Под шерстяным одеялом

Морально уничтожен. У Тэхена на коже невидимые кровоточащие раны от осколков собственного сердца, глаза слепы от взрыва любви, пронзившей все существо. Чертова химия в крови, из-за которой жизнь к черту полетела. Все ведь так красиво начиналось. "Хэй, притворишься моим парнем на месяц?" Тэхен тогда засмеялся легко и беззаботно, закинул руку Чонгуку на шею и кивнул. Легкомысленный, светлый и такой глупый. Он думал - будет как в фильмах, манхве, фанфиках: сначала неловко, а потом прикосновения теплее, взгляды дольше, губы нежнее. Так и было, если честно. Уже спустя неделю Тэхен мог закидывать на сидящего Чонгука ноги, перебирать его волосы, дергать за одежду, привлекая внимание, и бесконечно долго водить кончиком носа по щеке, задыхаясь от чувств. Чонгук улыбался, обнимал крепче, щекотал шею своим дыханием, пальцами обводил скулы. Они даже целовались при одногруппниках, зарываясь ладонями в волосы, вгрызаясь друг в друга отчаянно. Тэхену показалось в тот момент, что у него джемпер треснул по шву, а на деле треснуло сердце. У Чонгука улыбка милая, глаза озорные, и весь он такой замечательный, необходимый, любимый и свой. ...поэтому, когда Тэхен выпаливает дурное "я люблю тебя" на прогулке, а Чонгук давится смехом и смотрит непривычно испуганно и серьезно, он понимает, что где-то свернул не туда. - Зачем? - Гук поджимает губы, отводит виноватый взгляд. - Я ведь не просил. Трёт шею, переступает с ноги на ногу. И Тэхену - тому, кто нёс свою бездонную любовь в чаше преданности - передаётся его нервозность и сожаление. Он все испортил. Испортил уже с того момента, как согласился стать подставным парнем. Нельзя было позволять Чонгуку прорастать в нём ещё глубже, но Тэхен не устоял. Подумал - сможет перенести, только в конечном счете пострадал от своей же наивности. Кто сказал, что всё, написанное в книгах, нарисованное в манхве, показанное в фильмах - реальность? Верь - не верь, а исход один: Боль в груди и осознание собственной ничтожности. И стыдно невыносимо, потому что в неловкое положение Чонгука поставил. Привязался со своими чувствами, разломал то хрупкое и цветущее, что между ними было. Беспощадный до глубоких царапин на руках. Поцелуев, понятное дело, больше нет. Нет объятий, ребра сжимающих, нет смеха до боли в животе, нет переплетенных пальцев, нет улыбок, нет взглядов, нет ни дружбы, ни простого присутствия. И Тэхена тоже нет.