Ромео и... Джульетта?

Весь следующий месяц Айзава и Тошинори, на удивление для всех, шатались друг от друга как прокажённые. И если раньше они как-то общались или просто здоровались, то сейчас, кроме как на сцене, они не общались. Это действовало на нервы не только друзей, пытающихся разобраться в поведении парней, но и самого Айзавы. Каждый раз, когда он видел Яги, как он смеётся общается с другими, в очередной раз глупо улыбается, у Шоты в груди что-то взрывалось огнём ревности и желания. Такие чувства были в новинку для Айзавы и заставляли ещё больше закрываться от людей, пряча алые от стыда щёки. «Придурок! Сначала влюбил в себя, а теперь избегает. Ненавижу!» — а сам прячется за углом, как ненормальная фанатка.

***

— Рассорился с Яги? Такое вообще возможно?! В один день, за три дня до премьеры, Сати, Шота и Ямада решили навестить Каяму у неё дома и справиться о её здоровье. Но вышло так, что первой же фразой влетевшего в квартиру Хизаши была: «А ты знаешь, что Стёрка как-то с Яги посрался! Они не разговаривают теперь!» — Ну сколько раз повторять, не ругались мы! Просто у меня нет интереса с ним общаться! — Айзава сидел на прикроватной тумбочке, сложив руки на груди. — А сам следишь за ним, сталкер, — довольно хихикнул (читай: заржал так, что чуть стёкла не лопнули) Ямада, покачиваясь в кресле-качалке. — Яги-тян перестал обращать на меня внимание, после того как поссорился с Завой! — Ясухиро расположилась на кровати Немури и сейчас лежала на бедрах девушки. — Нечестно! — Похоже, ты всем насолил, Айзава, — усмехнулась Немури, поглаживая волосы Сати. — Неужели, всё так плохо? Когда мы с Яги работали, он показался мне милым. — Поосторожнее со словами, Каяма, а то Сати сожрёт тебя за «милого Яги», — ухмыльнулся Айзава, игнорируя то, что Ясухиро показала ему язык. — Все люди разные, поэтому то, что вам так нравится Тошинори, не значит, что он должен нравиться мне! — Хэй, между вами такие искры летают на сцене, что трудно поверить, что между вами ничего нет! — продолжал угарать Хизаши в кресле, когда в него прилетело пачкой лекарств. — Каяма, а Стёрка-то Джульеттой покруче тебя будет. Даже сенсей это подмечает! — Может, мне вообще не выходить на выступление? — хихикнула Немури, тиская щёчки Сати. — Нет уж, возвращайся, — Айзава стал ещё более недовольным. — Не хочу, чтобы меня нарядили в платье и накрасили! — Ну, не хочу тебя расстраивать, Зава, но сегодня мы репетируем в костюмах, — по-садистки улыбнулась Сати. — Мы не опаздываем, Хизаши-сама? — Конечно, да, Ясухиро-сама! — Ямада вскочил с кресла. — Хорошо, что ты уже поправляешься, Каяма, но нам пора! — Не болей, милая, — Сати по-дружески чмокнула Немури и отошла к Хизаши. — Выходи с больничного скорее, — кинул Айзава, первым выходя из комнаты Каямы, будучи обуреваемым мыслями и чувствами.

***

— Я удивлён, Айзава сегодня наконец-то побил свой рекорд: двадцатое опоздание за месяц! — учитель победно улыбнулся, оглядывая класс. — Так как до премьеры осталось всего три дня, то все оставшиеся репетиции мы будем проводить в костюмах. Все бегом переодеваться! — Эм, сенсей? — Шота подошёл к учителю, переминаясь с ноги на ногу. — Немури скоро выйдет, возможно, даже на выступление! Можно мне… не переодеваться в Джульетту? — Ни за что, Айзава, — для убедительности классрук даже снял очки. — Мы не знаем точно, выйдет она или нет. Поэтому будь добр доиграть свою роль до конца. Девочки! Приоденьте Шоту! — Что? Нет! Пожалуйста! — Айзаву подхватили две девушки и потащили в импровизированную студию. Спустя пятнадцать минут криков и мольб о помощи на сцену вышел Айзава. Но это уже был не прежний Айзава. На нём было тёмное платье-балахоне середины эпохи Возрождения, волосы были аккуратно расчёсаны и собраны в корзинку из косичек, на ногах были такие же тёмные балетки сорокового размера. Девушки не забыли и про макияж: глаза Шоты были подведены чёрным, на веках были лёгкие блестящие тени, на губах была тёмно-алая помада, а на щёках был мягкий розовый румянец. Если бы одноклассники не знали Айзаву уже два года, то они могли бы принять его за девушку. Маскулинную, но девушку. — А Джульетте обязательно выглядеть как сраная королева вампиров? — Не выражайся! — сенсей со всех сторон оглядел Айзаву. — Потрясающе, ты чем-то даже лучше Каямы выглядишь в этом! — Вот ведь… — Шота оглянулся в поисках поддержки, но… столкнулся взглядом с Тошинори. А его лице читался неподдельный восторг и обожание при виде Айзавы. Но стоило Шоте обернуться на него, как Яги быстро отвёл взгляд, скрывая свои алые щёки. «Да уж, нас ожидает весёлый спектакль…»

***

И вот настал день премьеры! Актовый зал заполнялся учениками из параллельных классов, учителями, родителями актёров. До выступления оставалось полтора часа, и Айзава, выглядывая из-за шторы, следил за прибытием гостей. «Их так много… Я уже жалею, что тогда согласился… Чёрт, как они все могут быть такими спокойными! И Яги тоже… Так, сейчас нельзя думать о нём! У нас пьеса… Что там за шум?» Обернувшись на радостные возгласы, Айзава увидел кучу из одноклассников, обнимавших кого-то. Подойдя поближе, Шота понял, что здесь происходит: Немури вернулась на подмостки зала в самый последний момент! Парень с радостью подбежал к ней. — Каяма, ты пришла! — Шота в нетерпении даже затрясся. — О, привет, Айзава! — улыбнулась девушка. — Эй, все! Где сенсей? Я пришла, чтобы выступать! — Я сейчас! — Айзава, воодушевленный тем, что он, возможно, не будет играть в пьесе, с бешеной улыбкой на лице подвёл Немури к учителю. — Вот он! Спустя двадцать минут ожесточённого разговора Каяма с гордостью прошла к остальным девушкам. — Помогите накраситься! Джульетта вернулась! Айзава триумфально шёл между снующих актёров: он был полностью свободен! Но тут Шота почувствовал мягкое касание на своём предплечье, стоило парню обернуться, как он увидел блеск золотистых волос и свет голубых глаз. Сердце Айзавы бешено заколотилось, а к щекам прилил алый румянец. — Айзава-кун… Ты ведь… останешься на выступление? — сказано это было так просяще, что сердце невольно сжалось, а губы произнесли: — Да, конечно… — Хорошо… Если не найдёшь места, то… восьмой ряд третье место, пожалуйста. — Хорошо, — на ватных ногах Айзава вышел из-за кулис и медленно прошёл к ряду, указанному Тошинори. Он упорно хотел уйти куда-то ещё, но что-то рвущееся из груди звало его туда. И Шота последовал этому зову. К счастью или к сожалению, Айзава долго не сидел в одиночестве. Вскоре в соседние кресла сели молодая и очень мускулистая девушка с собранными в пучок чёрными волосами и мужчина лет пятидесяти-сорока, но уже седовласый. Их облики казались Шоте смутно знакомыми… «Судя по местам, это… родственники или друзья Яги?..» — Эй, Тошинори! Надери им там всем зад! — Нана! Дурья башка, это театр, а не уличные бои! — Гранд Торино, неужели вы думаете, что Яги не уделает всех даже в театре? — Ой, думай, как знаешь, только не мешай смотреть! Осознание медленно пришло к Айзаве: возле него сидели первоклассные герои — Нана Шимура и Гранд Торино! «Они и есть наставники Яги?.. — трепетом Шота взглянул на соседей и тут же отвёл взгляд. — Это действительно они… Вау, я и впрямь так мало знаю о тебе, Тошинори Яги!» И грянула музыка, и запел вступительный хор, и начался спектакль…

***

Успех был грандиозным! Полный зал аплодировал стоя: постановка удалась на славу! Актёры раскланивались на сцене перед довольно аплодирующей публикой. Как постановочные моменты кончились, то гости повалили к выступившим подросткам. Все наперебой кричали поздравления, обнимали родственников и друзей. Один Шота остался вне праздника жизни. Поздравив друзей с удачным выступлением, Айзава скрылся от глаз публики, исчезнув за дверями зала, так и не заметив юркнувшего за ним парня. Бредя по пустой школе, Айзава зашёл в первый попавшийся класс. Он встал у окна и открыл его, чувствуя прохладный весенний ветер. За окном начинался закат, а лепестки сакуры, вновь переливаясь розовым золотом, слетали от порывов ветра. Погрузившись в природу, Айзава не услышал мягких шагов и стука закрывшейся двери. — «Пускай меня захватят и убьют; Согласен я, когда тебе угодно. Я признаю, что тот вон серый свет Не утра луч, а только бледный отблеск От Цинтии; не жаворонка песнь Небесный свод над нами оглашает. Приятней мне остаться, чем уйти. Приди же, смерть! Джульетта так желает. Не правда ли, моя душа? Мы будем Беседовать, — теперь ещё не день», — раздался такой уже родной и полюбившийся голос Тошинори. — Я больше не твоя Джульетта, если я вообще когда-то ею был, — тихо ответил Айзава, не отрываясь от окна. Шота боялся взглядом, видом выдать свои истинные чувства. — Мне больше нравилось, когда мы шли по тексту, — Яги медленно подступал к Айзаве, заставляя его сердце мелко дрожать. — Ты так быстро ушёл… Не понравилось? — Хизаши перестарался, а в целом мне понравилось, — Айзава молил всех богов, чтобы Тошинори остановился там, где он стоит. Но горячее дыхание уже опалило ухо Шоты. — И ты… даже не посмотришь на меня? — Айзава чувствовал, что сдался на милость этой глупой улыбке, золотистым волосам, пронзительно-голубым глазам и такому горячему дыханию. Шота повернулся лицом к Яги. — И… что тебе нужно? — Прости… — и снова Айзава чувствует тёплые губы на своих ледяных, но то больше не касание, а самый настоящий поцелуй. И только когда сильные ладони прижимают к себе талию Шоты, он окончательно признаёт поражение. Сладкое, тягучее, невыносимо жаркое поражение. Руки крепко сжимают плечи, рот маняще приоткрыт… Айзава отдал ему себя без остатка. Спектакль окончен. Ромео и Джульетта получили свой хэппи энд.