Под шерстяным одеялом

Из-под толщи воды солнечный свет выглядит зелёно-голубым. Тэхен растягивает губы в улыбке, пока смотрит вверх, а затем возвращается к поискам Чонгука. Сильно оттолкнувшись нежно-лазурным хвостом от валуна, он плывёт и крутит головой из стороны в сторону, из-за чего его отросшие тёмные волосы наплывают на глаза. - Чонгук-а, я сдаюсь! - заявляет Тэхен спустя некоторое время. - Ну, Чонгук, выходи уже. Песочная насыпь на дне тяжело ворочается, выпуская наружу гибкого русала с иссиня-чёрным хвостом. - Я выиграл, хён, - ярко улыбаясь, кричит Чонгук, но в следующую секунду сдавленно охает от того, что русал врезался в него на всём ходу. - Сбрендил в песок закапываться? Хвост не повредил? В жабры ничего не забилось? - суетливо бормочет Тэхен, проводя руками по всему телу и вызывая лёгкий румянец у младшего. - Надо же было додуматься! Он облегчённо выдыхает, когда не находит у Чонгука никаких повреждений, и нежно проводит пальцем по его носу, замирая на ямке над верхней губой. Русал усмехается, высовывает кончик языка и быстро касается им руки. - Чонгук-а! Будешь так шутить - не принесу ничего с суши. Фыркая, Тэхен не замечает, как быстро грустнеет парень от этих слов. - Ничего мне не надо, - бурчит Чонгук и делает вид, что собирается уплыть, но русал вовремя хватает его за руку. - И всё же? - мягко улыбается он. - Что тебе принести? Я совсем скоро впервые выйду на сушу, поэтому это должно быть что-нибудь классное. - Принеси с суши себя, - шепчет Чонгук, ненароком сжимая чужие тонкие пальцы. Голос его надламывается, будто ему больно, и Тэхен, сдерживая умилительное бурчание, тискает его за щёки, приговаривая: - Ай, Чонгук-а, ты всё такой же ребёнок, ну куда хён от тебя денется? *** Достигая совершеннолетия, русалки могут выходить на сушу. Коснувшись песчаного берега, их хвосты превращаются в ноги, и морские жители спокойно могут ходить по земле несколько дней, чтобы потом вернуться в родную стихию. Все подростки мечтают о том мгновении, когда они впервые очутятся на земле под солнцем. Чонгук тоже мечтал: думал о том, сколько всего нового увидит, сколько узнает. А потом пыл его поутих, когда в сердце, словно актиния, выросла нежная любовь к своему хёну. Тэхен ведь необыкновенный в своей заботе, в своей любви к мечтам и чему-то далекому и прекрасному. Он тянется к неизведанной суше, ему интересна жизнь людей и их увлечения. Чонгук боится, что вот хён скоро на сушу выйдет, поймёт, как ему там здорово, и останется, оставив его, Чонгука, страдать в море. Он, правда, очень сильно боится, что потеряет Тэхена. Потеряет возможность ловить эти крохотные проявления нежности, тэхенов смех и его долгие рассуждения о том, какая ракушка красивее. - Чонгук, проводишь меня? - в его глазах искрится предвкушение, а младшему невероятно хочется стиснуть Тэхена в объятиях, поцелуями щёки осыпать и задушенно молить не уходить. - Да, конечно, - хрипит в реальности Чонгук, и Тэхен с улыбкой гладит его по плечу. - Не волнуйся, я принесу тебе что-нибудь очень крутое. «Просто возвращайся», - думает Чонгук, глядя на то, как русал всплывает на поверхность. *** Тэхена нет два дня. Это приемлемое время для того, кто только-только обрёл ноги, но Чонгук всё равно себе места не находит. Вдруг он забрёл далеко и теперь не может найти дорогу? Вдруг его нашли злые люди и поймали? Вдруг... вдруг ему понравился кто-то и он не хочет возвращаться?.. Эти дурацкие "вдруг" скребутся изнутри до мурашек по всему телу и незаметных слёз. Чонгук, идиот, даже не признался в своих чувствах. Ни разу не поцеловал эти мягкие губы. Ни разу не погладил тэхенов чудесный хвост! - Эй, Чонгук, Тэхен вернулся! - кричит ему кто-то, и русал, не отдавая себе в том отчёта, на безумной скорости всплывает на поверхность к тому месту, где он провожал своего любимого хёна. Тот плывёт ему навстречу со своей широкой улыбкой и рукой машет. - Ты вернулся, вернулся, вернулся, - сбивчиво тараторит Чонгук, налетая на Тэхена и обвивая его торс хвостом. - Будто бы я мог тебя оставить, - хмыкает тот и, убрав чёлку с лица младшего, прижимается губами к его лбу в коротком целомудренном поцелуе. - Знаешь, - говорит Тэхен, опуская одну руку на бедро Чонгука, плавно переходящее в хвост, - мне Чимин так много о людях рассказал... - Чимин? - Я познакомился с парнем с земли! Он помог мне сделать для тебя одну вещь, потому что я такое ещё не умею. - Оу... вы, наверное, здорово провели время, - к концу фразы русал стихает и даже пытается расплести хвост, тесно обвитый вокруг Тэхена, но последний крепче сжимает ладонь на бедре, и у Чонгука предательски горят щёки и екает сердце. - Было интересно, - кивает русал, - но я очень соскучился по тебе, поэтому, как только мы закончили, я поспешил вернуться. С этими словами он лезет свободной рукой в заплечную сумку и осторожно что-то из неё достаёт. От непонятной вещицы отлетают странные белые штуки, из-за чего Тэхен недовольно щёлкает языком, а затем осторожно кладёт вещицу Чонгуку на голову. - Это венок из цветов, - говорит русал, наблюдая за тем, как парень осторожно ощупывает венок на голове. - Из ро-ма-шек. Это символ верности. Жаль, что ле... пестки отлетают понемногу, но Чимин сказал, что такое всегда происходит, и... - Подожди, - перебивает его Чонгук. - Эти твои... ромашки - символ чего? - Верности, - шепчет русал с блеском в глазах. - Я всегда буду рядом с тобой, Чонгук-и. Рука Тэхена под водой осторожно перемещается вниз по хвосту, гладит его, пальцами очерчивая каждую чешуйку, и сердце Чонгука заходится в бешеном ритме. - Я... я... - лепечет он, желая сказать заветное "люблю тебя", но выходит почему-то: - Я первый хотел тебя погладить! Тэхен заливисто смеётся и чмокает русала в обе щёки. На губах Чонгука дрожит счастливая улыбка, и он закидывает руки на мокрые плечи парня, за шею притягивая ближе. - Я люблю тебя, - выдыхает Чонгук ему в губы, неловко целуя. - Люблю так сильно, - бормочет, чмокая подбородок и снова возвращаясь к губам. - Боялся, что ты останешься на суше. Русал трогательно стонет в поцелуй, крепко обнимая натерпевшегося Чонгука, и улыбается, не открывая глаз. - Как бы я жил на суше? На земле ведь тебя нет. - С Чимином. - А мне ты нужен. Когда они нырнут в море, венок останется на водной глади, но крохотные ромашки расцветут у Чонгука в груди, окружая актинию. Его любовь теперь бережно охраняется Тэхеном.