дам вторую серию намёков. Если не выгорит, значит, сделаем вид, что я и не намекал.       — У, я знал, что Саске плохо на всех влияет…       — При чём тут Саске? — Кабуто чуть покраснел.       — Ну, это же его манера, говорить всё туманно, через третью строфу и пятую тарелку. В смысле, пока пятую тарелку не съешь, нифига не поймёшь.       — По мне так Учиха-тайчо выражается вполне ясно… — озадачился Кабуто. — Тебя раздражают намёки? Тогда можно личный вопрос?       — Я их тупо не понимаю, — надулся Наруто. — А Саске вечно накрутит тень через хренотень во всём, что не касается боевых операций.       — Не замечал. Хотя мы не много общались…       — Саске вообще тот ещё засранец. Так что ты там хотел, нэ?       — Неправда! Он! … — Кабуто задавил шарманку. — Эм… Хорошо, без намёков. Как ты относишься к ЛГБТ?       — У меня крёстный — старый извращенец, и я дружу с Саске, — Наруто пожал плечами. — Мне пофиг.       — Хм. Допустим, при чём тут старый извращенец — понятно. А Саске?       — Ты всерьёз думаешь, что на него только девушки вешаются?       — Кхем. Допустим, я подозреваю, что не только… Но взаимности от него добиться непросто, не?       — Потому что он теме, — Наруто откинулся на спинку стула. — Кабуто, мне всё больше хочется спросить, не шантажирует ли тебя кто.       — Подожди, мне надо отвиснуть от представленной картины, — Якуши помотал головой. — Нет, меня никто не шантажирует. Хватит быть таким подозрительным. Я всего лишь флиртую.       — Эм… А с кем?       Кажется, всё действительно плохо.       — С тобой.       Вот теперь завис Узумаки. Поморгал, озадачено взъерошил волосы. Качнулся на стуле.       — А-а-а… почему?       Очень плохо.       — Ты мне нравишься. И случайно как-то вышло, но что теперь, останавливаться, что ли?       Наруто ещё раз моргнул.       — Я? Но… стой, я что, серьёзно тебе нравлюсь? И ты решил меня покормить? — улыбка ещё не развернулась во всю ширь, но уже растягивала уголки губ. — Ты такой милый, Кабуто!       — Между прочим, это древнейший ритуал ухаживания, — невозмутимо ответил Якуши. — Ещё можно спинку почесать… или сделать маникюр — это имитирует чистку от паразитов.       — У меня нет паразитов, — Узумаки снова качнулся на стуле. — А почему нельзя просто сказать, что тебе кто-то нравится?       — Разумеется, у тебя нет паразитов. Да и еду ты добыть сам в состоянии. Это просто элементы ухаживания. Что до честности… В обществе много условностей. Кого-то это может даже оскорбить.       Наруто кивал в такт словам, но взгляд у него был отсутствующий, будто он совсем не слушал.       — А? А-а… слушай, если ты такой подкованный — куда лучше позвать на первое свидание?       — Зависит от того, кого ты собрался звать, — осторожно отозвался Кабуто, подавляя желание перевернуть стол и что-то уже сделать. Было две причины такого поведения: либо Наруто дуболом и у него есть кто-то ещё на примете, либо он говорит о нём. — Обычно это какое-нибудь нейтральное место, в котором можно познакомиться поближе и узнать интересы… куда звать на второе свидание. Кафе там, ресторан, парк…       — Ну, мы как бы уже знакомы? — Узумаки неловко поёрзал.       Опасный огонёк в глазах Кабуто погас.       — Хм, детектив. Это очень простой вопрос. Вот ты любишь покушать, куда я тебя привёл?.. Туда, где вкусно кормят. С другой стороны, обсуждать следующее свидание, пока не закончилось предыдущее как-то нелогично. Мало ли к чему мы придём…       Наруто ещё немного поёрзал.       — Тогда решай ты?       — Я хочу в бассейн.       — В бассейн? Ух ты! Круто! М… а обнимашки на первом свидании входят в древнейшие ритуалы?       — Эм… Если по древнейшим меркам, то обычно самец… м-м-м… пристраивался к самке, пока та отвлеклась на еду, — покраснев, признался Кабуто. — Но давай не будем следовать всем древнейшим ритуалам?       — Ты против обнимашек? — огорчился парень.       — Я очень даже за.       — Тогда чего стоишь там? — Наруто поднялся, отпихивая стул, распахнул руки.       Якуши чуть покраснел, встал. Немного неловко обнял, прижался. И охнул от крепких, уверенных и искренних объятий. Облизнул губы от ощущения разгорячённого свежесваренным раменом тела совсем рядом. От надёжности мышц. От…       Девятихвостый лис возмущённо звякнул тарелкой и заглянул под стол. Сейчас он должен был знакомиться с деймоном Кабуто, но тот продолжал упорно скрываться.       — Как ты относишься к поцелуям на первом свидании?       — Ты ещё не понял? У меня как-то мало опыта в этом плане, — Узумаки смущённо улыбнулся.       — Не звучит как отказ, — решил Кабуто, чуть отстраняясь и осторожно касаясь губами уголка губ. Не встретив сопротивления, прижался по центру. Лизнул кончиком языка…       Охнул, когда его поцеловали в ответ — не слишком технично, зато крепко.       — М-м-м… Такое сокровище, и никто ещё не захомутал? — Якуши плавился от такой искренности. — Лохи.       — Я же говорил, мы с Саске дружим… — невнятно отозвался Наруто.       — Типа все мгновенно перевешиваются на него? Ло-о-охи.       Ещё поцелуй. Со вкусом специй, горячностью и уютом. До бабочек в животе, до желания растечься прямо тут…       — Типа все залипают на нём… — тёплые ладони огладили спину, нерешительно замерли в районе поясницы.       Кабуто охотно прижался, огладил ладонями шею.       — Не могу сказать, что не на что залипать. Но такое ощущение, что многие слепнут от его сиятельства… И перестают замечать другие варианты… красоты и восхитительности…       — Тебя, например? — почему-то шёпотом спросил Наруто.       — Я свою охуительность абы кому не показываю.       — Как и своего деймона?       — Ну... он у меня стеснительный. Я тебе попозже покажу.       — Значит, я заслужил?       — Очевидно, да, — Кабуто зарылся руками в волосы.       — Как здорово… — Наруто снова прижался к губам.       — Аррр! Ты такой классный… — тихий шёпот. — Хочешь, я таки почешу тебе спинку?       — А может, уже перейдёшь от ритуалов к итогу?       Кабуто что-то невнятно пискнул и выбрался из объятий. Он невольно почувствовал неловкость за свою заморочливость и интригантство, но на фоне этого ещё более ярко выделялась очаровательная прямота Наруто…       Наруто, которого можно просто накормить, взять за ручку и потащить в спальню. Остановить за порогом, огладить по груди, робко заглянуть в лицо: «Правда можно? Можно прямо запихивать в пещерку и набрасываться?»       Узумаки немого вопроса не понял и просто поцеловал.       Счастливый писк, подсечка, и опытный детектив летит на кровать. Кабуто запустил руки под его футболку…       — Ва-а-а…       — Ты так тащишься, будто хороший пресс это что-то удивительное, — с неловким смешком сообщил Наруто.       — С таким трогательным пушком? И такой загорелый… — заурчал Кабуто, задирая футболку. — Ты так говоришь, будто по твоему никогда не тащились. И по этим великолепным грудным мышцам…       Кабуто прижался к ним прохладными губами.       Узумаки охнул, непроизвольно покрываясь мурашками. Тащились, но неправильно? Не тащились, потому что по сравнению с тем, как тащишься ты, это было — не тащились?       От этих трогательных мурашечек у Кабуто окончательно свело крышу, которая, честно говоря, держалась на одних заморочках. Он принялся выцеловывать мелкими, благоговейными поцелуями, пробуя солоноватую кожу кончиком языка. Живот, грудь… стянуть футболку… шея, лицо, ушко… Прижаться самому, показывая серьёзность своих намерений. Стянуть свою рубашку и распустить волосы — к чёрту официоз!       — Какой ты красивый… — восхищённым шёпотом.       — Спасибо, — ответный шёпот в ушко.       И провести рукой по груди, будто запоминая каждую чёрточку, каждый рельеф. Ниже, ниже… к джинсам — слишком жёстким для этой обстановки. Расстегнуть пуговицу — ловко, удачно, забраться рукой ниже. Догадываться, но всё равно подивиться, насколько там горячо, твёрдо и бархатисто.       Наруто прерывисто вздохнул, подаваясь навстречу такой умелой и ласковой ладони. Щёки заливало неудержимым румянцем, хотя вообще-то Узумаки излишней скромностью не страдал. Просто это всё было так… Кабуто так восхищался и наслаждался… Наруто просто не мог не чувствовать себя ошеломлённым, когда всё это обрушилось на его голову.       Кабуто слез с кровати, окончательно избавляясь от одежды, а также помогая Руту из неё выбраться. Краснеющий, стесняющийся, никем не захомутанный Узумаки был прекрасен. Лохи все жопоглазые, кто этого не оценил.       Якуши вернулся обратно, в горячие объятия, прижимаясь кожей к коже и притираясь возбуждением. Не глядя он нашарил на тумбочке лубрикант — он взрослый человек и любит дрочить с комфортом, — и сжал в ладони оба члена, размазывая, оглаживая, притираясь.       — Ты такой! — шепнул Якуши и прикусил плечо. Хотя, конечно, хотелось шею — но работа…       — Ка… какой? — хрипло выдохнул Наруто, облизывая пересохшие губы.       — Яркий… живой… искренний… тёплый… аргх…       — Кабуто, перестань, меня же вынесет… — жалобно простонал Узумаки.       — Ты на кровати, тебе некуда падать… Можно я тебе поставлю засос?       — Можно. Почему ты вообще спрашиваешь? — удивился Узумаки.       — На шее. Будет видно, — тихонько толкаясь в руку.       — И что? Уставом вроде… х-ха… не запрещено, — Наруто со всхлипом втянул воздух, резко выдохнул, пытаясь собрать мысли в кучку. — Хотя я мог и не обратить… ох-х… внимания.       — Не… запрещено… но наши коллеги точно опознают кто с кем и в какой позиции был лишь по диаметру и расположению засосов.       Наруто даже слегка протрезвел от такого.       — Серьёзно? А им не пофиг ли?       — Как показывает практика, нет. Ну что, готов на такое?       — Можно подумать, тут есть чего стыдиться, — Узумаки зарылся пальцами в мягкие белые волосы. — Ты классный. Пусть завидуют.       — Ну тогда… Ам!       Кого это останавливало?       — Ох-х… — Наруто запрокинул голову. — А сделай так… ещё раз?       — С удовольствием!       На второй раз Узумаки всё-таки не удержался и застонал — прерывисто, коротко. И, если судить по удивлённым глазам, сам от себя он такого не ожидал. А вот конкретно звука или реакции — стоило разобраться.       Нащупав эту особенность, Кабуто прижался губами в третий раз, замыкая аккуратный треугольник, и быстрее зашевелил рукой.       Наруто ахнул, дёрнулся, пытаясь то ли отстраниться, то ли наоборот — прижаться. Вцепился в Кабуто до синяков — и обмяк, заплескав пальцы спермой.       Кабуто тоже много времени не понадобилось, и он замер, уткнувшись лбом в шею и ожидая, пока его дыхание придёт в норму. Затем он, так же не глядя, дотянулся до салфеток и аккуратно всё убрал, пока не присохло. И снова привалился к тёплому боку.       — Восхитительно… Как ты относишься к массажу? — и пальчиком так невинно провести по груди.       — Ну… приятная штука. Особенно когда мышцы не совсем забиты.       — Тогда предлагаю поесть и заняться этим приятным делом. Я тебя наглажу… всего-всего… — блик в тёмных глазах был совсем не подозрительный.       Наруто потянулся, ничуть не смущаясь своей раздетости, сцепил ладони, заставляя мышцы заиграть под кожей.       — Странно, что у тебя нет кота. Или собаки там…       — Или нет, подождёт твой рамен, — возразил сам себе Кабуто, мгновенно его оседлав. — Я что-то не готов выпускать из рук такую шикарность. Морально не готов. Уж извини.       И поцеловал.       — Так почему у тебя нет собаки? — весело спросил Узумаки, перекатываясь и подминая под себя Кабуто. — Ты же такой кинестетик, что прямо кинестетичнее меня.       — Потому что на случай внезапных командировок мне не с кем её будет оставить, — Кабуто удобненько развалился, и слегка поднял подбородок, обнажая шейку. — Предпочитаю гладиться о тех, кто способен сам себя выгулять и накормить.       — О, и большой у тебя список тех, об кого можно гладиться? — Наруто явно дразнился, примериваясь к подставленной шее.       — Ну… — Кабуто отвёл глаза. — Не так, чтобы очень…       Наруто прихватил губами кожу, всосал, куснул. Зализал свеженький, ещё не проявившийся засос.       — А что так? Ты же кла-ассный.       — Ах… Серьёзно? Тебя только это интересует?..       — Нет, но почему бы не начать с этого вопроса? — Узумаки поставил возмутительно несимметричный засос с другой стороны шеи.       — Ах!.. Я очень нерешительный…       — М? То есть список у тебя всё-таки есть? — Наруто съехал вниз, прихватывая кожу губами и трогая кончиком языка.       — Есть, — Кабуто не сдержался, запустил руки в эти задорно торчащие волосы. — Просто те, о кого я был бы не прочь погладиться.       — И кто там, кроме меня? — Узумаки потёрся щекой о живот, лукаво поблёскивая глазами.       — Ну… — Якуши неловко поёрзал. — Ты мне лучше скажи, как ты в таком раскладе с Саске только дружишь?       Наруто недоумённо дёрнул бровями.       — В прямом смысле. На тебя он не действует, что ли? Я раньше подозревал, что ты не по этой части, но это оказалось не так, — Кабуто поёрзал. — Но ты с ним дружишь. Только дружишь.       — Ну… Саске ж теме. Мы с ним с пяти лет знакомы, — Наруто чуть придавил Якуши, чтобы тот не ёрзал так провокационно. — Никогда не думал о нём в таком плане. Да и вообще, ему чаще хочется морду набить, а не обнимашки устроить. Раньше, по крайней мере, Сакура-чан его немного исправила.       — Вовремя морду била? — логично предположил Кабуто.       О том, что красота очень плохо сказывается на характере он знал, но объективно оценить начальство не мог. С ним Саске был исключительно заботлив и вежлив, что прям хоть помирай на месте.       — Не, сомнительно, что Сакура-чан его била. Саске ж её первая любовь, — Узумаки щекотно фыркнул. — Но ты не уходи от темы.       — Какой темы? — глазки забегали. — А ты не будешь ругаться?       Наруто посмотрел недоумённо.       — За что? За то, что тебе нравятся разные люди?       — Ну… Они все такие классные!       — Если бы ты считал, что классный только я — вот это было бы пипец, как стрёмно. Давай, не томи!       Кабуто вздохнул. Набрал в грудь побольше воздуха. Выпалил:       — Саске, Орочимару, Итачи, Сакура, Тсунаде-сама. Хотя нет. К последней я никогда-никогда не отважусь пригодиться. Но подарю плётку на Рождество. Анонимно.       Наруто прыснул:       — Так и вижу, как баа-чан держит её двумя пальцами и надвигается на крёстного с угрозой испробовать инструмент на нём самом. Хотя погладиться об Орочимару — это ты вообще безбашенный.       — Да он нормальный мужик! Мы каждую среду вместе обедаем! — возмутился Кабуто. — Ты просто его серьёзным не видел — это просто умереть не встать. А уж с косой…       — С косой, которая инструмент или с косой, которая причёска? — Наруто примерился и широко лизнул живот.       Кабуто, не в пример ему самому, был белокожим. А ещё умудрялся как-то маскировать кубики пресса, хотя физическая форма у него была никак не хуже — обязанность тренироваться была прямо прописана в их договорах.       — С косой, которая причёска. А ещё по колено в болотной жиже, матерящегося и в комарах, — Кабуто поёрзал. Пальчики на ногах поджимались, но он честно не уходил с темы. — К тому же, мозг он мне не выносит. Как начинает загонять, я начинаю любоваться и так до тех пор, пока разговор не вернётся в конструктивное русло. Но, конечно, всерьёз к нему не попристаёшь — вряд ли Тсунаде-сама сильно обрадуется.       — Зато над сокрушительными обнимашками баа-чан только поржёт, — сообщил Узумаки, выбирая место для следующей диверсии.       — В смысле, такой крепкий?.. — Кабуто снова вспомнил, что Змею, оказывается, под пятьдесят лет, и завис с осознанием. — Или такой гад?       — Такая ехидная морда. А вдвоём его будет удобнее ловить, а то выворачивается, гимнаст хренов…       — Подожди-подожди… Вдвоём? — Кабуто аж привстал.       — Ну, а что? — Наруто снова придавил его к кровати. — Говорю же тебе, из одних обнимашек он выворачивается, что твоя гадюка.       — Нашлось аж целых два человека, которые смогли оценить его чувство юмора и при этом договориться для захвата? Ты говоришь так, словно видел, как он из обнимашек выворачивается…       — Видел? Да я его удержать пытался!       — Эм… А он вырывался? Можно подробностей?       — Растяжка у Орочимару такая, что зависть берёт, — вздохнул Наруто. — Я как раз осознал, что ошарашивать людей внезапными обнимашками — это весело. И когда к крёстному пришли одноклассники, попытался их захапать. Никогда до этого не видел, чтобы человек под такими углами изгибался!       Кабуто попытался представить. Представлялось с трудом.       — Оправдывает имя. Хотя ассоциации в основном неприличные. Молчу-молчу.       — А про неприличные ассоциации это ты у баа-чан спрашивай, раз у них роман, — показал язык Узумаки. — Но вообще, она нормально относится к обнимашкам, если не липнуть к сиськам, — парень смущённо потёр макушку, будто вспоминая давнюю взбучку.       — Хм. Боюсь, я не рискну проверять. Я слышал, она мастер спорта по каким-то там единоборствам. Одного удара хватит, чтобы череп проломить. Вот как дёрнется случайно и все… Некому тебе больше вкусный рамен готовить.       — Меня же она не прибила, — пальцы щекотно пробежались по бокам. — Или ты сейчас скажешь, что у меня просто череп крепкий?       — Я скажу, что тебе повезло. И не рискну проверять твой опыт. Уж лучше захват заложников и штурм неразведанного участка.       — М… неразведанного участка, говоришь? Сейчас будем разведывать… — Узумаки сполз ещё ниже, обдавая дыханием гордо стоящий несмотря на все разговоры член.       — Я буду умолять о пощаде, — предупредил Кабуто. — Не слушай меня.       — Совсем не слушать? — с сомнением уточнил Наруто.       — Можем назначить стоп-слово. Археоптерикс, к примеру.       — И ты это сможешь выговорить? — восхитился Узумаки.       — Если станет действительно плохо, и не такое выговорю, — заверил Кабуто.