Выигрышный билет

      — Что будешь пить? — спросил симпатичный бармен.       — Двойной виски со льдом, — ответил Тони, бросая взгляд на сидящего рядом мужчину.       Его кисти были обтянуты чёрными плотными перчатками, галстук слегка ослаблен, болтаясь безжизненной змеёй чуть левее рядка застёгнутых до ключиц пуговок кремовой рубашки. А пиджак, безобразно скомканный, висел на спинке высокого барного стула.       Возле его локтя без особого внимания стоял олд-фешн, наполненный виски, где уже подтаивал лёд, образуя на толстом стекле конденсат. Сбегающие капельки оставляли круг на салфетке.       Тони перевёл взгляд с его бёдер, обтянутых классическими брюками со стрелками, проследил линию плоского живота, оценил силу рук, жадно сглотнул, мазнув по адамову яблоку, и остановился на лице.       Будьте уверены, Тони Старк умел оценить мужскую красоту.       Седые пряди у висков придавали его виду какое-то таинственное значение. Будто он вот-вот достанет волшебную палочку, снимет иллюзию и предстанет совсем другим человеком. Бородка, копирующая его.       Чертовски хорош.       Кажется, сегодня тебе выпал выигрышный билет, Тони.       — Не против поболтать? — Тони метнул взгляд на его скулы и заглянул в глаза, тут же в них падая, как ко дну колодца с привязанным к шее камнем.       — Что вы, я только за, — улыбнулся мужчина и протянул ладонь. — Стефан.       — Тони, — кивнул он, пожимая его руку, даже сквозь крики и шум музыки слыша, может быть, представляя, что слышит характерный скрип кожи.       Они обменялись ничего не значащими улыбками и скрепили знакомство звоном толстостенных бокалов. Оба вели себя непринуждённо, но старались держать дистанцию, обходя щекотливые темы о личном.       Этот клуб на Бродвее понравился Тони сегодня куда больше, чем неделей ранее. В основном тут встречались одни сладкоголосые нимфы, которые готовы были за двадцатку сделать минет в туалете, а за полтинник — подставить задницу в чилауте на втором этаже. Особо рисковые могли напроситься за сотню и домой, если у вас таковой был.       Но Тони не жаловал отношения за деньги. Да, иногда ему приходилось действовать и таким образом, лишь бы сбросить напряжение, которое не могла сбросить Пеппер, потому что члена между ног у неё, увы, не было.       Но сейчас, судя по оценивающему взгляду серых глаз, всё было иначе.       Вслушиваясь в басовые ритмы клубной музыки с лёгким африканским мотивом, Тони расстегнул рубашку на пару пуговиц. Было душно из-за кишащих вокруг тел, потирающихся друг о друга в танце, бродящих в попытке найти кого-то на одну ночь. Они все, все эти люди заряжали какой-то животной сексуальной дикостью и распущенностью, от которой поджимались яйца в предвкушении хорошо проведённого вечера.       Яркие вспышки огней стробоскопов, неоновых сиреневых лент и гирлянд вызывали некоторую дезориентацию, смешиваясь с алкоголем.       — Так ты, говоришь, доктор? — продолжил разговор Тони, придвигаясь ближе.       — Можно сказать, что да. Я в отставке, травма, — Стефан приподнял кисти, показывая, что они «заражены» мелким старческим тремором.       — А ты был хирургом? — уточнил Тони с любопытством сыщика, выискивающего информацию по крупинке.       — Нейрохирургом. Странная работа, но моё нынешнее… хобби куда как страннее ковыряний в человеческом теле, — хмыкнул Стефан.       Тони понимающе кивнул. Уж кому-кому, а ему не привыкать быть странным. Сегодня он вышел из дома без запасного ключика в виде брони, и, возможно, оно к лучшему. Стефан не узнал в нём Железного человека, а это всегда на руку — быть неузнанным, когда у тебя свадьба на носу.       Играть в нечестные игры приходилось по воле случая, а проигрываться по-крупному Тони не любил.       — И кого ты здесь ищешь? — Тони облизал губы, покачивая бокал в руке.       — Я зашёл сюда чисто случайно. Хотел пропустить бокал-другой, но… вероятно, искал именно тебя, — ухмыльнулся Стефан и отсалютовал ему.       Тони прошиб озноб, а потом его окатило горячей волной возбуждения, стоило этим словам сорваться с чарующих пухлых губ. Губ, на которых блестела янтарная влага, мерцающая в сиреневом свете золотом.       — Не хочешь подвигаться? — осторожно поинтересовался Тони, кивнув в сторону танцпола и поставив бокал на стойку.       — Если мы встанем, места тут же займут, — Стефан давал ему попытку отсрочить неизбежное.       Тони расплылся в акульей улыбке и, схватив его за запястье, наполовину касаясь разгорячённой кожи, наполовину — прохладной перчатки, потянул к себе.       — Живём одну жизнь, а куда присесть, я найду.       Оказавшись среди обезумевшей толпы, находящейся на самом пике своего эмоционального диапазона, Тони начал двигаться. Он держался не так скованно, как за стойкой, и, когда почувствовал, что на его движения отвечают, позволил себе расслабиться окончательно.       Если кто-то и узнает в подвыпившем мужике, танцующем с другим мужиком, Тони Старка, то он не будет об этом жалеть, потому что руки Стефана…       Он прижался спиной к его груди, позволяя положить ладони себе на бёдра. Плавные и ритмичные движения были разгаданными. Тони взывал его к отчаянной попытке потеряться в этом шуме, свете и алкоголе. Связаться страстными узлами и довести начатое до конца.       Ладони скользили мягко и осторожно, но с присущей мужчинам силой, по его бёдрам и талии, медленно вверх, быстрее вниз. Тони под какой-то наркотической мелодией про «Черничные ночи» выпустил рубашку из джинсов, и руки в перчатках тут же коснулись его кожи под тканью. Мурашки побежали табуном по рукам, яйца сжались в стальной хватке.       Качнувшись в сторону, задницей скользя по вздувшейся ширинке Стефана, Тони прикрыл глаза. Они как будто слившиеся воедино звери, сдерживающие затаённую страсть. Пока ещё сдерживающие.       Все инстинкты Тони, инстинкты быть жертвой и отдаться натянулись до предела. Пальцы Стефана выводили на его влажной коже одному Богу известные узоры, расчерчивая его вдоль и поперёк, словно покрывая мазками холст кисточкой с красными масляными красками. Алкогольное марево усиливало эффект от прикосновений, даруя то удивительное чувство принадлежности, которое он душил в себе, следуя законам сурового мира.       — Сильнее, — попросил Тони, откинув голову ему на плечо.       Пальцы Стефана сжались на его талии, а потом быстрой щекоткой метнулись к животу. Обойдя пупочную впадинку, будто лёгким поцелуем, он скользнул по солнечному сплетению и коснулся твёрдого соска, жёстко его потирая.       Тони закусил губу, выгибаясь с кошачьей грацией, ближе и ближе притираясь к чужому горячему телу.       — Жёстче, — скомандовал Тони, обхватывая его ладони своими.       Продолжая покачивать бёдрами, управляя его руками, он потянул их ниже, к ширинке брюк. Если он не умрёт от перенапряжения в голове, то точно умрёт от скопившейся за неделю в яйцах спермы. Рука Стефана сжалась на его члене, выпирающем через узкие и тонкие джинсы, и Тони застонал.       Этого тихого стона не услышал никто, кроме Стефана. Все человеческие звуки заглушала громкая музыка, топот ног, отбивающих будто канкан на каблуках.       — Нам нужно… выйти, — прошептал Стефан ему на ухо и провёл кончиком языка по мочке почти до основания хряща.       — Пошли, быстро, — Тони тут же очнулся, скидывая с себя флёр наваждения, и потянул Стефана в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.       Но добраться до чилаутов они так и не смогли. Стефан прижал Тони к стене в пролёте между первым и вторым этажом, сжав ладони на его ягодицах. Он прорычал что-то неразборчивое, что Тони распознал как «хочу», а потом впился отравляющим болью поцелуем в его губы. Зубы сжались на языке, разбудив наконец диких зверей. Тони рыкнул, чувствуя кровь, и столь же яростно ответил на поцелуй, срывая пуговицы с кремовой, промокшей от пота рубашки, чтобы поскорее почувствовать бархат кожи.       Он провёл по рёбрам в мечтах расцеловать каждое, оставив «космические» следы синяков на бледной прозрачной коже с рисунком голубоватых вен.       Через звуки музыки, раздающейся здесь не так громко, как в зале, Тони услышал:       — Помоги снять их, — то ли шипение, то ли рык.       Шумно выдохнув, Тони помог избавиться от перчаток, прилипших к коже, и тут же почувствовал нетерпеливое прикосновение к шее. Тёплые, слегка подрагивающие, но сильные. Они зажали яремную вену, отсчитывая пульс.       — Ты рисковый мужчина, — с восхищением сказал Стефан, наклоняясь.       Тони не смог разобрать смысла фразы, когда понял, что Стефан его облизывает. Он шумно вылизывал его шею, покусывая и посасывая кожу, втягивая её в рот, оставляя собственнические метки. Боже. Господи Боже, как ему не хватало настоящего мужика, хватающего его и дерущего так, как захочет.       — Давай же… ну давай.       Стефан сжал зубы, а когда отстранился, чтобы ужалить поцелуем губы, размазал капельки крови, выступившие на шее Тони, в россыпи тёмно-бордовых засосов.       Их языки вновь сцепились в неравном бою, в котором Тони изначально вёл проигрышную партию. Его руки с силой потянули брюки Стефана вниз, уже расправившись с молнией и пуговкой. Стиснув его вставший член через ткань белья, он застонал в рот, захлёбываясь какой-то необоснованной ребяческой радостью от происходящего.       Дома ждёт невеста, беременная невеста, а он тут, лижется с первым встречным мужиком, который через минуту трахнет его.       Потрясно. Именно то, чего ему не хватало.       — Хочу, чтобы ты выебал меня, — прошептал он куда-то ему в скулу, и руки Стефана сдёрнули с него джинсы.       Так быстро… быстро… Тони даже не понял, что его держат у стены под ягодицы, оторвав от пола. Сейчас в этих искалеченных, мимолётом увиденных ладонях чувствовалась лишь неискоренимая сила и ни капли слабости. Когда твёрдый член без подготовки толкнулся в сжатую задницу, он поморщился, но крепче вцепился в плечи Стефана, тоже желая оставить синяки, чтобы тот знал — он не отвяжется после.       Встретившись взглядом с темнеющей бездной, он кивнул и расслабился, и тут же, словно по щелчку, его заполнил толстый и крупный член, щедро смазанный смазкой. Яйца шлёпнули о задницу, и Тони застонал от охуительного чувства наполненности, наконец найдя то, что искал всю жизнь.       — Выеби… выеби меня, — прохрипел он, откинув голову назад и ударившись о стену.       Ладони Стефана до боли стиснули его ягодицы, он качнулся вперёд и назад, будто делая пробу, проверяя, пойдёт ли процесс без должной подготовки, и резко вышел. Тони не успел закончить разочарованное шипение, как член вновь заполнил его до краёв, сдавливая разбухшую простату. Вперёд и назад, будто по волнам. В сильных руках, в тяжёлом запахе пота и духов, в блуждающем аромате расплескавшегося виски и под звуки «Пурпурного дождя» в клубной обработке Тони чувствовал, что вот-вот расплещет своё достоинство.       Толчки ускорились, движения руки на члене стали рваными. Он видел, как капельки пота стекают по вискам Стефана. Видел, что он с ним сделал. Его идеальная причёска растрепалась, глаза и вовсе не выдавали осмысленность, в них плескалось лишь «ещё-ещё-ещё». Глубоко, до конца, он входил и выходил из него, беря так, словно завтра его обнимет смерть.       Они встретились здесь, чтобы потрахаться. Но потерялись друг в друге, как сказочные принцессы Диснея, потерявшиеся в светловолосых принцах.       — Жёстче! — выкрикнул Тони, стягивая узлом волосы на затылке Стефана и слизывая кончиком языка бегущую каплю по его скуле.       Ещё бы чуть-чуть, и она запуталась и затерялась в щегольской бородке.       Толчок был таким сильным, что Тони со стоном, выходящим за рамки дозволенных децибел, излился себе в кулак. За ним последовал Стефан, прикусывая плечо, стараясь заглушить звериное рычание. Весь перемазанный спермой, в испачканной кремовой рубашке, Стефан через минуты три опустил Тони на пол и дёрнул развязанный галстук.       На дрожащих ногах Тони в полуспущенных джинсах, чувствуя, как хлюпает в заднице чужая сперма, шагнул к перилам и, удержавшись за них рукой, встретился со Стефаном взглядом.       — Встретимся ещё? — прохрипел он.       — Обязательно, — ответил ему такой же хриплый голос.

***

      Тони после пробежки шёл с Пеппер, обсуждая, как же они назовут своего будущего ребёнка, когда перед ними распахнулся ярко-рыжий портал, раздавая всему свету всполохи золотых искр.       — Тони Старк, мне нужна твоя помощь, — раздался до дрожи в коленях знакомый голос Стефана, и Тони ошалело уставился на него.       На губах Стефана заиграла хищная ухмылка, и Тони подумал, вот же, чёртов засранец. Говоря о встрече, он и не думал, что она так быстро случится.       Но Тони нравилось выигрывать. По-крупному.       Поэтому он продолжил играть.       — Ты кто такой?       Но никто ему не сказал, что, только обретя искомое, он тут же его потеряет.